Фандом: Гарри Поттер. Очень тяжело сохранить рассудок в Азкабане. Чего это стоило Сириусу Блэку?
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 6374
Похоже, фундамент долго не простоит, но я все равно выполню инструкции моего так не вовремя проснувшегося внутреннего голоса. Хотя бы для того, чтобы потом вдоволь поиздеваться над ним: времени у меня на это — завались, я уверен…
Давай, давай же! Думай своей ленивой башкой, пусть твои мозги хоть раз пользу принесут — тебе же, заметь! Сдашься? Ты же гриффиндорец!
Я кто?!
Что это? Новое изощренное оскорбление или… Я должен, должен попробовать сейчас же, и плевать, что ничего не получится. Я должен!
Бродяга. Мерлин. Гриффиндорец.
Удар. Удар. Удар… есть!
Получилось! У меня получилось разбить эту чертову воронку! Теперь бы отдохнуть, но отдыхать нельзя. На полу — или что там вместо него — груды воспоминаний, и я должен все это рассортировать, пока опять не перемешалось. Но это подождет. Пока подождет. Откуда-то приходит мысль, что из этой мути мне надо вытащить только то, что поможет мне понять. Остальное встанет на места само, надо только покопаться…
Не без внутреннего содрогания подхожу к этой груде и начинаю ее внимательно рассматривать. Похоже на кучу старого хлама, совершенно непонятно, как тут можно хоть что-то найти. Нет, я, конечно, копаюсь там, как в мусорной яме, но толку от этого чуть.
А еще я тороплюсь. Я не понимаю зачем: у меня в запасе вечность… вроде. Но я слишком устал от безумия. Предпочитаю провести вечность в здравом уме и твердой памяти.
А что, если попробовать мои слова? Беру каждое слово по очереди и подношу их к этой помойке — эй, мысли, вы там не обиделись? Глупо их спрашивать — они же мои. Куда денутся.
Так, с чего бы начать? Ну ладно, пусть будешь ты, Мерлин.
Подношу, отпускаю. Стоп. А где куча?! Нет. И Мерлин пропал…
Зато мозг наполняется образами, мыслями, чувствами… я вижу волшебную палочку, вижу высокую женщину, вижу себя — черноволосый мальчишка, а рядом — мой брат, и мы в доме, который насквозь пропитан магией… мановение палочки — и мы с братом приклеены к стульям, а наша мать утомленно трет виски: «Ради Мерлина, прекратите шуметь!»
Детство. Как же я ненавидел этот дом, как я ненавижу его до сих пор! И мать — холодная, жестокая королева, помешанная на чистокровности…
Не буду на этом зацикливаться, поищу что-нибудь поприятнее. Может ты, гриффиндорец?
Меня охватывает золотой багрянец. Далекий голос истошно вопит: «Гриффиндор!»… стол в Большом зале Хогвартса… хороводы дружелюбных лиц… большая красно-золотая комната с камином… свет.
Да, это моя учеба в Хогвартсе. На Гриффиндоре. И еще… всплывают три лица, меняются, кружатся, как в хороводе — мои друзья. Джеймс Поттер. Ремус Люпин. Питер Петтигрю.
Последнее имя кислотой разливается по мыслям, причиняя резкую боль, которая быстро схлынула, обострив все чувства и прояснив разум. Рано.
Ну а теперь твоя очередь, Бродяга. Слово растворяется, а я тону в ощущениях, не вполне человеческих, и мир в воспоминаниях какой-то не такой… неужели я…
Ну да, а чему я удивлялся? Волшебник? Волшебник. Значит, стал анимагом. Собака, надо же. А Джеймс — олень. А Питер — крыса.
Крыса…
Волна кислоты. А вслед за ней накатывает еще одна — воспоминаний, и хочется закрыться, спрятаться — не ты ли минуту назад так жаждал окунуться в них? Наслаждайся!
Джеймс и Лили… серебристый смех, брызги шампанского — Лили настояла, белые ленточки… свадьба.
Ну да, они поженились, ведь так любили друг друга.
Маленький коттедж на окраине Годриковой впадины. Младенец, сладко посапывающий в колыбели… кто это?
Это твой крестник, Бродяга.
Гарри. Мой крестник. У меня есть крестник.
Серьезные лица… Джеймс и Питер держатся за руки, тихо произносят слова — я их не помню, да и незачем. Я и так знаю, что это — стандартная формула Фиделиуса.
Холодный ветер. Я стою на развалинах маленького коттеджа. С кем это я говорю? А, Хагрид, хорошо, есть кому позаботиться о Гарри. У меня есть еще одно дело.
Выследить. Схватить. Убить.
Улица полна народу… плевать, крыса должна быть наказана… что это орет этот грязный предатель? Кто предатель? Я!!!
И крики.
«Сириус Блэк приговаривается к пожизненному заключению в Азкабане за пособничество Тому-Кого-Нельзя-Называть, убийство Питера Петтигрю и двенадцати маглов»…
Сириус Блэк. Меня зовут Сириус Блэк. Я сижу в этой проклятой дыре за убийство, которого не совершал. Вонючая крыса разнесла половину улицы, но и сама не спаслась, от нее остался один палец. Лили и Джеймс мертвы. Малыш Гарри остался сиротой. А я сгнию здесь — на свободу мне незачем. Я помог крысе, значит, виноват не меньше. И отсижу здесь за себя и за него.
