Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4691
Ничего удивительного, что Рольф принял её за студентку: невысокая и хрупкая, Луна всегда выглядела моложе своих лет. Здесь ей, выпускнице и героине войны, можно было дать не больше тринадцати. Кажется, раньше она любила жёлтый цвет. На большинстве ранних колдографий Луна выглядела отсутствующей и какой-то слегка потерянной. Даже на своей дебютной выставке. На собственной свадьбе (пышная жёлтая фата, диссонирующая и с нарядом невесты, и, тем более, с нарядом жениха — как Ковальски не возмутился?) она по-прежнему производила впечатление угловатого подростка, словно бы случайно оказавшегося во взрослой жизни.
Не похоже, что этот брак сделал её счастливой…
За неделю до этого, 9 ноября. Хогвартс. Астрономическая башня.
— У Вас есть дочь? Так Вы…
Рольф сам толком не знал, что хотел сказать. Неизвестно, что его больше пугало: чужие дети или перспектива иметь собственных. Он не представлял Луну в качестве матери. Абсолютно. И поэтому был уверен, что и она относится к детям так же, как он. Как эта девушка, сидевшая на подоконнике, уперев босые ноги в противоположную стену (на левой щиколотке поблёскивает серебристая цепочка с брелоком в форме ласточки), что-то напевавшая себе под нос, плетя венок из синих цветов… Как она могла быть матерью девочки-подростка? Это не укладывалось в его голове!
Что «так Вы»? В голове роились самые странные и нелепые картины: от коммуны хиппи со «свободной любовью» и запрещёнными зельями до картинного романного негодяя, обманувшего чувства несчастной девушки и смывшегося, узнав о последствиях.
— Я в разводе, — улыбнулась Луна и его мир снова перевернулся. — Уже пятнадцать лет. А Стелла сейчас учится в Дурмстранге, у отца.
Итак, зачарованные феи бывают в браке. И даже разводятся. Почему-то это казалось Рольфу гораздо более странным, даже — «распущенным»? Противоестественным? — чем возникшие у него мысли о наркотическом угаре и тотальном промискуитете. Впрочем, на все его дальнейшие расспросы Луна отвечала максимально уклончиво, снова надев маску безучастной фарфоровой куклы. Одно она дала понять ему твёрдо: винить бывшего мужа или как-то принижать его заслуги Луна была не намерена:
— Кшиштоф — один из лучших современных художников. Он безупречный профессионал, и я ему многим обязана. Он обожает дочку, и она его тоже. Когда Стелла с ним, я полностью за неё спокойна.
Неделю спустя, 17 ноября. Хогвартс. Библиотека.
… И всё-таки что-то здесь было не так. Газетная статья гласила: «… учителем, а впоследствии мужем»… Может быть, именно поэтому Луна была настолько против отношений между студенткой и преподавателем? У неё был собственный негативный опыт, который она бы никому не пожелала…
— Профессор Саламандер? — раздавшийся за его спиной голос чуть не заставил Рольфа вздрогнуть. — Здравствуйте, сэр!
Саламандер поспешно, словно застигнутый врасплох школьник, спрятал газетную подшивку со сведениями о Луне и схватился за первый попавшийся справочник по зельям. Обладатель потревожившего его голоса, между тем, уже стоял перед ним, ожидая приглашения сесть. Скорпиус Малфой был худощавым, довольно высоким для своего возраста подростком. Тихий, невыразительный голос спасало безупречное британское произношение и чёткая артикуляция. Тонкие правильные черты лица, глаза с чётко очерченными веками, вечно слегка прикрытые, словно с ленцой или флегматичным высокомерием. Почти точная копия его бабушки, Нарциссы, какой Рольф её запомнил. Настоящий потомок Блэков и Малфоев.
Одним словом, если бы человек, похожий на Скорпиуса, попался Рольфу на глаза в его школьные годы, Рольф непременно бы его возненавидел. Но Саламандер уже давно был взрослым, более того — преподавателем, поэтому ему приходилось относиться к Скорпиусу объективно: как к одному из двух лучших учеников курса. Он кивнул студенту и предложил сесть. Тот с готовностью устроился напротив него и, не спросив ни слова, развил бурную деятельность: Малфой молча забраковал большинство справочников, которые Рольф успел себе выбрать, призвал несколько книг с верхней полки, а ещё одну непринуждённо достал из-за пазухи. Вот так ненавязчиво он сразу же дал понять, что всё, чем Рольф занимался здесь до этого, не имело ни малейшего смысла.
— Вот всё, что нам сегодня понадобится, — кратко пояснил он свои действия. — Это, — он постучал ногтем по аккуратному маленькому томику из своих личных запасов, — сборник старинных зелий. А вот это… — в ход пошёл большой гроссбух с эмблемой Визенгамота, — постановления о запрете использования зелий и заклинаний, с указанием причин…
17 ноября, вечер. Хогвартс. Комната Рольфа Саламандера.
