Фандом: Гарри Поттер. Да чтоб вас всех черти побрали! — сквозь зубы ругался Маркус, пытаясь выбраться с проезжей части дороги на тротуар. Впереди тоже всё было забито машинами. Какофония из сигналов клаксонов, человеческого крика и мата, рёва детей и лая собак до безумия действовала на нервы.
Добавить в моё избранное
17 мин, 10 сек 20325
Руки Ола делали свою работу автоматически, несмотря на все мысли, что занимали сейчас голову, и вскорости Мартинью, облегчённо расслабляясь, уже благодарил его и называл волшебником.
Ещё минут пять Оливер мял и ощупывал спину тренера, но, понимая, что сейчас больше сделать ничего нельзя, последний раз прошёлся вдоль позвоночника, поглаживая, и тихо произнёс:
— На сегодня всё, но завтра вы проходите полное обследование и начинаете лечение.
Тренер начал медленно подниматься и уже собрался было что-то ответить, но тут входная дверь громко хлопнула, раздались быстрые шаги. Ширма с противным скрипом вжикнула по полу, отъехав, и Оливер увидел Флинта с перекошенной рожей. Выражение дикой ярости практически сразу сменилось на самое тупое, какое только тот мог состроить: видимо, произошло абсолютное осознание ситуации. Сожаление, раскаяние, паника от незнания, как себя теперь вести, в одну минуту ярким калейдоскопом отразились на лице Марка. Но Мартинью, казалось бы, не обратил никакого внимания ни на стремительное появление Флинта, ни на перемены в его физиономии. Он медленно оделся, пожал руку улыбающемуся Вуду и, хлопнув Маркуса по плечу, лукаво ухмыльнулся:
— Отлично играл, Марк! — после чего, всё ещё немного скованно передвигаясь, вышел, деликатно прикрыв за собой дверь.
И тут Ол заржал на весь кабинет. Флинт чертыхнулся и подошёл к окну. Он смотрел и не видел тысячи огней большого города, он злился, но теперь только на себя.
Вдруг со спины его обняли руки Оливера, переплетаясь на животе, и тот, уткнувшись ему куда-то за ухо, зашептал:
— Придурок, тебя где носило? Я тут чуть не свихнулся, уже напредставлял себе добрую сотню различных аварий. — Он потёрся носом и почти неощутимо приложился губами к мочке уха Маркуса. — Зачем тебе телефон, если ты им не пользуешься?
Флинт уже давно признался себе, хотя и мысленно, что вот такие бесхитростные ласки и хриплый шёпот Ола сводят его с ума, заставляя забывать обо всём мире. Резко развернувшись, он притянул Вуда к себе вплотную и, обхватив обеими руками любимую задницу, сообщил:
— Вуди, мне нужно тебя срочно трахнуть, — и тут же начал стаскивать с него джемпер вместе с халатом, бормоча себе под нос: — Это вообще вопрос жизни и смерти.
Только сейчас, когда он сжимал в своих руках худощавое тело Олли, Марк понял, насколько сильно ему его не хватало. И даже не секса, хотя секса, конечно, тоже, но по большому счёту не хватало ощущения того, что вот этот мужчина — умный, красивый, весёлый — принадлежит только Маркусу Флинту. Он его часть, его половинка, и как бы слащаво это ни звучало, сути оно не меняло.
Автоматизм раздевания у обоих был давно доведён до совершенства, поэтому и тот, и другой выдохнули от неожиданности и возбуждения, когда соприкоснулись уже голыми телами. Вуд было потянул Марка к кушетке, но он вдруг прижал его к гладкой пластиковой стене и тут же просто впечатался своими губами в его. Вуд отвечал не менее яростно, загребая руками короткие волосы на затылке Флинта, сжимая их и дёргая.
— Олли, нужна хоть какая-то смазка, а то я порву тебя к ебеням, — еле проговорил Маркус, с трудом оторвавшись от губ Вуда. Они, не сговариваясь, тут же начали обшаривать глазами помещение. В одном шаге от них на кушетке сиротливо лежал тюбик с массажным кремом, которым пользовался Ол, когда вправлял спину Мартинью. Флинт извернулся, не отпуская Вуда от себя, и кончиками пальцев дотянулся до него.
Никаких прелюдий и нежных ласк, к чёрту сантименты! Сейчас обоим нужен был контакт — полный, безраздельный. Нужны те самые неизгладимые ощущения внутри и вокруг, когда весь мир сужается до игольного ушка, когда похоть, наслаждение и чистые инстинкты правят бал. Когда ты — самый нужный, сумасшедше необходимый, когда ты — всё для одного-единственного человека.
Маркус наспех смазал себя, подхватил Ола под поджарые ягодицы, пару раз пройдясь жирными от крема пальцами по его сжавшемуся анусу, вовлек Вуда в новый поцелуй и нетерпеливо, но осторожно вошел в него. Ол чуть приподнялся, плотнее обхватывая его ногами за поясницу, сдавленно зашипел и ещё сильнее сжал волосы на голове Марка. Он так сильно тянул, что Флинту казалось — его лицо сейчас пойдёт мелкой сеткой трещин, но ему было наплевать, потому что жаркая, узкая глубина поглотила его, приняла в себя полностью и без остатка.
Марк глубоко вздохнул, начиная двигаться — сначала немного неловко из-за неудобной позы, потом, приноровившись и войдя во вкус, всё быстрее и быстрее. Помогая ему, Ол сам периодически вскидывался, издавая то громкий стон, то тихий, какой-то обречённый всхлип, тёрся торчащим членом о грудь и живот Флинта, прогибаясь в спине, пытаясь уцепиться нервными пальцами за голову, плечи Марка или за скользкую поверхность стены позади себя, и беспорядочно целовал Флинта в лоб, в нос, в раскрасневшиеся щёки.
