Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4702
Довольно сложное колдовство, но подвластное стихийной магии. Значит, может быть и спонтанное заклятие химического чувства. Необходимо сырьё, но его-то на поляне было предостаточно. Или Рольфа закляла сама Поляна. Или… Да, или кто-то другой, чтобы заставить Саламандера разобраться со своими страхами. Память совершенно некстати подбросила эпизод месячной давности: «Гарри хотел, чтобы я поговорила с мальчиком, но как иначе заманишь его в кабинет? Зато теперь чаепитие со мной он точно не пропустит!»
Рольф принял решение немедленно ответить Малфою: поблагодарить за исследование и спросить об условиях и ограничениях этого заклятия. Он уже начал выводить приветствие, как вдруг его ладонь свело резкой болью. Рольф выронил перо. Это была метка-портал, связывавшая его с Метеором.
От сундука с завещанием Коула он всё-таки смог отлипнуть, но тот оставил у него на коже изображение ключа, служившее порталом: Дом хотел быть уверенным, что в момент смерти старого хозяина он ни на секунду не окажется «бесхозным». Боль была очень сильной, куда сильнее жжения обычных Протеевых чар. Он посмотрел на свою руку и тихо выругался: чёрный ключ стал ярко-красным, руку жгло, словно пламенем, хотя кожа на ощупь продолжала оставаться такой же холодной. Жар усиливался, и Рольфу ничего не оставалось, кроме как аппарировать к ограде поместья и… отпрыгнуть в ужасе. Поместье Метеор было объято пламенем.
Тот же день, немного позже. Поместье Метеор.
Рольф почти безучастно смотрел, как несколько дежурных авроров пытаются сбить пламя совместным Агуаменти Максима. Никакого эффекта. Ключ на руке продолжало нестерпимо жечь. Так горящий дом пытался связаться со своим новым хозяином. Последним хозяином. Напрасно: Метеор пожирало не обычное пламя. Огонь, перелетавший от окна к окну, был светлым, почти золотистым. Он свивался в золотистые струйки и жгуты пламени, словно над поместьем кружили волшебные огненные змеи.
Говорят, у лебедя есть последняя предсмертная песнь. А у представителей рода Саламандеров было посмертное заклинание: Ignis Salamandra, огонь саламандры. Вероятно, какой-то далёкий предок рода вывел его на случай гибели в отдалённой экспедиции: не оставлять же своё тело на поживу воронам или на магические артефакты конкурентам? Заклятие не разрушалось со смертью мага, но и воспользоваться им можно было только незадолго до смерти.
Глухой рёв огня оборвался резким треском — это рухнула крыша. Дом рушился, скрипя и стоная, как живое существо, и над заревом, словно сумасшедшие чёрные мотыльки, летали хлопья пепла.
Рольф не мог помочь этому дому. Или не хотел. Обиталище призраков. Душа кошмаров, даже простившись с которыми он не мог относиться к дому так, как это должен делать Хозяин: с нежностью и заботой, словно к фамилиару, покровительственно и чутко, словно к части себя самого. Он забросил бы этот дом, потому что тот напоминал ему о былой боли. Коул Саламандер, избегая общения с сыном, в сущности, поступил точно так же. Так не лучше ли было старому поместью исполнить то, что было предначертано его названием? «Метеор», падающая звезда, которая сгорает без следа, не долетая до земли.
Пламя, ярившееся за оградой, не пересекало условной границы, очерченной ажурными коваными прутьями: Коул всё предусмотрел. И Рольф, глядя на аккуратное пепелище, невольно поражался ловкости и вниманию к деталям, всегда отличавшим Саламандера-старшего. Рольф вряд ли бы поладил с отцом хоть когда-нибудь, останься тот жив, но сейчас, глядя на грандиозное зрелище, в которое Коул превратил свои похороны, Рольф не мог не восхититься причудливой поэтичностью отца. Действительно, для истинного Саламандера обычная посмертная кремация была слишком… бледной и официальной. Пусть Коул не умер в какой-нибудь экспедиции, как когда-то мечтал, но проходить через фарс обмывания, переодевания, похорон и поминок… Нет, он вряд ли бы этого захотел. Сплетничающие кумушки с постными лицами — пожалуй, единственные, кого Коул недолюбливал больше, чем врачей. А колдомедиков Саламандер-старший ненавидел вдохновенно…
— Может быть, позвать кого-нибудь из Министерства, сэр? — неуверенно предложил недавно подоспевший старший аврор района, переминаясь с ноги на ногу. — Они знают, что делать с Адским огнём.
— Это не Адский огонь, — негромко возразил Рольф, по-прежнему не отрывая глаз от огненной феерии, медленно затухавшей, оставляя хрупкие лепестки пепла, рассыпавшиеся от малейшего дуновения. — Это Ignis Salamandra. И я не думаю, что в Министерстве знают контр-заклятие… Впрочем, а смысл?
На следующий день. Поместье Метеор.
