Ревность — не порок

— Да чтоб вас всех черти побрали! — сквозь зубы ругался Маркус, пытаясь выбраться с проезжей части дороги на тротуар. Впереди тоже всё было забито машинами. Какофония из сигналов клаксонов, человеческого крика и мата, рёва детей и лая собак до безумия действовала на нервы. Маркус опаздывал, причём очень. Но образовавшаяся на целую милю пробка совсем не способствовала быстрому продвижению. Если он не появится вовремя, Вуд его кастрирует, причём быстрее, чем Маркус успеет оправдаться.

Сегодня для Олли очень важный день — открытие собственного реабилитационного центра для спортсменов и каскадёров. На это ушло полтора года, бессчётное количество бессонных ночей и уйма нервов, но вот все проблемы позади, а Марк опаздывает самым свинским образом.

Хотя, если уж рассуждать здраво, то, в принципе, его вины совсем и нет. Во-первых, всё началось с того, что, отыграв серию игр в Бразилии, они тупо не смогли вылететь в Европу: на Рио, как и на всё побережье, обрушился мощный ураган, бушевавший несколько дней. Двое суток в гостинице аэропорта Марк метался по номеру, не зная, что делать. У него только один раз получилось дозвониться до Вуда, но связь из-за непогоды была настолько плоха, что Флинт сомневался, понял ли его Ол.

По возвращению в Лондон стало только хуже. У него в запасе было три часа, но неожиданно их продержали на таможне из-за неправильно оформленных кем-то документов, и телефон сдох, потому что он его не зарядил, потом они целый час ждали багаж, который как специально задерживали. А добравшись до дома, выяснил, что где-то потерял ключи от квартиры.

Выматерившись от души и оставив сумку у консьержа, Флинт рванул ловить машину. Но и тут вышла загвоздка. Свободных не было минут двадцать, а когда назло всем обстоятельствам он всё же сел в такси, оказалось, что в центре города из-за аварии образовалась довольно приличная пробка. И поэтому сейчас Маркус Флинт бежал так, как наверное никогда в жизни не бегал.

Оливер ещё держал себя в руках, но делать это становилось всё труднее. Флинт, судя по всему, своё присутствие на открытии собрался проебать.

Ол звонил ему сегодня раз двадцать, но абонент был вне зоны. Он вообще хрен знает где был последние несколько дней. Оливер заметно психовал.

— Ол, не парься, — сказал ему подошедший Доминик. — Марк всегда обещания выполняет, — он хлопнул бойфренда своего брата по плечу.

Вуд скривился, поджав губы.

— С чего ты взял, что я парюсь? — спросил он, прищурившись. Тот лукаво хохотнул и стал в этот момент очень похож на старшего брата. Вуд даже завис, понимая, насколько соскучился по Флинту.

— Ты уже раз пять сгонял Френка проверить, появилась ли пресса, — Доминик, по-прежнему ухмыляясь, кивнул в сторону устало присевшего на стул помощника Вуда. — А он, бедолага, ещё в первый раз сказал тебе, что все на месте.

Понимая, что скоро его нервозность заметят и остальные, Ол покачал головой.

— Просто это же была его идея с Центром, — грустно улыбнулся он, вспоминая, как Марк предложил ему этим заняться. — И я так хотел, чтобы именно он открыл его сегодня.

Когда три года назад Маркус впервые привёз Оливера к родителям и познакомил с Домиником, те сразу нашли общий язык. Младший Флинт, в отличие от Маркуса, был намного общительнее и открытее, и сразу начал считать Оливера ещё одним старшим братом, который, к тому же не разъезжает по всему миру. И поэтому всё чаще стал приезжать к ним на выходные.

Однажды он привёз с собой пару шустрых хомячков и равнодушную ко всему черепаху. Кот, поначалу проявивший живой интерес к вновь прибывшим, был строго остановлен громогласным воплем: «Хуч, нельзя, свои!» и вдобавок очень красноречивым взглядом Доминика. Понимая, что ситуация складывается не в его, Хуча, пользу, кот решил не связываться и, презрительно мявкнув что-то явно неприличное, ушёл спать на своё любимое место — на шкаф.

Хомяки сидели в своей коробке и всё время что-то грызли, а черепаха медленно ползала по всему дому, очень громко цокая по ламинату.

Ночью Вуд проснулся от возмущённого мата Маркуса.

— Блядь, твою мать! — рычал Флинт на весь дом. — Какая сука по моей роже бегает и топает, как стадо мамонтов?

В тусклом свете прикроватного светильника, который включил Ол, ему открылась незабываемая картина: Маркус в одних трусах, стоя на коленях на своей половине кровати, беспорядочно размахивал тапком.

Прибежавший на крик Доминик включил основной свет, быстро метнулся к кровати, выудил оттуда спрятавшихся зверьков, а потом, подняв с пола черепаху, прижал их к груди, поглаживая и бормоча:

— Маленькие мои, вас напугал этот истеричный идиот, ничего, я заберу вас от него, — унёс в свою спальню.

Вуд честно пытался сдержаться, но, увидев растерянное, обиженное лицо милого, не выдержал, хрюкнул и, уткнувшись в подушку, заржал.