Ещё минут пять Оливер мял и ощупывал спину тренера, но, понимая, что сейчас больше сделать ничего нельзя, последний раз прошёлся вдоль позвоночника, поглаживая, и тихо произнёс:
— На сегодня всё, но завтра вы проходите полное обследование и начинаете лечение.
Тренер начал медленно подниматься и уже собрался было что-то ответить, но тут входная дверь громко хлопнула, раздались быстрые шаги. Ширма с противным скрипом вжикнула по полу, отъехав, и Оливер увидел Флинта с перекошенной рожей. Выражение дикой ярости практически сразу сменилось на самое тупое, какое только тот мог состроить: видимо, произошло абсолютное осознание ситуации. Сожаление, раскаяние, паника от незнания, как себя теперь вести, в одну минуту ярким калейдоскопом отразились на лице Марка. Но Мартинью, казалось бы, не обратил никакого внимания ни на стремительное появление Флинта, ни на перемены в его физиономии. Он медленно оделся, пожал руку улыбающемуся Вуду и, хлопнув Маркуса по плечу, лукаво ухмыльнулся:
— Отлично играл, Марк! — после чего, всё ещё немного скованно передвигаясь, вышел, деликатно прикрыв за собой дверь.
И тут Ол заржал на весь кабинет. Флинт чертыхнулся и подошёл к окну. Он смотрел и не видел тысячи огней большого города, он злился, но теперь только на себя.
Вдруг со спины его обняли руки Оливера, переплетаясь на животе, и тот, уткнувшись ему куда-то за ухо, зашептал:
— Придурок, тебя где носило? Я тут чуть не свихнулся, уже напредставлял себе добрую сотню различных аварий. — Он потёрся носом и почти неощутимо приложился губами к мочке уха Маркуса. — Зачем тебе телефон, если ты им не пользуешься?
Флинт уже давно признался себе, хотя и мысленно, что вот такие бесхитростные ласки и хриплый шёпот Ола сводят его с ума, заставляя забывать обо всём мире. Резко развернувшись, он притянул Вуда к себе вплотную и, обхватив обеими руками любимую задницу, сообщил:
— Вуди, мне нужно тебя срочно трахнуть, — и тут же начал стаскивать с него джемпер вместе с халатом, бормоча себе под нос: — Это вообще вопрос жизни и смерти.
Только сейчас, когда он сжимал в своих руках худощавое тело Олли, Марк понял, насколько сильно ему его не хватало. И даже не секса, хотя секса, конечно, тоже, но по большому счёту не хватало ощущения того, что вот этот мужчина — умный, красивый, весёлый — принадлежит только Маркусу Флинту. Он его часть, его половинка, и как бы слащаво это ни звучало, сути оно не меняло.
Автоматизм раздевания у обоих был давно доведён до совершенства, поэтому и тот, и другой выдохнули от неожиданности и возбуждения, когда соприкоснулись уже голыми телами. Вуд было потянул Марка к кушетке, но он вдруг прижал его к гладкой пластиковой стене и тут же просто впечатался своими губами в его. Вуд отвечал не менее яростно, загребая руками короткие волосы на затылке Флинта, сжимая их и дёргая.
— Олли, нужна хоть какая-то смазка, а то я порву тебя к ебеням, — еле проговорил Маркус, с трудом оторвавшись от губ Вуда. Они, не сговариваясь, тут же начали обшаривать глазами помещение. В одном шаге от них на кушетке сиротливо лежал тюбик с массажным кремом, которым пользовался Ол, когда вправлял спину Мартинью. Флинт извернулся, не отпуская Вуда от себя, и кончиками пальцев дотянулся до него.
Никаких прелюдий и нежных ласк, к чёрту сантименты! Сейчас обоим нужен был контакт — полный, безраздельный. Нужны те самые неизгладимые ощущения внутри и вокруг, когда весь мир сужается до игольного ушка, когда похоть, наслаждение и чистые инстинкты правят бал. Когда ты — самый нужный, сумасшедше необходимый, когда ты — всё для одного-единственного человека.
Маркус наспех смазал себя, подхватил Ола под поджарые ягодицы, пару раз пройдясь жирными от крема пальцами по его сжавшемуся анусу, вовлек Вуда в новый поцелуй и нетерпеливо, но осторожно вошел в него. Ол чуть приподнялся, плотнее обхватывая его ногами за поясницу, сдавленно зашипел и ещё сильнее сжал волосы на голове Марка. Он так сильно тянул, что Флинту казалось — его лицо сейчас пойдёт мелкой сеткой трещин, но ему было наплевать, потому что жаркая, узкая глубина поглотила его, приняла в себя полностью и без остатка.
Марк глубоко вздохнул, начиная двигаться — сначала немного неловко из-за неудобной позы, потом, приноровившись и войдя во вкус, всё быстрее и быстрее. Помогая ему, Ол сам периодически вскидывался, издавая то громкий стон, то тихий, какой-то обречённый всхлип, тёрся торчащим членом о грудь и живот Флинта, прогибаясь в спине, пытаясь уцепиться нервными пальцами за голову, плечи Марка или за скользкую поверхность стены позади себя, и беспорядочно целовал Флинта в лоб, в нос, в раскрасневшиеся щёки.
Страница 4 из 5
