Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4635
Последних Рольф, кстати, видел как будто наполовину: смутные тени лошадиных очертаний, словно вода или тёмный туман, принявшие форму худых крылатых животных. Мадам Помфри когда-то говорила, что это означает, что Рольф никогда не видел смерти, но часто осознавал, что она рядом. Так или иначе, Запретный лес был частью его детства, поэтому Рольф шёл по тропе уверенно, не таясь, словно это просто городской парк или Царская роща, и… Внезапно вышел к месту, которое он совершенно не помнил.
Прогалина густо заросла белыми цветами, чьи резные корзинки покачивались на почти невесомых зелёных стеблях, окружённых облаком ажурных, как паутинка, листьев. Разогнавшись, Рольф глубоко зашёл в эти заросли, колыхавшиеся, словно неспокойная озёрная гладь, пока, наконец, заметил, что тропинка пропала. Он хотел пойти назад, но, повернувшись несколько раз вокруг своей оси, обнаружил, что не может понять, откуда пришёл. «Надо встать и спокойно обдумать, я могу вспомнить правильное направление», — твердил он себе, но думать спокойно не получалось. Напротив, в его душе поднималась волна безотчётной тревоги, быстро перераставшей в острую, болезненную тоску. Словно его сердце сжимала и выкручивала неведомая рука. Рольф едва удержался от того, чтобы встать на колени и громко завыть на видневшуюся высоко в небе луну. Вдруг он понял, что ему мешал запах. Запах белых цветов, сладковато-мускусный, сильный, но не тяжёлый, а прохладно-пронзительный, как звуки скрипки. Он словно забирался через ноздри прямо в голову, пронизывал его насквозь и давил на затылок, дурманил, тревожил… И, как тихая музыка, звучащая неподалёку, вызывал ощущение почти-воспоминания, мучительного состояния, когда кажется, что вот-вот вспомнишь, разгадаешь эту неуловимо-знакомую мелодию… но она снова и снова ускользает, дразня своей недоступной близостью.
Наконец, преодолевая себя, спотыкаясь на каждом шагу, он дошёл до края поляны, с которого, как ему казалось, он к ней подошёл. Рольф с наслаждением вдохнул свежий воздух и осмотрелся. «Пора бы уже поворачивать к замку», — подумал он. И бодро зашагал по тропе, говоря себе, что странное происшествие было всего лишь минутной слабостью. Какое-то время ему удавалось в это верить, но постепенно Рольфом вновь овладела тревога. Этого леса он не помнил. Совсем. Значит, он перепутал и вышел с другой стороны. И, что хуже всего, ему то и дело начинал мерещиться запах: слабый, еле уловимый запах тех цветов, который тут же пропадал, стоило принюхаться сильнее. Он уже брёл, не разбирая дороги, не следуя тропе, беспорядочно топча папоротники и периодически наступая на грибы-дождевики, не по сезону созревшие, выбрасывавшие в подсвеченный луной воздух серебристые облачка спор. Лес снова чуть поредел, оставляя место для величественного дуба, одиноко росшего на небольшой поляне. Рольф обессилено прислонился к ближайшему дереву и поднял взгляд на дуб… Чтобы тут же в ужасе отвести его.
На дубе сидела виллиса, дух-обманка, запутывавшая неосторожных путников и сплетавшая дороги в сеть. Хрупкая и полупрозрачная в лунном свете, похожая на мираж, с длинными косами, свисавшими почти до босых ног. Именно такой её описывали справочники магических существ. Рольф видел виллису в первый раз. «Собственно, для тех, кто не слишком осторожен, первый одновременно последний, — подумал он. — Вот почему я плутал»… Чтобы обезвредить виллису, её надо было поймать в её же собственную паутину — обойти три раза против часовой стрелки, чтобы дороги, стянутые в воронку возле её логова, свились вокруг духа-оборотня, связывая её. Пошатываясь, Рольф медленно начал обходить поляну, переходя от дерева к дереву. Круг длился долго, бесконечно долго. Казалось, ноги отказывались идти так же, как голова, напоённая цветочным дурманом, отказывалась думать… Когда он почти закончил один оборот, с дерева послышался негромкий смешок. «Не смотреть и не прислушиваться, — напомнил себе он, — не смотреть и не прислушиваться». Виллисы, как и вейлы, и сирены, очаровывали не только внешностью, но и голосом. Подгоняемый собственной усталостью — ведь пока виллиса не обезврежена, искать дорогу в замок было бесполезно — Рольф быстрее заковылял между стволами. Сейчас, сейчас этот смех должен прекратиться, сменившись придушенным шипением и проклятиями… Но существо на дереве продолжало смеяться.
— Я не виллиса, — звонкий и весёлый, голос казался совсем человеческим. Рольф замер, как вкопанный, а она продолжала говорить: — Не мара. Даже не травяника, кстати.