Рольф установил плиту из чёрного мрамора. Словно всполох яркого пламени в ночи, плиту обвивало изображение золотистой ящерицы-саламандры. Золотистым поблёскивали и буквы: Коул Саламандер. «Ash to ash». И никакого «dust to dust». Поразмыслив, Рольф решил засадить это место ясенями: Коул отличался своеобразной поэтичностью, и, в любом случае, был практически помешан на игре слов, так что каламбур обязан был ему понравиться …
Рольф принял решение немедленно ответить Малфою: поблагодарить за исследование и спросить об условиях и ограничениях этого заклятия. Он уже начал выводить приветствие, как вдруг его ладонь свело резкой болью. Рольф выронил перо. Это была метка-портал, связывавшая его с Метеором.
От сундука с завещанием Коула он всё-таки смог отлипнуть, но тот оставил у него на коже изображение ключа, служившее порталом: Дом хотел быть уверенным, что в момент смерти старого хозяина он ни на секунду не окажется «бесхозным». Боль была очень сильной, куда сильнее жжения обычных Протеевых чар. Он посмотрел на свою руку и тихо выругался: чёрный ключ стал ярко-красным, руку жгло, словно пламенем, хотя кожа на ощупь продолжала оставаться такой же холодной. Жар усиливался, и Рольфу ничего не оставалось, кроме как аппарировать к ограде поместья и… отпрыгнуть в ужасе. Поместье Метеор было объято пламенем.
Тот же день, немного позже. Поместье Метеор.
Рольф почти безучастно смотрел, как несколько дежурных авроров пытаются сбить пламя совместным Агуаменти Максима. Никакого эффекта. Ключ на руке продолжало нестерпимо жечь. Так горящий дом пытался связаться со своим новым хозяином. Последним хозяином. Напрасно: Метеор пожирало не обычное пламя. Огонь, перелетавший от окна к окну, был светлым, почти золотистым. Он свивался в золотистые струйки и жгуты пламени, словно над поместьем кружили волшебные огненные змеи.
Говорят, у лебедя есть последняя предсмертная песнь. А у представителей рода Саламандеров было посмертное заклинание: Ignis Salamandra, огонь саламандры. Вероятно, какой-то далёкий предок рода вывел его на случай гибели в отдалённой экспедиции: не оставлять же своё тело на поживу воронам или на магические артефакты конкурентам? Заклятие не разрушалось со смертью мага, но и воспользоваться им можно было только незадолго до смерти.
Глухой рёв огня оборвался резким треском — это рухнула крыша. Дом рушился, скрипя и стоная, как живое существо, и над заревом, словно сумасшедшие чёрные мотыльки, летали хлопья пепла.
Рольф не мог помочь этому дому. Или не хотел. Обиталище призраков. Душа кошмаров, даже простившись с которыми он не мог относиться к дому так, как это должен делать Хозяин: с нежностью и заботой, словно к фамилиару, покровительственно и чутко, словно к части себя самого. Он забросил бы этот дом, потому что тот напоминал ему о былой боли. Коул Саламандер, избегая общения с сыном, в сущности, поступил точно так же. Так не лучше ли было старому поместью исполнить то, что было предначертано его названием? «Метеор», падающая звезда, которая сгорает без следа, не долетая до земли.
Пламя, ярившееся за оградой, не пересекало условной границы, очерченной ажурными коваными прутьями: Коул всё предусмотрел. И Рольф, глядя на аккуратное пепелище, невольно поражался ловкости и вниманию к деталям, всегда отличавшим Саламандера-старшего. Рольф вряд ли бы поладил с отцом хоть когда-нибудь, останься тот жив, но сейчас, глядя на грандиозное зрелище, в которое Коул превратил свои похороны, Рольф не мог не восхититься причудливой поэтичностью отца. Действительно, для истинного Саламандера обычная посмертная кремация была слишком… бледной и официальной. Пусть Коул не умер в какой-нибудь экспедиции, как когда-то мечтал, но проходить через фарс обмывания, переодевания, похорон и поминок… Нет, он вряд ли бы этого захотел. Сплетничающие кумушки с постными лицами — пожалуй, единственные, кого Коул недолюбливал больше, чем врачей. А колдомедиков Саламандер-старший ненавидел вдохновенно…
— Может быть, позвать кого-нибудь из Министерства, сэр? — неуверенно предложил недавно подоспевший старший аврор района, переминаясь с ноги на ногу. — Они знают, что делать с Адским огнём.
— Это не Адский огонь, — негромко возразил Рольф, по-прежнему не отрывая глаз от огненной феерии, медленно затухавшей, оставляя хрупкие лепестки пепла, рассыпавшиеся от малейшего дуновения. — Это Ignis Salamandra. И я не думаю, что в Министерстве знают контр-заклятие… Впрочем, а смысл?
На следующий день. Поместье Метеор.
Рольф установил плиту из чёрного мрамора. Словно всполох яркого пламени в ночи, плиту обвивало изображение золотистой ящерицы-саламандры. Золотистым поблёскивали и буквы: Коул Саламандер. «Ash to ash». И никакого «dust to dust». Поразмыслив, Рольф решил засадить это место ясенями: Коул отличался своеобразной поэтичностью, и, в любом случае, был практически помешан на игре слов, так что каламбур обязан был ему понравиться …
Страница 38 из 46
