День Космонавтики

Параграф 1. Космос

День Космонавтики в школе имени космонавта-героя Юрия Хогвартова считался праздничным днем, и приходить в школу полагалось в парадной форме. Мама гладила для Герминэ нарядный белый фартук, а Герминэ, позавтракав, решила еще раз сходить в туалет — так сказать, «перед выходом».

Она уже тянулась к цепочке сливного бачка, чтобы спустить воду, когда раздался звонок в дверь. Герминэ услышала, как мама открыла, и из прихожей послышался голос вовсе не соседки тети Клавы (по своему обыкновению пришедшей с утра пораньше «за солью»), а… Герминэ так и застыла с поднятой рукой: в их прихожей, прямо перед тонкой дверью туалета, раздался голос самого Снейпикова!

Герминэ отдернула руку от цепочки, радуясь, что не успела спустить воду. Притаившись на унитазе, она прислушалась.

— Вот, посмотри, Наринэ, какое чудо, — ласково говорил Снейпиков. — Я уже и не надеялся, что получится, и вдруг — прямо ко Дню Космонавтики… Этот сорт так и называется — «Космос». Смотри, какие цветы, необычного цвета, густо-фиолетового… Удивительно — я из Москвы всего несколько луковичек привез, думал, они уже и не прорастут — я их хранил неправильно, а вот видишь: вторая луковица подряд проросла. Первая как раз на седьмое марта расцвела, только другой сорт, «Элегия», нежно-сиреневый; хотел отдать Герминэ перед занятиями, ждал ее в скверике, но, должно быть, мы с ней разминулись.

Тут Герминэ осенило: так вот почему седьмого марта Снейпиков маячил в сквере, вот что он прятал под плащом! Как она могла подумать, что ее Сережа такой, как Долбик? Ах, если бы Герминэ в тот день не убежала от Снейпикова! Тогда бы она получила цветок и пришла с ним в школу, и все старшеклассницы лопнули бы от зависти! Пусть Герминэ и не знала, как выглядит эта самая «Элегия», но была уверена, что цветок Снейпикова в сто раз лучше, чем малфоядзевские три гвоздички, которые Давидка гордо преподнес в предпраздничный день Минерве Ибрагимовне.

Мама Герминэ заахала, восхищаясь цветком (и талантами Снейпикова):

— Какой ты молодец, Сереженька! Не зря Стебленко всегда тебя хвалила на уроках ботаники! Помнишь, она еще обиделась, что ты на биофак не пошел, — мама крикнула вглубь квартиры: — Герминэ, иди скорей посмотри! Где ты, доча?

Герминэ бросило в жар: вдруг мама догадается, что она здесь, дернет ручку туалета, и Герминэ предстанет перед очами Снейпикова во всей, так сказать, красе? Хорошо, что лампочка в туалете перегорела еще вчера вечером, и ее не могла выдать полоска света, обычно пробивающаяся из-под двери.

К счастью, Снейпиков отчего-то быстро распрощался, не дожидаясь, когда Герминэ отзовется. Хлопнула входная дверь; Герминэ услышала, как мама, шлепая тапочками, прошла на кухню.

Тогда Герминэ тихонько, все еще опасаясь, повернула шпингалет и осторожно высунулась в коридор. Там никого не было. Однако она все-таки не стала спускать воду, поспешно выскользнула из туалета и бесшумно притворила дверь.

Мама еще раз крикнула ей из кухни:

— Герминэ, ну где же ты?

— Сейчас, — ответила Герминэ, старательно изображая спокойствие. — Я только фартук надену.

Когда она зашла на кухню, на столе уже стояла литровая банка, наполненная водой; в ней благоухал диковинный цветок. Герминэ подчеркнуто равнодушно посмотрела на него.

— Гляди, какой гиацинт Сережа вырастил из луковицы, — сказала мама.

— Как это — из луковицы? — спросила Герминэ, от удивления забыв, что должна сохранять невозмутимость. Конечно, на уроках ботаники у Нонны Стебленко они тоже проращивали луковицы, но из них вырастали только перья зеленого лука, совсем не похожие на прекрасный цветок Снейпикова…

Мама засмеялась.

— Это другие луковички, — объяснила она. — Разве Стебленко вам не рассказывала, что тюльпаны и гиацинты выращивают из луковиц? Когда мы у нее учились, мы всегда в начале октября участвовали в конкурсе цветов в городском парке, составляли разные цветочные композиции. Конечно, Сережины были самые лучшие. Наша школа даже получила первый приз как раз за Сереженькину композицию «Через тернии — к звездам!»: красная роза среди таких голубеньких колючек… Не помню, как они называются… А Сережа даже знал, как они называются на латыни. У нас где-то в секретере есть фотография этой композиции, Сережа сам сфотографировал.

Мама собралась было пойти искать фотографию, но Герминэ не хотелось смотреть на черно-белую фотографию «голубеньких колючек» — она сразу сообразила, что если Сережа сам снимал, значит, на фото его точно не будет. Герминэ наклонилась к цветам, глубоко вдохнула сильный одурманивающий запах гиацинтов… и заторопилась в школу — тем более, первым уроком была физкультура, перед которой надо еще успеть переодеться.

Утро в этот день выдалось ясное, солнечное, но прохладное. Герминэ даже немного озябла в своей спортивной форме — футболке и коротеньких шортах (которые с каждым годом становились ей всё короче и от этого выглядели еще лучше).