Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4697
— Расскажи мне о матери, — отчеканил Рольф, не сводя с отца глаз.
— Что? — Коул яростно выдохнул и упёр пухлые руки в бока. — Ты предлагаешь мне… Мне! — он неожиданно застыл, словно в попытке подобрать подходящие слова своему возмущению… и внезапно расслабился, равнодушно поведя плечами: — А почему бы собственно и нет? Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!
Он призвал из бара ещё одну бутылку. В чём бы ни заключалась его таинственная болезнь, внешне — кроме искусственного голоса, конечно — о ней ничего не напоминало. Поймав бутылку кончиками пальцев, он мгновенно трансфигурировал из газеты стакан для виски и аккуратно, не расплескав ни капли, наполнил его почти до краёв. Коул, при своей негнущейся шее и плотном телосложении, всегда казался неповоротливым, но на самом деле был очень ловким и даже стремительным. Этим он был похож на волка… нет, скорее на дикого кабана. Вот и сейчас он исполнял простые бытовые действия с искусностью и быстротой, достойной жонглёра в цирке, при том, что мысли его были заняты совсем другим.
— Будешь? — Коул словно только что заметил, что до сих пор не предложил ему выпить. Рольф только отрицательно помотал головой. — Ну как хочешь… — не стал настаивать отец. — Ты очень на неё похож… — он повёл рукой в воздухе перед лицом Рольфа, словно очерчивая его. — Почти копия. Только цвета другие…
Он снова уселся на диван и хрипло вздохнул. Выпил стакан залпом. Видимо, слегка не рассчитал, закашлялся, смахивая с глаз непрошеные слёзы. Подождал какое-то время, глядя на подлокотник кресла, в котором сидел Рольф. И начал свой рассказ:
Рассказ Коула Саламандера.
— Какой она была красивой… — глаза отца подёрнулись странной, мечтательной пеленой, чем-то почти вдохновенным, но бесстрастный металлический голос преобразователя придавал его словам какой-то жуткий оттенок. — Белокурая красавица, гибкая, как ива, с волосами, блестящими на солнце, как горный поток… — пухлые, короткие пальца отца затрепетали в воздухе, словно пытаясь изобразить этот переменчивый блеск.
Несколько секунд он смотрел куда-то вверх, словно находясь во власти воспоминаний. Но потом его лицо резко приобрело жёсткое выражение. Он посмотрел прямо на Рольфа, как никогда похожий на приземистого кабана-секача, готового к атаке.
— Это был бедный посёлок. Маги там жили рыбной ловлей, как простые маглы. Всю волшебную живность давно извели… А овец пасти они всегда были невеликие мастаки. Травками иногда разве пробавлялись. Но что там растёт, в этой Исландии? Мох да полевые цветы. Даже на бодроперцовое зелье не насобираешь… А тут я приехал! — отец коротко хохотнул. — Знаешь, весь важный такой, — он по-барски взмахнул рукой, — мол, ищу редкие виды, не проплывал ли где-то поблизости кальмар-альбинос? Девушки местные вокруг меня разве только хороводы не водили. Чирикали, как птички. Только одна внимания не обращала: ходит гордая, холодная, словно статуэтка изо льда…
Отец снова смотрел куда-то вдаль, а Рольф боялся даже дышать, чтобы не спугнуть момент. Что бы ни спровоцировало такую откровенность, — огневиски, усталость или желание хоть с кем-то поделиться своей историей, — но старший Саламандер впервые рассказывал ему эту историю. Строго говоря, он вообще впервые что-то ему рассказывал. А Коул продолжал:
— … И так мне эта девушка втемяшилась… только минутка свободная — сразу возле её дома отираюсь, чуть ли в окна не заглядываю. У колодца поджидаю, на танцах смотрю во все глаза, а пригласить боюсь, представляешь себе? В первый раз боюсь! — он как-то нелепо, беспомощно улыбнулся и смущённо пожал плечами. — Раздражал я её… Говорила, а мне подружки её докладывали: «хлипкий, слабый, дёрганый какой-то, словно ярмарочный паяц, нет в нём настоящей силы». Я на дикую мантикору сам ходил, — с обидой рявкнул Саламандер. На его глаза даже навернулось несколько слезинок, — а она мне «слабак» и«коротышка». И смеётся надо мной вместе с подружками…
Глаза старшего Саламандера подёрнулись яростной пеленой: видимо, воспоминания о былом унижении были слишком живы до сих пор. Он замолчал и молчал так долго, что Рольф испугался, что Коул не станет больше продолжать эту тему. Но он заговорил, на этот раз хрипло и приглушённо:
— Я уже собирался уезжать… Когда в посёлке случилось несчастье: перевернулся рыбачий баркас её отца. Всё произошло мгновенно. Никто и палочки-то достать не успел. А вода ледяная. Почти никто не спасся. Там же и брат её погиб, и из деревни много кто. Осталась она одна-одинёшенька. Похоронила отца и брата, дом продала, чтобы с другими семьями рассчитаться: вроде как, это вина их семьи была, раз баркас отцовский. Сидит возле своей землянки и плачет. Раньше её многие замуж звали: потому что не только красивая, но и с богатым приданым. Она им отказывала и смеялась. А теперь кто позовёт? Разве что поиздеваться…
Коул обхватил голову рукам и застонал.
