Фандом: Гарри Поттер. Да чтоб вас всех черти побрали! — сквозь зубы ругался Маркус, пытаясь выбраться с проезжей части дороги на тротуар. Впереди тоже всё было забито машинами. Какофония из сигналов клаксонов, человеческого крика и мата, рёва детей и лая собак до безумия действовала на нервы.
Добавить в моё избранное
17 мин, 10 сек 20324
Оливер тут же поспешил на помощь. Стараясь держаться, Хосе, морщась, прошептал:
— Вот же зараза, столько лет прошло, а она нет-нет да в самый неподходящий момент и откажет.
Стоящие рядом засуетились, но Оливер немедленно взял инициативу в свои руки и, немного повысив голос, скомандовал:
— Осторожно и медленно ведите его в мой кабинет. Дорогу я покажу.
Конечно, хорошо было бы доставить больного в специально оборудованный массажный, но личный кабинет Оливера был намного ближе, а Мартинью и так еле передвигал ноги, да и кушетка за ширмой вполне сойдёт, чтобы снять сильные болевые ощущения.
Банкет был в полном разгаре. Маркус до последнего питал слабую надежду, что успеет, но торжественная часть была уже историей, а значит, Олли разочарован и, скорее всего, обижен. Маркус медленно обходил зал и, огибая приглашённых, выискивал Вуда. Как назло, того нигде не было видно.
— Маркус, привет! — раздался знакомый голос. Флинт обернулся и увидел, что к нему, улыбаясь во весь рот, направляется известный футбольный комментатор Билл Клифорд.
Пожимая его протянутую ладонь, Маркус осведомился:
— Слушай, Билл, ты тут Оливера Вуда не видел?
Клифорд в ответ заговорщически хохотнул:
— Он в обнимку с Мартинью в кабинет к себе отправился.
На несколько мгновений у Флинта потемнело в глазах. Старшему тренеру хотя и было чуть-чуть за сорок, но выглядел он великолепно, а по своей физической подготовке любого молодого футболиста за пояс мог заткнуть. Еле слышно зарычав, Маркус рванул через весь зал, не вслушиваясь, что кричит ему в спину Клифорд.
Мысль о том, что Ол ему изменяет, как плёткой обожгла всё тело. Маркус всегда считал, раз они до сих пор вместе, значит, им это нравится обоим. Но если Вуд устал от его постоянных отлучек, возможно, ему надоело ждать, и он приглядел себе кого-то другого. А Мартинью не женат, и вдруг? Это предположение не понравилось Маркусу ужасно, и он прибавил скорость.
Задолго до открытия Центра они несколько раз были тут вместе: Оливер проверял работу строителей, а Маркус заходил с ним за компанию. Тогда Вуд и показывал ему, где собирается сделать свой кабинет, считая, что именно это помещение, как никакое другое, ему подходит. Поэтому Флинт уверенно нашёл нужную дверь и, взявшись за ручку, собрался зайти, когда из-за двери раздался громкий стон, а за ним какой-то умиротворённый голос старшего тренера:
— Ох, Оливер, вы просто волшебник.
У Маркуса аж желваки ходуном заходили, а всё внутри всколыхнулось от бешеной злости и обиды. И, желая скорее прекратить этот кошмар, он резко дёрнул дверь на себя, без стука врываясь в кабинет.
— О боже, вот так, ещё, пожалуйста, — раздалось из-за ширмы.
Маркус в два шага пересёк комнату и как вкопанный застыл, глядя на открывшуюся ему картину.
— Мистер Вуд, — сквозь зубы произнёс Мартинью, — на кушетку мне лучше не ложиться, — он скривился от боли. — По опыту знаю — не встану.
— Хорошо, тогда снимаем пиджак, рубашку и — упор о кушетку на вытянутые руки, — ответил Ол, параллельно раздевая тренера. Он сразу понял, что один лечебный сеанс — это капля в море, тут требовалось комплексное лечение и не только массажем. Но снять слишком сильные болевые ощущения можно было сразу.
Почему-то вспомнился Флинт, которому он так же вправлял позвонки первый раз. Оливер хмыкнул, улыбнувшись: всё закончилось отличным сексом и плавно перетекло в длительные и, как хотелось верить, прочные отношения.
В районе сердца опять запекло — Марка всё нет и нет. И дело даже не в ревности. Вообще, у Ола не получалось ревновать Флинта: поводов тот не давал ни разу. И хотя романтики и всякой сопливой бредятины во Флинте было столько же, сколько в прикроватной тумбочке, Оливер всегда ощущал его отношение к себе. Например, на их первое совместное Рождество Флинт, хмурясь и ворча, притащил домой ёлку. А когда приехавший с родителями Доминик воскликнул: «Святые небеса, ёлка!» — Ол даже не понял, чему мальчишка так удивился, а Марк отчаянно покраснел и сбежал на кухню. И только миссис Флинт, приобняв Вуда за плечи, прояснила ситуацию:
— Марк никогда не ставит на Рождество ёлку, считая это ерундой.
Флинт знал, какие конфеты любит Вуд, какую марку виски предпочитает, какой канал по ТВ любит смотреть. И хотя все эти вещи про Марка Олу тоже были отлично известны, его всегда радовало, что такой, казалось бы, равнодушный ко всему, кроме своих нужд, человек, как Маркус Флинт, отлично помнит его вкусы и предпочтения. И самое главное, несмотря на мнение окружающих, Ол был уверен: Маркус не равнодушный эгоист — он любит родителей, брата, любит его, Вуда, любит, в конце концов, своего наглючего кота, но по каким-то своим, одному ему известным причинам скрывает эти чувства. Только Ол на него не злился: это же неважно, что скрывает, важнее, что они у него есть.