Голос сам по себе доказательством человеческой природы не являлся, но ни одна лесная нечисть не выдержала бы два полных оборота противосолонь. Рольф слегка помедлил… и поднял взгляд на дерево. В этот раз ему бросилось в глаза то, что ускользнуло в прошлый: кожа девушки хоть и была бледной, но не просвечивала, а одежда, хотя и светлая, вовсе не была белой и рваной, как саван — скорее какого-то пастельного оттенка, неразличимого из-за скудного освещения. Она — человек? Тогда как ей удалось…
Прогалина густо заросла белыми цветами, чьи резные корзинки покачивались на почти невесомых зелёных стеблях, окружённых облаком ажурных, как паутинка, листьев. Разогнавшись, Рольф глубоко зашёл в эти заросли, колыхавшиеся, словно неспокойная озёрная гладь, пока, наконец, заметил, что тропинка пропала. Он хотел пойти назад, но, повернувшись несколько раз вокруг своей оси, обнаружил, что не может понять, откуда пришёл. «Надо встать и спокойно обдумать, я могу вспомнить правильное направление», — твердил он себе, но думать спокойно не получалось. Напротив, в его душе поднималась волна безотчётной тревоги, быстро перераставшей в острую, болезненную тоску. Словно его сердце сжимала и выкручивала неведомая рука. Рольф едва удержался от того, чтобы встать на колени и громко завыть на видневшуюся высоко в небе луну. Вдруг он понял, что ему мешал запах. Запах белых цветов, сладковато-мускусный, сильный, но не тяжёлый, а прохладно-пронзительный, как звуки скрипки. Он словно забирался через ноздри прямо в голову, пронизывал его насквозь и давил на затылок, дурманил, тревожил… И, как тихая музыка, звучащая неподалёку, вызывал ощущение почти-воспоминания, мучительного состояния, когда кажется, что вот-вот вспомнишь, разгадаешь эту неуловимо-знакомую мелодию… но она снова и снова ускользает, дразня своей недоступной близостью.
Наконец, преодолевая себя, спотыкаясь на каждом шагу, он дошёл до края поляны, с которого, как ему казалось, он к ней подошёл. Рольф с наслаждением вдохнул свежий воздух и осмотрелся. «Пора бы уже поворачивать к замку», — подумал он. И бодро зашагал по тропе, говоря себе, что странное происшествие было всего лишь минутной слабостью. Какое-то время ему удавалось в это верить, но постепенно Рольфом вновь овладела тревога. Этого леса он не помнил. Совсем. Значит, он перепутал и вышел с другой стороны. И, что хуже всего, ему то и дело начинал мерещиться запах: слабый, еле уловимый запах тех цветов, который тут же пропадал, стоило принюхаться сильнее. Он уже брёл, не разбирая дороги, не следуя тропе, беспорядочно топча папоротники и периодически наступая на грибы-дождевики, не по сезону созревшие, выбрасывавшие в подсвеченный луной воздух серебристые облачка спор. Лес снова чуть поредел, оставляя место для величественного дуба, одиноко росшего на небольшой поляне. Рольф обессилено прислонился к ближайшему дереву и поднял взгляд на дуб… Чтобы тут же в ужасе отвести его.
На дубе сидела виллиса, дух-обманка, запутывавшая неосторожных путников и сплетавшая дороги в сеть. Хрупкая и полупрозрачная в лунном свете, похожая на мираж, с длинными косами, свисавшими почти до босых ног. Именно такой её описывали справочники магических существ. Рольф видел виллису в первый раз. «Собственно, для тех, кто не слишком осторожен, первый одновременно последний, — подумал он. — Вот почему я плутал»… Чтобы обезвредить виллису, её надо было поймать в её же собственную паутину — обойти три раза против часовой стрелки, чтобы дороги, стянутые в воронку возле её логова, свились вокруг духа-оборотня, связывая её. Пошатываясь, Рольф медленно начал обходить поляну, переходя от дерева к дереву. Круг длился долго, бесконечно долго. Казалось, ноги отказывались идти так же, как голова, напоённая цветочным дурманом, отказывалась думать… Когда он почти закончил один оборот, с дерева послышался негромкий смешок. «Не смотреть и не прислушиваться, — напомнил себе он, — не смотреть и не прислушиваться». Виллисы, как и вейлы, и сирены, очаровывали не только внешностью, но и голосом. Подгоняемый собственной усталостью — ведь пока виллиса не обезврежена, искать дорогу в замок было бесполезно — Рольф быстрее заковылял между стволами. Сейчас, сейчас этот смех должен прекратиться, сменившись придушенным шипением и проклятиями… Но существо на дереве продолжало смеяться.
— Я не виллиса, — звонкий и весёлый, голос казался совсем человеческим. Рольф замер, как вкопанный, а она продолжала говорить: — Не мара. Даже не травяника, кстати.
Голос сам по себе доказательством человеческой природы не являлся, но ни одна лесная нечисть не выдержала бы два полных оборота противосолонь. Рольф слегка помедлил… и поднял взгляд на дерево. В этот раз ему бросилось в глаза то, что ускользнуло в прошлый: кожа девушки хоть и была бледной, но не просвечивала, а одежда, хотя и светлая, вовсе не была белой и рваной, как саван — скорее какого-то пастельного оттенка, неразличимого из-за скудного освещения. Она — человек? Тогда как ей удалось…
Страница 6 из 46