Рольф прикрыл глаза и надавил пальцами на переносицу. Всё запуталось окончательно… Окончательно! Единственное, что он понимал — «любовь» или«страсть» действительно были смыслом его жизни. И, Моргана его подери, это было слишком сложно. Хотя… кому здесь было просто?
Не похоже, что этот брак сделал её счастливой…
За неделю до этого, 9 ноября. Хогвартс. Астрономическая башня.
— У Вас есть дочь? Так Вы…
Рольф сам толком не знал, что хотел сказать. Неизвестно, что его больше пугало: чужие дети или перспектива иметь собственных. Он не представлял Луну в качестве матери. Абсолютно. И поэтому был уверен, что и она относится к детям так же, как он. Как эта девушка, сидевшая на подоконнике, уперев босые ноги в противоположную стену (на левой щиколотке поблёскивает серебристая цепочка с брелоком в форме ласточки), что-то напевавшая себе под нос, плетя венок из синих цветов… Как она могла быть матерью девочки-подростка? Это не укладывалось в его голове!
Что «так Вы»? В голове роились самые странные и нелепые картины: от коммуны хиппи со «свободной любовью» и запрещёнными зельями до картинного романного негодяя, обманувшего чувства несчастной девушки и смывшегося, узнав о последствиях.
— Я в разводе, — улыбнулась Луна и его мир снова перевернулся. — Уже пятнадцать лет. А Стелла сейчас учится в Дурмстранге, у отца.
Итак, зачарованные феи бывают в браке. И даже разводятся. Почему-то это казалось Рольфу гораздо более странным, даже — «распущенным»? Противоестественным? — чем возникшие у него мысли о наркотическом угаре и тотальном промискуитете. Впрочем, на все его дальнейшие расспросы Луна отвечала максимально уклончиво, снова надев маску безучастной фарфоровой куклы. Одно она дала понять ему твёрдо: винить бывшего мужа или как-то принижать его заслуги Луна была не намерена:
— Кшиштоф — один из лучших современных художников. Он безупречный профессионал, и я ему многим обязана. Он обожает дочку, и она его тоже. Когда Стелла с ним, я полностью за неё спокойна.
Неделю спустя, 17 ноября. Хогвартс. Библиотека.
… И всё-таки что-то здесь было не так. Газетная статья гласила: «… учителем, а впоследствии мужем»… Может быть, именно поэтому Луна была настолько против отношений между студенткой и преподавателем? У неё был собственный негативный опыт, который она бы никому не пожелала…
— Профессор Саламандер? — раздавшийся за его спиной голос чуть не заставил Рольфа вздрогнуть. — Здравствуйте, сэр!
Саламандер поспешно, словно застигнутый врасплох школьник, спрятал газетную подшивку со сведениями о Луне и схватился за первый попавшийся справочник по зельям. Обладатель потревожившего его голоса, между тем, уже стоял перед ним, ожидая приглашения сесть. Скорпиус Малфой был худощавым, довольно высоким для своего возраста подростком. Тихий, невыразительный голос спасало безупречное британское произношение и чёткая артикуляция. Тонкие правильные черты лица, глаза с чётко очерченными веками, вечно слегка прикрытые, словно с ленцой или флегматичным высокомерием. Почти точная копия его бабушки, Нарциссы, какой Рольф её запомнил. Настоящий потомок Блэков и Малфоев.
Одним словом, если бы человек, похожий на Скорпиуса, попался Рольфу на глаза в его школьные годы, Рольф непременно бы его возненавидел. Но Саламандер уже давно был взрослым, более того — преподавателем, поэтому ему приходилось относиться к Скорпиусу объективно: как к одному из двух лучших учеников курса. Он кивнул студенту и предложил сесть. Тот с готовностью устроился напротив него и, не спросив ни слова, развил бурную деятельность: Малфой молча забраковал большинство справочников, которые Рольф успел себе выбрать, призвал несколько книг с верхней полки, а ещё одну непринуждённо достал из-за пазухи. Вот так ненавязчиво он сразу же дал понять, что всё, чем Рольф занимался здесь до этого, не имело ни малейшего смысла.
— Вот всё, что нам сегодня понадобится, — кратко пояснил он свои действия. — Это, — он постучал ногтем по аккуратному маленькому томику из своих личных запасов, — сборник старинных зелий. А вот это… — в ход пошёл большой гроссбух с эмблемой Визенгамота, — постановления о запрете использования зелий и заклинаний, с указанием причин…
17 ноября, вечер. Хогвартс. Комната Рольфа Саламандера.
Рольф прикрыл глаза и надавил пальцами на переносицу. Всё запуталось окончательно… Окончательно! Единственное, что он понимал — «любовь» или«страсть» действительно были смыслом его жизни. И, Моргана его подери, это было слишком сложно. Хотя… кому здесь было просто?
Страница 27 из 46