— Вот же зараза, столько лет прошло, а она нет-нет да в самый неподходящий момент и откажет.
Стоящие рядом засуетились, но Оливер немедленно взял инициативу в свои руки и, немного повысив голос, скомандовал:
— Осторожно и медленно ведите его в мой кабинет. Дорогу я покажу.
Конечно, хорошо было бы доставить больного в специально оборудованный массажный, но личный кабинет Оливера был намного ближе, а Мартинью и так еле передвигал ноги, да и кушетка за ширмой вполне сойдёт, чтобы снять сильные болевые ощущения.
Банкет был в полном разгаре. Маркус до последнего питал слабую надежду, что успеет, но торжественная часть была уже историей, а значит, Олли разочарован и, скорее всего, обижен. Маркус медленно обходил зал и, огибая приглашённых, выискивал Вуда. Как назло, того нигде не было видно.
— Маркус, привет! — раздался знакомый голос. Флинт обернулся и увидел, что к нему, улыбаясь во весь рот, направляется известный футбольный комментатор Билл Клифорд.
Пожимая его протянутую ладонь, Маркус осведомился:
— Слушай, Билл, ты тут Оливера Вуда не видел?
Клифорд в ответ заговорщически хохотнул:
— Он в обнимку с Мартинью в кабинет к себе отправился.
На несколько мгновений у Флинта потемнело в глазах. Старшему тренеру хотя и было чуть-чуть за сорок, но выглядел он великолепно, а по своей физической подготовке любого молодого футболиста за пояс мог заткнуть. Еле слышно зарычав, Маркус рванул через весь зал, не вслушиваясь, что кричит ему в спину Клифорд.
Мысль о том, что Ол ему изменяет, как плёткой обожгла всё тело. Маркус всегда считал, раз они до сих пор вместе, значит, им это нравится обоим. Но если Вуд устал от его постоянных отлучек, возможно, ему надоело ждать, и он приглядел себе кого-то другого. А Мартинью не женат, и вдруг? Это предположение не понравилось Маркусу ужасно, и он прибавил скорость.
Задолго до открытия Центра они несколько раз были тут вместе: Оливер проверял работу строителей, а Маркус заходил с ним за компанию. Тогда Вуд и показывал ему, где собирается сделать свой кабинет, считая, что именно это помещение, как никакое другое, ему подходит. Поэтому Флинт уверенно нашёл нужную дверь и, взявшись за ручку, собрался зайти, когда из-за двери раздался громкий стон, а за ним какой-то умиротворённый голос старшего тренера:
— Ох, Оливер, вы просто волшебник.
У Маркуса аж желваки ходуном заходили, а всё внутри всколыхнулось от бешеной злости и обиды. И, желая скорее прекратить этот кошмар, он резко дёрнул дверь на себя, без стука врываясь в кабинет.
— О боже, вот так, ещё, пожалуйста, — раздалось из-за ширмы.
Маркус в два шага пересёк комнату и как вкопанный застыл, глядя на открывшуюся ему картину.
— Мистер Вуд, — сквозь зубы произнёс Мартинью, — на кушетку мне лучше не ложиться, — он скривился от боли. — По опыту знаю — не встану.
— Хорошо, тогда снимаем пиджак, рубашку и — упор о кушетку на вытянутые руки, — ответил Ол, параллельно раздевая тренера. Он сразу понял, что один лечебный сеанс — это капля в море, тут требовалось комплексное лечение и не только массажем. Но снять слишком сильные болевые ощущения можно было сразу.
Почему-то вспомнился Флинт, которому он так же вправлял позвонки первый раз. Оливер хмыкнул, улыбнувшись: всё закончилось отличным сексом и плавно перетекло в длительные и, как хотелось верить, прочные отношения.
В районе сердца опять запекло — Марка всё нет и нет. И дело даже не в ревности. Вообще, у Ола не получалось ревновать Флинта: поводов тот не давал ни разу. И хотя романтики и всякой сопливой бредятины во Флинте было столько же, сколько в прикроватной тумбочке, Оливер всегда ощущал его отношение к себе. Например, на их первое совместное Рождество Флинт, хмурясь и ворча, притащил домой ёлку. А когда приехавший с родителями Доминик воскликнул: «Святые небеса, ёлка!» — Ол даже не понял, чему мальчишка так удивился, а Марк отчаянно покраснел и сбежал на кухню. И только миссис Флинт, приобняв Вуда за плечи, прояснила ситуацию:
— Марк никогда не ставит на Рождество ёлку, считая это ерундой.
Флинт знал, какие конфеты любит Вуд, какую марку виски предпочитает, какой канал по ТВ любит смотреть. И хотя все эти вещи про Марка Олу тоже были отлично известны, его всегда радовало, что такой, казалось бы, равнодушный ко всему, кроме своих нужд, человек, как Маркус Флинт, отлично помнит его вкусы и предпочтения. И самое главное, несмотря на мнение окружающих, Ол был уверен: Маркус не равнодушный эгоист — он любит родителей, брата, любит его, Вуда, любит, в конце концов, своего наглючего кота, но по каким-то своим, одному ему известным причинам скрывает эти чувства. Только Ол на него не злился: это же неважно, что скрывает, важнее, что они у него есть.
Страница 3 из 5
