Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4620
Никаких привязанностей, никаких обязательств. Как сказал бы его отец, «давно пора остепениться», но отца Рольф не слушал уже давно: с тех пор, как тот женился второй раз и лишил сына наследства.
Раздражение клокотало в нём, ища выхода, пенясь на перекатах вязкой жгучей лавой, пуская фонтаны огня в районе солнечного сплетения. Лучащееся дружелюбие тонкой, как кожица персика, плёнкой, покрывала кипящее море ярости. Одно неосторожное движение — и она порвётся, выпуская наружу огненного дракона. Но Рольф улыбался. Он должен был получить эту должность. Потому что никогда не копил «на дождливый денёк», а ничего, кроме чтения лекций, отпрыск профессорской семьи никогда делать не умел. По его безупречному костюму и щёгольской летней мантии нельзя было этого заподозрить, но финансовый крах подошёл к Саламандеру вплотную. Он почти мог ощутить его сырое, как воздух в долговой яме, дыхание на своём лице.
— Вы ведь когда-то учились в Хогвартсе, мистер Саламандер, не так ли? — продолжала МакГонагалл, отпивая микроскопический глоток чая из стоявшей рядом чашки. — Не напомните мне, почему вас перевели?
«Проклятье!» Рольф даже стиснул зубы, чтобы не выругаться вслух. Зачем ей понадобилось ворошить прошлое? Какая разница? Может быть, она уже заранее настроена против него? Но он сделал над собой усилие и с мнимой ленцой кивнул. После чего добавил самым светским тоном, на который только был способен:
— Конечно, профессор МакГонагалл… Я подрался с учеником со Слизерина.
«Подрался» было огромным приуменьшением… Даже сейчас перед мысленным взором Рольфа сразу предстал жаркий день, пахнувший нагретым камнем и железом: кровью, быстро высыхавшей, вязкой кровью, лившейся из носа обидчика…
За двадцать пять лет до этого, Хогвартс, Астрономическая башня.
— Рольф, хватит, перестань, ты его убьёшь! — если этими словами Коралина Мендес собиралась привести его в чувство, то она серьёзно ошиблась. Рольф продолжал раз за разом наносить удары. Его глаза застилала красная пелена, в голове шумело, а кулаки, словно совсем без усилий, впечатывались в ненавистное, но уже почти неразличимое за кровоподтёками лицо. Противник давно устал сопротивляться и лежал, погребённый под Рольфом, как полупустой мешок муки.
Тонкие пальцы Коралины впивались в его плечи, силясь оттащить прочь. Потом он обнаружит длинные полоски синяков на руках, плечах и шее — там, где в него вцеплялась рыжеволосая слизеринка. Но тогда он не чувствовал её рук. Единственное, что для него существовало — это лицо соперника. Закончив бить, Рольф начал его душить. Вопль «ты его убьёшь» только заставил Саламандера хищно улыбнуться и сомкнуть руки крепче.
— … Вы помните его имя? — голос директрисы просочился в воспоминания, заставляя оторваться от картины, наполнявшей всё его сознание.
— Нет, — немного рассеяно ответил Рольф. — Я не запоминаю имён всех, с кем дерусь…
Коралина сделала то, что не позволил бы себе ни один другой человек, хотя бы раз видевший Рольфа Саламандера в состоянии ярости. Она зашла с другой стороны, наклонилась над почти бездыханным телом своего однокурсника и, перегнувшись через него, схватила Рольфа за плечи, заставляя смотреть на себя. Встала между волком и его законной добычей. Он поднял на неё затуманенные яростью глаза и встретился с ясным, агрессивно-золотистым, как у гиппогрифа, взглядом слизеринки, в котором не было ни капли страха.
— Нет, — сказала она, и её голос, твёрдый, как стальной клинок, ясно прозвучал в ушах, хотя остальные звуки доносились негромко, словно сквозь воду. — Нет, Рольф Саламандер, ты этого не сделаешь. Я верю в тебя. Я знаю тебя. Ты не такой. Ты не убийца. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за него. Ты достоин лучшего. Не разочаровывай меня, Рольф.
Неожиданно это подействовало. Волна ярости чуть помедлила и схлынула, оставляя после себя дымящиеся обломки и шум крови в висках.
— Хорошо, Коралина, я отпущу его, — хрипло, выплёвывая каждое слово, прошептал он. Рольф поднялся на ноги и легонько пнул своего противника носком сапога. Тот еле слышно застонал. — Скажи спасибо своей однокурснице. Она хочет, чтобы ты жил.
— На самом деле, я хочу, чтобы ты умер в страшных мучениях, — перевела на поверженного однокурсника взгляд слизеринка. — Но ты не стоишь того, чтобы у Рольфа были из-за тебя проблемы. Семья священна, Майкл. Изволь это запомнить. В следующий раз судьба может не быть к тебе так добра.
Она отвела Рольфа в больничное крыло, и он безропотно позволил ей и мадам Помфри перевязать свои раны. Об однокурснике она даже и не вспомнила — его принесли в соседнюю палату его приятели. Слизеринец выжил, и даже не заработал ни единого шрама, но скандал был огромным. Отец принял решение перевести Рольфа в Дурмстранг. Они с Коралиной условились регулярно посылать друг другу сов, и держали это слово. Три месяца. А потом она заразилась драконьей оспой и умерла.
