Цветы валерианы

Глава №1: Новый старый шанс

… Акромантул приближался слишком быстро. Как минимум в два раза быстрее, чем можно было ожидать, исходя из дедушкиных книг. «Моргана тебя подери, Рольф, — мысленно обратился он к себе. — Права была Минера, называя тебя теоретиком. И предупреждая, что поплатишься. Кто же знал, что так быстро»…

За шесть месяцев до этого, Хогвартс, кабинет Минервы МакГонагалл.

— … Мистер Саламандер, у вас впечатляющий набор научных степеней и монографий, — начала Минерва МакГонагалл, внимательно изучая свиток с его резюме. В общем, на этом можно было завершить разговор и с распростёртыми объятиями принять бывшего ученика Хогвартса Рольфа Саламандера в штат преподавателей. Кто лучше внука Ньюта Саламандера, доктора наук, почётного научного сотрудника и тому подобное, сможет преподать Уход за Магическими существами? Директриса должна была быть счастлива, что столь квалифицированный специалист вообще согласился на должность простого учителя старших классов!

Но что-то не давало Минерве покоя… Возможно, сама личность Рольфа Саламандера, смотревшего на неё любопытными, полными энтузиазма и какими-то шальными глазами, на дне которых плескалась странная смесь оптимизма, готовности к авантюрам и парадоксальной наивности. Рольф напоминал большого светло-золотистого пса — ретривера, например, — который смотрел на хозяина, выпрашивая разрешения погонять в парке голубей. Или… или придушить соседскую кошку — от собственных мыслей Минерва поёжилась — причём вовсе не со зла, а просто ради забавы. На ум пришла характеристика, данная его бывшей начальницей, директрисой Шармбаттона мадам Максим: … мистер Саламандер не то, что бы аморален или низок, нет… он просто вне-морален, как стихийное бедствие или охотящаяся мантикора«. Эта загадочная фраза, однако, совсем не проливала свет на причины того, почему руководство Шармбаттона решило не продлять с ним контракт. А отказывать в месте прекрасному специалисту из-за своих подозрений и непроверенных слухов было не в привычках ректора МакГонагалл.»

— … Но…? — полувопросительно продолжил за неё Рольф, не отводя глаз, наполненных добродушным исследовательским любопытством сытого волкодава. Если МакГонагалл и смутило, что он догадался о ходе её размышлений, то она этого не показала. Только строго взглянула на него из-за толстых очков в черепаховой оправе: в последнее время мелкий почерк директриса разбирала с большим трудом.

— Но, могу я спросить вас, что заставляет перспективного учёного с востребованной специальностью претендовать на место простого школьного учителя? — в ответ на вопрос директрисы Рольф часто закивал и с огромным энтузиазмом заулыбался, словно давно ждал этого вопроса. Это несколько обескураживало, но Минерва продолжала: — Мы оба знаем, что Шармбаттон связан договором с Сорбонским Университетом Гуманитарных Магических дисциплин, что почти все преподаватели Шармбаттона читают лекции в этом университете, а в школе только подрабатывают. Это другое положение, другие ставки, в конце концов…

Рольф улыбнулся так, как будто всегда мечтал жить на учительскую зарплату. Выждав паузу, он послал директрисе ещё одну ослепительную улыбку, показав при этом белоснежные, крепкие зубы со слегка выдающимися, «хищными» клыками, и произнёс, словно сообщая огромную тайну:

— Ностальгия, госпожа МакГонагалл… Вот уже двадцать пять лет я живу за пределами Англии. Пришло время возвращаться к корням.

Самоконтроль никогда не был коньком Рольфа Саламандера, и сейчас он ощущал привычное раздражение: на весь мир и каждую его частичку в отдельности. Его злили вопросы МакГонагалл, её неуловимо-осуждающий взгляд, июньская жара, шмель, жужжавший прямо за окном, ткань сюртука, коловшая шею невидимыми ворсинками. Приводила в ярость Клер, ученица выпускного класса, из-за отношений с которой его и выгнали из Шармбаттона. Его бесила мадам Максим, которая, даже не выслушав, подписала приказ на увольнение, будто бы не зная, насколько часто подобного рода отношения завязывались в стенах французской школы магии. Наконец, раздражала сама МакГонагалл.

В свою бытность учеником, он очень уважал её, тогда ещё декана, хотя и таил обиду на Шляпу, давшую ему на выбор три факультета — но только не Гриффиндор. Уважал и восхищался. Поэтому его так бесило внезапное осознание того, насколько стойкая шотландка постарела. «Прошло двадцать пять лет», — твердила ему её бледная, сухая как пергамент кожа, еле заметно дрожавшие руки, эти черепаховые очки, смешные и нелепые окуляры, недостойные «железной кошки»… Минерва казалась ему олицетворением стабильности, хогвартской константой и сейчас, глядя на неё, Рольф ощущал себя врасплох застигнутым правдой — время идёт, и ему самому уже за сорок. Иными словами, в глазах тех, кого Рольф учил, он медленно, но верно переходил в универсальную для определения возраста взрослых категорию «столько не живут». Затянувшаяся игра в вечного «молодого специалиста», пружинистая походка, переезды с места на место раз в несколько лет.