Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4706
Знаешь… — она как-то нервно усмехнулась, словно… «Словно Луне неприятно об этом вспоминать», — с удивлением подумал Рольф: раньше он никогда бы не мог подумать, что Луну что-то может смутить. Она всегда казалась слишком уверенной и даже шокирующе прямолинейной для этого, — … такая «девочка-невидимка».
— А потом? — тихо спросил Рольф.
— А потом всё изменилась, — улыбнулась Луна. — Меня заметил Кшиштоф. Он там преподавал тогда. И… — она неопределённо взмахнула рукой, — мир внезапно обрёл другие краски.
Рольф не мог точно понять почему, но пока она рассказывала, в его сердце постепенно закралась тревога. Он продолжал думать о ней такой, как сегодня: красивой, уверенной и… свободной? Откровенной? Ироничной? Всё вместе, наверное… Но теперь он снова вспомнил старые газетные вырезки, бегло просмотренные в Библиотеке: худой подросток с огромными глазами, всегда где-то сбоку, чуть в стороне от других. Всегда чуть не в фокусе. «Девочка-невидимка». А потом «всё изменилось».
Не до конца понимая, почему, Рольф всё-таки задал ей вопрос, с которым не успел обратиться к Скорпиусу:
— Слушай, а ты помнишь то заклятие химического чувства?
— Которое тебя так впечатлило на примере Альбуса? — весело расхохоталась Луна. — Конечно, а что?
— Оно… его можно наложить спонтанно? Ну, или его может наложить не человек, а место? Магическое место?
Луна задумалась, чертя узоры на плитах носком туфли. Словно что-то вычисляя или прикидывая. Наконец она ответила:
— Если честно, я о таком не слышала. Но… да, теоретически это возможно. Оно очень простое и вызывает полное подобие вкуса и запаха любого обычного растения.
В сердце Рольфа что-то оборвалось, хотя он и сам не до конца понимал почему. Наконец, он спросил:
— Обычного?
Луна усмехнулась:
— Запахи магических растений нельзя имитировать. Это запрещено законом, потому что состав многих зелий определяют по запаху главной магической части. Сфальсифицируешь запах — сфальсифицируешь зелье. И заклинание на это не рассчитано.
— Заклинание можно изменить… — Рольф хватался за последнюю возможность, словно за ниточку.
— … И угодить в отдел экономических преступлений Азкабана, — продолжила Луна. — Наверное, можно. Но лично я не знаю, как это сделать. Магические растения обладают совершенно особой индивидуальностью: луноцветом пахнет только луноцвет, цветами папоротника — только цветы папоротника…
— … а валерианой — только валериана? — поражённо закончил за неё Рольф.
— Да, — Луна неожиданно посерьёзнела. Но потом попыталась пошутить: — Судя по тому, что мне говорил Скорпиус, ты об этом знаешь больше, чем я.
Воронка, образовавшаяся в груди Рольфа, раскручивалась, накрывая его волной понимания. Теперь он знал. Или думал, что знает. Резко пошедшая в гору карьера. Неожиданно заметивший её «учитель, а впоследствии — муж». Девочка-призрак, ставшая прекрасной светловосой феей. То, как спокойно она говорила о разводе… Большие глаза, которые иногда казались стеклянными, словно у фарфоровой куклы. Удивительное хладнокровие в отдельных ситуациях. Всё-таки? «Валерианой пахнет только валериана».
— Луна… ты ведь знаешь о валериане достаточно? — осторожно спросил Рольф.
— Можно сказать и так, — пожала плечами Луна и внимательно посмотрела на него. — Ты наконец-то хочешь мне кое-что сказать?
Какая-то часть сознания Рольфа даже отметила, что вопрос звучит странно, что, наверное, ему не следует говорить того, что он собирался… Но инерцию прозвучавших слов уже сложно было остановить:
— Луна, ты когда-нибудь пользовалась «Хрустальным забвением»?
В повисшей тишине казалось, что даже сердце перестало биться. В ту же самую секунду, как он это сказал, Рольф понял, что ошибся. И, похоже, непоправимо.
— Ты думал, — Луна сделала паузу. Она не смотрела на него. Нет, она сидела почти отвернувшись, подняв лицо к морозным звёздам. Колдунью окружало облачко пара, делая похожей на ночное светило, в честь которого она получила имя. Холодное и недоступное, бесконечно прекрасное, — … что я могу отказаться от способности любить, только чтобы…
Нет, она не делала паузы. Просто у Луны Лавгуд дрогнул голос. Она сдержала всхлипывание, но Рольф слышал и чувствовал, как неровно, хрипло она дышит. Словно раненная птица или животное, выпившее отравленной воды. Каким глухим и надтреснутым был голос. Её боль и разочарование ощущались почти физически, опаляя нервы тягучей, как лава, виной. Рольф был близок к тому, чтобы самому завыть, заметаться по площадке Астрономической башни, сделать что-то глупое, разрушительное — порезать вены на запястье Сектумсемпрой, спрыгнуть со смотровой площадки, разнести башню в клочки Бомбардой — всё что угодно, только чтобы это прекратилось.
