Так как я позволил тебе изменять гравитацию

— Да, — отвечает он просто.

— Как?

В глазах Шерлока — плохо скрываемая ярость. Джон может догадаться, о чем тот думает, он слишком хорошо знает, как Шерлок связывает наблюдение и доверие, или отсутствие оного, но не может заставить себя не заботиться.

— У меня есть карта, и я не собираюсь прекращать. Ты не сможешь ее найти и уничтожить, так что смирись, — добавляет Джон и возвращается к газете.

— Почему?

Джон не смотрит на него.

— Потому что возможности видеонаблюдения ограничены. Потому что иногда ты пугаешь меня.

Шерлок не отвечает, одну слишком долгую секунду Джон чувствует его тяжелый взгляд, а потом слышит, как шелестит ткань, когда тот без объяснений вылетает из комнаты.

Четверг, пять вечера, а Дырявый котел переполнен, Джона это удивляет, ведь всего лишь сомнительный паб на окраине Лондона, который посещают (буквально) ведьмы, тролли и другие подобные существа.

Джон, откровенно говоря, стар для подобного или думает, что стар, когда плечом прокладывает себе путь к бару. Он перерос барные пьянки, ему уже не двадцать, но если Шерлок решил — отговорить его невозможно.

Сегодня вечером необычайно тихий Шерлок сидит в их традиционном углу и, кажется, довольствуется лишь наблюдением за этой суетой сует, Джон тоже пытается довольствоваться (но в основном сетует из-за своего кресла и чашки чая).

Он думает о чашке чае и бисквите, или даже пяти — вот только вернется на Бейкер-стрит — когда налетает очень буквально, очень физически и очень неряшливо на свое детство.

Джон сыплет извинениями, пока пытается вытереть широченную грудь, которую облил сливочным пивом, когда низкий голос грохочет, посмеиваясь.

— Мерлиновы растянутые кальсоны, никак Джон Ватсон?!

Без лишних слов мужчина, которого Джон знал мальчиком, освобождает его от двух полупустых кружек и стискивает в медвежьих объятиях. Теперь этот «мальчик» пахнет огнем, сажей и кожей. Чарли Уизли сейчас выше и крупнее, чем был, и это логично, ведь оба они — взрослые мужчины, и Чарли, вероятно, большую часть жизни, с тех пор как покинул Хогвартс, сражался с драконами. Его лицо усыпано веснушками, кожа загрубела от погоды, щеки шелушатся, а губы потрескались.

— Господи, дай мне вздохнуть, приятель, — говорит Джон и хлопает его по спине, ведь так и поступают старые друзья. Джон чувствуют, как обжигает, словно солнце, украдкой брошенный, напряженный взгляд Шерлока, и слегка ежится. Чарли, не обращая внимания на наблюдение одного консультирующего детектива, тащит его обратно к бару, заказывает два пива им, а третье — себе, и Джон, прежде, чем успевает опомниться, оказывается у их столика и представляет старого друга новому.

— Чарли, это Шерлок Холмс. Шерлок, это Чарли Уизли.

Шерлок, который сегодняшним вечером далек от реальности еще больше, чем обычно, хмурится, глядя на Чарли, а потом смотрит на Джона.

— Я не знал, что мы еще кого-то пригласили, Джон.

Джон вздыхает и трет свой лоб.

— Не обращай внимания, Чарли, — говорит он и опускается не на тот стул, на котором сидел до этого рядом с Шерлоком.

— О, да все в порядке, — усмехается Чарли, делает глоток пива и слизывает пену ловким языком. — Не уверен, что мы встречались раньше. Шерлок. Где учился? Вроде не видел тебя в Хогвартсе…

Джон чуть ежится на своем месте.

— Нет. Шерлок не…

— Я маггл, — тон Шерлока высокомерен, когда он прерывает Джона. — Вы бы поняли, понаблюдав минуту и проанализировав увиденное, но, очевидно, вы слишком поглощены попыткой выпить как можно больше за раз из этого пятого за вечер стакана пива и не способны наблюдать должным образом.

— Шерлок, — стонет Джон. — Чарли, извини, ему нет прощения.

Конечно, Чарли Уизли был лучшим другом Джона в Хогвартсе не просто так.

Вместо того, чтобы оскорбиться, он усмехается и откидывается на спинку стула, голубые глаза весело улыбаются.

— Маггл, правда? А по мне, говорит как прорицатель. Как вы узнали, сколько я выпил?

— Очевидно, учитывая вашу примерную массу и предполагаемую задержку реакций. Сливочное пиво не очень крепкое, но пять кружек за короткий период — еще только ранний вечер — близко к правде, я бы сказал. Мне не нужно быть ясновидящим, чтобы знать многое о вас.

Чарли шевелит бровями, дразнясь, и когда глаза Шерлока в ответ сужаются, Джон стонет.

— Это была ужасная идея, — говорит он, но Чарли опять смеется и прерывает его.

— Впечатляет, мистер Холмс. Что еще, как вы думаете, вы знаете обо мне?

— О, во имя Мерлина, Чарли, можешь не поощрять его?

— Спокойней, Джон, относись к этому, как к продолжению тренировок, — Шерлок машет в его сторону рукой, заставляя замолчать. Он задумчиво изучает Чарли минуту, затем откидывается на спинку стула и делает глоток из своей кружки, прежде чем приступить.