Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4699
— Перекати-поле. Дон Жуан дракклов. Думаешь, мне не рассказывали, что ты со студентками спишь? Ха! — он хрипло расхохотался. А потом продолжил, словно Рольфа здесь не было, а он разговаривал сам с собой, брызгая слюной, захлёбываясь собственными словами: — Она мне изменяла. Уезжала то в Лондон, то в Эдинбург, а иногда сбегала в соседнюю деревушку. Она приводила их к нам домой. Женщины, мужчины… я не удивлюсь, если она и с кентаврами спала. Или с гоблинами. Моргана, ей же было всё равно, абсолютно всё равно! «Коул, мне это необходимо. Чтобы почувствовать себя живой». А я? Я говорил «да», я соглашался, словно был под Империо! Ненавижу! Ненавижу!
Коул запустил графином в стену. Вокруг него стремительно закручивался вихрь стихийной магии, круша всё вокруг. Рольф, прикрывшись пледом от вращающихся осколков и обломков, отступил к стене. А Коул сыпал проклятиями, передаваемыми бесстрастным металлическим голосом преобразователя. Постепенно его бормотание становилось всё более неразборчивым. Наконец Саламандер затих. Рольф, выглянув из своего «укрытия» в нише рядом с камином, констатировал, что отец спал.
Рольф тихо убрал все осколки, уничтожил следы пролитого огневиски и, используя Мобиликорпус, положил Коула на софу в библиотеке, где воздух был не таким спёртым.
18 ноября. Поместье Метеор.
— Эскуро, Эванеско, Репаро! — раз за разом повторял он, очищая стены, убирая пыль, уничтожая следы отцовской ярости, приводя в порядок это место. Не из любви к дому: в попытке хотя бы этим противостоять наваливающемуся хаосу. Теперь Дом больше не направлял его, позволяя идти, куда заблагорассудится.
Рольф поднялся на второй этаж. В восточном крыле была его детская. С окнами на сад. Он тронул ручку, но входить не стал. Вместо этого прошёл по коридору. В конце западного крыла было окно, выходившее на море, а по правую руку — спальня родителей. Красивая большая комната с резным камином. Её окна тоже были обращены к заливу. В детстве Рольф однажды поднял крик, требуя, чтобы его комната тоже была в западном крыле: он услышал, как соседки шептались, что в восточном раньше селили только гостей, да и то не очень дорогих. Рольф усмехнулся: всё-таки, до прихода в дом Соланж, он был очень избалованным ребёнком. Тётка сказала ему странную фразу: «Кто видит беспокойство природы, сам будет беспокойным». Не сказать, чтобы он тогда понял, что она имела в виду, но почему-то требовать перенести детскую перестал.
А вот сейчас Рольф хорошо осознавал, что Эрин имела в виду: за окном серый, словно волчий мех, океан раз за разом накатывал на побережье мелкими, острыми волнами, чем-то похожими на зубы. Свинцовые тучи сливались с неприветливой водной гладью, порывы ветра гнали их, разрывая на неровные, неопрятные клочья. Если сад позволял забыть, что на дворе была середина ноября, то море подчёркивало это с какой-то особой враждебностью. Эта природа была непредсказуемой, хаотично меняющейся, жестоко-своевольной. Кто вообще придумал разместить здесь спальню?
Налево от спальни была ещё одна лестница, ведшая в одну из башен поместья. Кабинет. Рольф медленно поднялся по ступеням и оказался в ещё одной библиотеке. Здесь были книги по Зельеварению. Десятки, сотни книг. Они не могли принадлежать ни отцу, ни Соланж, а значит — остались от матери. Оставалось загадкой, почему Коул их до сих пор не выбросил. Кабинет был на самом верху башни, дальше была только крыша. Но в потолке кабинета был сделан круглый люк.
— Алохомора!
Люк надсадно скрипнул петлями, но открылся.
— Левикорпус!
Рольф стоял на полу чердака из своего сна. Конечно, он казался гораздо меньше, но у Саламандера-младшего не возникло ни малейших сомнений, что это он. Судя по всему, после него здесь никого и не было. На полу лежал толстый слой пыли и сухих растений: возможно, бечёвки, привязывавшие их к потолку перегнили, а возможно, сами растения осыпались в хрустящий растительный прах, скрипевший у Рольфа под ногами, издавая едва различимый запах аптеки. Наученный кошмарами, Рольф почти ожидал, что вот-вот услышит тихие шаги и негромкую песню… но всё было тихо.
— Эскуро! — прошелестел его голос. Всё пропало. Ни пыли, ни цветов. Только дощатые полы и слабый сладковатый запах. Валериана? Рольф искренне надеялся, что ему померещилось.