Раздражение клокотало в нём, ища выхода, пенясь на перекатах вязкой жгучей лавой, пуская фонтаны огня в районе солнечного сплетения. Лучащееся дружелюбие тонкой, как кожица персика, плёнкой, покрывала кипящее море ярости. Одно неосторожное движение — и она порвётся, выпуская наружу огненного дракона. Но Рольф улыбался. Он должен был получить эту должность. Потому что никогда не копил «на дождливый денёк», а ничего, кроме чтения лекций, отпрыск профессорской семьи никогда делать не умел. По его безупречному костюму и щёгольской летней мантии нельзя было этого заподозрить, но финансовый крах подошёл к Саламандеру вплотную. Он почти мог ощутить его сырое, как воздух в долговой яме, дыхание на своём лице.
— Вы ведь когда-то учились в Хогвартсе, мистер Саламандер, не так ли? — продолжала МакГонагалл, отпивая микроскопический глоток чая из стоявшей рядом чашки. — Не напомните мне, почему вас перевели?
«Проклятье!» Рольф даже стиснул зубы, чтобы не выругаться вслух. Зачем ей понадобилось ворошить прошлое? Какая разница? Может быть, она уже заранее настроена против него? Но он сделал над собой усилие и с мнимой ленцой кивнул. После чего добавил самым светским тоном, на который только был способен:
— Конечно, профессор МакГонагалл… Я подрался с учеником со Слизерина.
«Подрался» было огромным приуменьшением… Даже сейчас перед мысленным взором Рольфа сразу предстал жаркий день, пахнувший нагретым камнем и железом: кровью, быстро высыхавшей, вязкой кровью, лившейся из носа обидчика…
За двадцать пять лет до этого, Хогвартс, Астрономическая башня.
— Рольф, хватит, перестань, ты его убьёшь! — если этими словами Коралина Мендес собиралась привести его в чувство, то она серьёзно ошиблась. Рольф продолжал раз за разом наносить удары. Его глаза застилала красная пелена, в голове шумело, а кулаки, словно совсем без усилий, впечатывались в ненавистное, но уже почти неразличимое за кровоподтёками лицо. Противник давно устал сопротивляться и лежал, погребённый под Рольфом, как полупустой мешок муки.
Тонкие пальцы Коралины впивались в его плечи, силясь оттащить прочь. Потом он обнаружит длинные полоски синяков на руках, плечах и шее — там, где в него вцеплялась рыжеволосая слизеринка. Но тогда он не чувствовал её рук. Единственное, что для него существовало — это лицо соперника. Закончив бить, Рольф начал его душить. Вопль «ты его убьёшь» только заставил Саламандера хищно улыбнуться и сомкнуть руки крепче.
— … Вы помните его имя? — голос директрисы просочился в воспоминания, заставляя оторваться от картины, наполнявшей всё его сознание.
— Нет, — немного рассеяно ответил Рольф. — Я не запоминаю имён всех, с кем дерусь…
Коралина сделала то, что не позволил бы себе ни один другой человек, хотя бы раз видевший Рольфа Саламандера в состоянии ярости. Она зашла с другой стороны, наклонилась над почти бездыханным телом своего однокурсника и, перегнувшись через него, схватила Рольфа за плечи, заставляя смотреть на себя. Встала между волком и его законной добычей. Он поднял на неё затуманенные яростью глаза и встретился с ясным, агрессивно-золотистым, как у гиппогрифа, взглядом слизеринки, в котором не было ни капли страха.
— Нет, — сказала она, и её голос, твёрдый, как стальной клинок, ясно прозвучал в ушах, хотя остальные звуки доносились негромко, словно сквозь воду. — Нет, Рольф Саламандер, ты этого не сделаешь. Я верю в тебя. Я знаю тебя. Ты не такой. Ты не убийца. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за него. Ты достоин лучшего. Не разочаровывай меня, Рольф.
Неожиданно это подействовало. Волна ярости чуть помедлила и схлынула, оставляя после себя дымящиеся обломки и шум крови в висках.
— Хорошо, Коралина, я отпущу его, — хрипло, выплёвывая каждое слово, прошептал он. Рольф поднялся на ноги и легонько пнул своего противника носком сапога. Тот еле слышно застонал. — Скажи спасибо своей однокурснице. Она хочет, чтобы ты жил.
— На самом деле, я хочу, чтобы ты умер в страшных мучениях, — перевела на поверженного однокурсника взгляд слизеринка. — Но ты не стоишь того, чтобы у Рольфа были из-за тебя проблемы. Семья священна, Майкл. Изволь это запомнить. В следующий раз судьба может не быть к тебе так добра.
Она отвела Рольфа в больничное крыло, и он безропотно позволил ей и мадам Помфри перевязать свои раны. Об однокурснике она даже и не вспомнила — его принесли в соседнюю палату его приятели. Слизеринец выжил, и даже не заработал ни единого шрама, но скандал был огромным. Отец принял решение перевести Рольфа в Дурмстранг. Они с Коралиной условились регулярно посылать друг другу сов, и держали это слово. Три месяца. А потом она заразилась драконьей оспой и умерла.
Страница 2 из 46