— Что? — Коул яростно выдохнул и упёр пухлые руки в бока. — Ты предлагаешь мне… Мне! — он неожиданно застыл, словно в попытке подобрать подходящие слова своему возмущению… и внезапно расслабился, равнодушно поведя плечами: — А почему бы собственно и нет? Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!
Он призвал из бара ещё одну бутылку. В чём бы ни заключалась его таинственная болезнь, внешне — кроме искусственного голоса, конечно — о ней ничего не напоминало. Поймав бутылку кончиками пальцев, он мгновенно трансфигурировал из газеты стакан для виски и аккуратно, не расплескав ни капли, наполнил его почти до краёв. Коул, при своей негнущейся шее и плотном телосложении, всегда казался неповоротливым, но на самом деле был очень ловким и даже стремительным. Этим он был похож на волка… нет, скорее на дикого кабана. Вот и сейчас он исполнял простые бытовые действия с искусностью и быстротой, достойной жонглёра в цирке, при том, что мысли его были заняты совсем другим.
— Будешь? — Коул словно только что заметил, что до сих пор не предложил ему выпить. Рольф только отрицательно помотал головой. — Ну как хочешь… — не стал настаивать отец. — Ты очень на неё похож… — он повёл рукой в воздухе перед лицом Рольфа, словно очерчивая его. — Почти копия. Только цвета другие…
Он снова уселся на диван и хрипло вздохнул. Выпил стакан залпом. Видимо, слегка не рассчитал, закашлялся, смахивая с глаз непрошеные слёзы. Подождал какое-то время, глядя на подлокотник кресла, в котором сидел Рольф. И начал свой рассказ:
Рассказ Коула Саламандера.
— Какой она была красивой… — глаза отца подёрнулись странной, мечтательной пеленой, чем-то почти вдохновенным, но бесстрастный металлический голос преобразователя придавал его словам какой-то жуткий оттенок. — Белокурая красавица, гибкая, как ива, с волосами, блестящими на солнце, как горный поток… — пухлые, короткие пальца отца затрепетали в воздухе, словно пытаясь изобразить этот переменчивый блеск.
Несколько секунд он смотрел куда-то вверх, словно находясь во власти воспоминаний. Но потом его лицо резко приобрело жёсткое выражение. Он посмотрел прямо на Рольфа, как никогда похожий на приземистого кабана-секача, готового к атаке.
— Это был бедный посёлок. Маги там жили рыбной ловлей, как простые маглы. Всю волшебную живность давно извели… А овец пасти они всегда были невеликие мастаки. Травками иногда разве пробавлялись. Но что там растёт, в этой Исландии? Мох да полевые цветы. Даже на бодроперцовое зелье не насобираешь… А тут я приехал! — отец коротко хохотнул. — Знаешь, весь важный такой, — он по-барски взмахнул рукой, — мол, ищу редкие виды, не проплывал ли где-то поблизости кальмар-альбинос? Девушки местные вокруг меня разве только хороводы не водили. Чирикали, как птички. Только одна внимания не обращала: ходит гордая, холодная, словно статуэтка изо льда…
Отец снова смотрел куда-то вдаль, а Рольф боялся даже дышать, чтобы не спугнуть момент. Что бы ни спровоцировало такую откровенность, — огневиски, усталость или желание хоть с кем-то поделиться своей историей, — но старший Саламандер впервые рассказывал ему эту историю. Строго говоря, он вообще впервые что-то ему рассказывал. А Коул продолжал:
— … И так мне эта девушка втемяшилась… только минутка свободная — сразу возле её дома отираюсь, чуть ли в окна не заглядываю. У колодца поджидаю, на танцах смотрю во все глаза, а пригласить боюсь, представляешь себе? В первый раз боюсь! — он как-то нелепо, беспомощно улыбнулся и смущённо пожал плечами. — Раздражал я её… Говорила, а мне подружки её докладывали: «хлипкий, слабый, дёрганый какой-то, словно ярмарочный паяц, нет в нём настоящей силы». Я на дикую мантикору сам ходил, — с обидой рявкнул Саламандер. На его глаза даже навернулось несколько слезинок, — а она мне «слабак» и«коротышка». И смеётся надо мной вместе с подружками…
Глаза старшего Саламандера подёрнулись яростной пеленой: видимо, воспоминания о былом унижении были слишком живы до сих пор. Он замолчал и молчал так долго, что Рольф испугался, что Коул не станет больше продолжать эту тему. Но он заговорил, на этот раз хрипло и приглушённо:
— Я уже собирался уезжать… Когда в посёлке случилось несчастье: перевернулся рыбачий баркас её отца. Всё произошло мгновенно. Никто и палочки-то достать не успел. А вода ледяная. Почти никто не спасся. Там же и брат её погиб, и из деревни много кто. Осталась она одна-одинёшенька. Похоронила отца и брата, дом продала, чтобы с другими семьями рассчитаться: вроде как, это вина их семьи была, раз баркас отцовский. Сидит возле своей землянки и плачет. Раньше её многие замуж звали: потому что не только красивая, но и с богатым приданым. Она им отказывала и смеялась. А теперь кто позовёт? Разве что поиздеваться…
Коул обхватил голову рукам и застонал.
Страница 33 из 46