Этот вечер ничем не отличался от других. Последние несколько недель уходящего года Рольф Саламандер должен был потратить на то, чтобы упорядочить бумаги и передать все необходимые сведения своему приемнику. Теперь, когда его прощание с Шармбаттоном должно было вот-вот случиться, к опальному преподавателю все неожиданно прониклись симпатией. Регулярно за завтраком ему приходило по несколько десятков анонимных сов (то есть взятых на прокат на совиной почте) с не менее анонимными посланиями.
Коул запустил графином в стену. Вокруг него стремительно закручивался вихрь стихийной магии, круша всё вокруг. Рольф, прикрывшись пледом от вращающихся осколков и обломков, отступил к стене. А Коул сыпал проклятиями, передаваемыми бесстрастным металлическим голосом преобразователя. Постепенно его бормотание становилось всё более неразборчивым. Наконец Саламандер затих. Рольф, выглянув из своего «укрытия» в нише рядом с камином, констатировал, что отец спал.
Рольф тихо убрал все осколки, уничтожил следы пролитого огневиски и, используя Мобиликорпус, положил Коула на софу в библиотеке, где воздух был не таким спёртым.
18 ноября. Поместье Метеор.
— Эскуро, Эванеско, Репаро! — раз за разом повторял он, очищая стены, убирая пыль, уничтожая следы отцовской ярости, приводя в порядок это место. Не из любви к дому: в попытке хотя бы этим противостоять наваливающемуся хаосу. Теперь Дом больше не направлял его, позволяя идти, куда заблагорассудится.
Рольф поднялся на второй этаж. В восточном крыле была его детская. С окнами на сад. Он тронул ручку, но входить не стал. Вместо этого прошёл по коридору. В конце западного крыла было окно, выходившее на море, а по правую руку — спальня родителей. Красивая большая комната с резным камином. Её окна тоже были обращены к заливу. В детстве Рольф однажды поднял крик, требуя, чтобы его комната тоже была в западном крыле: он услышал, как соседки шептались, что в восточном раньше селили только гостей, да и то не очень дорогих. Рольф усмехнулся: всё-таки, до прихода в дом Соланж, он был очень избалованным ребёнком. Тётка сказала ему странную фразу: «Кто видит беспокойство природы, сам будет беспокойным». Не сказать, чтобы он тогда понял, что она имела в виду, но почему-то требовать перенести детскую перестал.
А вот сейчас Рольф хорошо осознавал, что Эрин имела в виду: за окном серый, словно волчий мех, океан раз за разом накатывал на побережье мелкими, острыми волнами, чем-то похожими на зубы. Свинцовые тучи сливались с неприветливой водной гладью, порывы ветра гнали их, разрывая на неровные, неопрятные клочья. Если сад позволял забыть, что на дворе была середина ноября, то море подчёркивало это с какой-то особой враждебностью. Эта природа была непредсказуемой, хаотично меняющейся, жестоко-своевольной. Кто вообще придумал разместить здесь спальню?
Налево от спальни была ещё одна лестница, ведшая в одну из башен поместья. Кабинет. Рольф медленно поднялся по ступеням и оказался в ещё одной библиотеке. Здесь были книги по Зельеварению. Десятки, сотни книг. Они не могли принадлежать ни отцу, ни Соланж, а значит — остались от матери. Оставалось загадкой, почему Коул их до сих пор не выбросил. Кабинет был на самом верху башни, дальше была только крыша. Но в потолке кабинета был сделан круглый люк.
— Алохомора!
Люк надсадно скрипнул петлями, но открылся.
— Левикорпус!
Рольф стоял на полу чердака из своего сна. Конечно, он казался гораздо меньше, но у Саламандера-младшего не возникло ни малейших сомнений, что это он. Судя по всему, после него здесь никого и не было. На полу лежал толстый слой пыли и сухих растений: возможно, бечёвки, привязывавшие их к потолку перегнили, а возможно, сами растения осыпались в хрустящий растительный прах, скрипевший у Рольфа под ногами, издавая едва различимый запах аптеки. Наученный кошмарами, Рольф почти ожидал, что вот-вот услышит тихие шаги и негромкую песню… но всё было тихо.
— Эскуро! — прошелестел его голос. Всё пропало. Ни пыли, ни цветов. Только дощатые полы и слабый сладковатый запах. Валериана? Рольф искренне надеялся, что ему померещилось.
Глава №6: Лёд и пламя
30 ноября. Шармбаттон. Кабинет Рольфа Саламандера.Этот вечер ничем не отличался от других. Последние несколько недель уходящего года Рольф Саламандер должен был потратить на то, чтобы упорядочить бумаги и передать все необходимые сведения своему приемнику. Теперь, когда его прощание с Шармбаттоном должно было вот-вот случиться, к опальному преподавателю все неожиданно прониклись симпатией. Регулярно за завтраком ему приходило по несколько десятков анонимных сов (то есть взятых на прокат на совиной почте) с не менее анонимными посланиями.
Страница 35 из 46