— А потом? — тихо спросил Рольф.
— А потом всё изменилась, — улыбнулась Луна. — Меня заметил Кшиштоф. Он там преподавал тогда. И… — она неопределённо взмахнула рукой, — мир внезапно обрёл другие краски.
Рольф не мог точно понять почему, но пока она рассказывала, в его сердце постепенно закралась тревога. Он продолжал думать о ней такой, как сегодня: красивой, уверенной и… свободной? Откровенной? Ироничной? Всё вместе, наверное… Но теперь он снова вспомнил старые газетные вырезки, бегло просмотренные в Библиотеке: худой подросток с огромными глазами, всегда где-то сбоку, чуть в стороне от других. Всегда чуть не в фокусе. «Девочка-невидимка». А потом «всё изменилось».
Не до конца понимая, почему, Рольф всё-таки задал ей вопрос, с которым не успел обратиться к Скорпиусу:
— Слушай, а ты помнишь то заклятие химического чувства?
— Которое тебя так впечатлило на примере Альбуса? — весело расхохоталась Луна. — Конечно, а что?
— Оно… его можно наложить спонтанно? Ну, или его может наложить не человек, а место? Магическое место?
Луна задумалась, чертя узоры на плитах носком туфли. Словно что-то вычисляя или прикидывая. Наконец она ответила:
— Если честно, я о таком не слышала. Но… да, теоретически это возможно. Оно очень простое и вызывает полное подобие вкуса и запаха любого обычного растения.
В сердце Рольфа что-то оборвалось, хотя он и сам не до конца понимал почему. Наконец, он спросил:
— Обычного?
Луна усмехнулась:
— Запахи магических растений нельзя имитировать. Это запрещено законом, потому что состав многих зелий определяют по запаху главной магической части. Сфальсифицируешь запах — сфальсифицируешь зелье. И заклинание на это не рассчитано.
— Заклинание можно изменить… — Рольф хватался за последнюю возможность, словно за ниточку.
— … И угодить в отдел экономических преступлений Азкабана, — продолжила Луна. — Наверное, можно. Но лично я не знаю, как это сделать. Магические растения обладают совершенно особой индивидуальностью: луноцветом пахнет только луноцвет, цветами папоротника — только цветы папоротника…
— … а валерианой — только валериана? — поражённо закончил за неё Рольф.
— Да, — Луна неожиданно посерьёзнела. Но потом попыталась пошутить: — Судя по тому, что мне говорил Скорпиус, ты об этом знаешь больше, чем я.
Воронка, образовавшаяся в груди Рольфа, раскручивалась, накрывая его волной понимания. Теперь он знал. Или думал, что знает. Резко пошедшая в гору карьера. Неожиданно заметивший её «учитель, а впоследствии — муж». Девочка-призрак, ставшая прекрасной светловосой феей. То, как спокойно она говорила о разводе… Большие глаза, которые иногда казались стеклянными, словно у фарфоровой куклы. Удивительное хладнокровие в отдельных ситуациях. Всё-таки? «Валерианой пахнет только валериана».
— Луна… ты ведь знаешь о валериане достаточно? — осторожно спросил Рольф.
— Можно сказать и так, — пожала плечами Луна и внимательно посмотрела на него. — Ты наконец-то хочешь мне кое-что сказать?
Какая-то часть сознания Рольфа даже отметила, что вопрос звучит странно, что, наверное, ему не следует говорить того, что он собирался… Но инерцию прозвучавших слов уже сложно было остановить:
— Луна, ты когда-нибудь пользовалась «Хрустальным забвением»?
Глава №7: Цветы валерианы
25 декабря. Хогвартс. Астрономическая башня.В повисшей тишине казалось, что даже сердце перестало биться. В ту же самую секунду, как он это сказал, Рольф понял, что ошибся. И, похоже, непоправимо.
— Ты думал, — Луна сделала паузу. Она не смотрела на него. Нет, она сидела почти отвернувшись, подняв лицо к морозным звёздам. Колдунью окружало облачко пара, делая похожей на ночное светило, в честь которого она получила имя. Холодное и недоступное, бесконечно прекрасное, — … что я могу отказаться от способности любить, только чтобы…
Нет, она не делала паузы. Просто у Луны Лавгуд дрогнул голос. Она сдержала всхлипывание, но Рольф слышал и чувствовал, как неровно, хрипло она дышит. Словно раненная птица или животное, выпившее отравленной воды. Каким глухим и надтреснутым был голос. Её боль и разочарование ощущались почти физически, опаляя нервы тягучей, как лава, виной. Рольф был близок к тому, чтобы самому завыть, заметаться по площадке Астрономической башни, сделать что-то глупое, разрушительное — порезать вены на запястье Сектумсемпрой, спрыгнуть со смотровой площадки, разнести башню в клочки Бомбардой — всё что угодно, только чтобы это прекратилось.
Страница 42 из 46