Хотя… нет, не может этого быть. Не может!
А не Питер ли рассказывал про ящериц? Ну да! Мерлин, ты кретин, Бродяга! Хвост! Ящерица отбрасывает хвост, чтобы спастись!
Давай, давай же! Думай своей ленивой башкой, пусть твои мозги хоть раз пользу принесут — тебе же, заметь! Сдашься? Ты же гриффиндорец!
Я кто?!
Что это? Новое изощренное оскорбление или… Я должен, должен попробовать сейчас же, и плевать, что ничего не получится. Я должен!
Бродяга. Мерлин. Гриффиндорец.
Удар. Удар. Удар… есть!
Получилось! У меня получилось разбить эту чертову воронку! Теперь бы отдохнуть, но отдыхать нельзя. На полу — или что там вместо него — груды воспоминаний, и я должен все это рассортировать, пока опять не перемешалось. Но это подождет. Пока подождет. Откуда-то приходит мысль, что из этой мути мне надо вытащить только то, что поможет мне понять. Остальное встанет на места само, надо только покопаться…
Не без внутреннего содрогания подхожу к этой груде и начинаю ее внимательно рассматривать. Похоже на кучу старого хлама, совершенно непонятно, как тут можно хоть что-то найти. Нет, я, конечно, копаюсь там, как в мусорной яме, но толку от этого чуть.
А еще я тороплюсь. Я не понимаю зачем: у меня в запасе вечность… вроде. Но я слишком устал от безумия. Предпочитаю провести вечность в здравом уме и твердой памяти.
А что, если попробовать мои слова? Беру каждое слово по очереди и подношу их к этой помойке — эй, мысли, вы там не обиделись? Глупо их спрашивать — они же мои. Куда денутся.
Так, с чего бы начать? Ну ладно, пусть будешь ты, Мерлин.
Подношу, отпускаю. Стоп. А где куча?! Нет. И Мерлин пропал…
Зато мозг наполняется образами, мыслями, чувствами… я вижу волшебную палочку, вижу высокую женщину, вижу себя — черноволосый мальчишка, а рядом — мой брат, и мы в доме, который насквозь пропитан магией… мановение палочки — и мы с братом приклеены к стульям, а наша мать утомленно трет виски: «Ради Мерлина, прекратите шуметь!»
Детство. Как же я ненавидел этот дом, как я ненавижу его до сих пор! И мать — холодная, жестокая королева, помешанная на чистокровности…
Не буду на этом зацикливаться, поищу что-нибудь поприятнее. Может ты, гриффиндорец?
Меня охватывает золотой багрянец. Далекий голос истошно вопит: «Гриффиндор!»… стол в Большом зале Хогвартса… хороводы дружелюбных лиц… большая красно-золотая комната с камином… свет.
Да, это моя учеба в Хогвартсе. На Гриффиндоре. И еще… всплывают три лица, меняются, кружатся, как в хороводе — мои друзья. Джеймс Поттер. Ремус Люпин. Питер Петтигрю.
Последнее имя кислотой разливается по мыслям, причиняя резкую боль, которая быстро схлынула, обострив все чувства и прояснив разум. Рано.
Ну а теперь твоя очередь, Бродяга. Слово растворяется, а я тону в ощущениях, не вполне человеческих, и мир в воспоминаниях какой-то не такой… неужели я…
Ну да, а чему я удивлялся? Волшебник? Волшебник. Значит, стал анимагом. Собака, надо же. А Джеймс — олень. А Питер — крыса.
Крыса…
Волна кислоты. А вслед за ней накатывает еще одна — воспоминаний, и хочется закрыться, спрятаться — не ты ли минуту назад так жаждал окунуться в них? Наслаждайся!
Джеймс и Лили… серебристый смех, брызги шампанского — Лили настояла, белые ленточки… свадьба.
Ну да, они поженились, ведь так любили друг друга.
Маленький коттедж на окраине Годриковой впадины. Младенец, сладко посапывающий в колыбели… кто это?
Это твой крестник, Бродяга.
Гарри. Мой крестник. У меня есть крестник.
Серьезные лица… Джеймс и Питер держатся за руки, тихо произносят слова — я их не помню, да и незачем. Я и так знаю, что это — стандартная формула Фиделиуса.
Холодный ветер. Я стою на развалинах маленького коттеджа. С кем это я говорю? А, Хагрид, хорошо, есть кому позаботиться о Гарри. У меня есть еще одно дело.
Выследить. Схватить. Убить.
Улица полна народу… плевать, крыса должна быть наказана… что это орет этот грязный предатель? Кто предатель? Я!!!
И крики.
«Сириус Блэк приговаривается к пожизненному заключению в Азкабане за пособничество Тому-Кого-Нельзя-Называть, убийство Питера Петтигрю и двенадцати маглов»…
Сириус Блэк. Меня зовут Сириус Блэк. Я сижу в этой проклятой дыре за убийство, которого не совершал. Вонючая крыса разнесла половину улицы, но и сама не спаслась, от нее остался один палец. Лили и Джеймс мертвы. Малыш Гарри остался сиротой. А я сгнию здесь — на свободу мне незачем. Я помог крысе, значит, виноват не меньше. И отсижу здесь за себя и за него.
Хотя… нет, не может этого быть. Не может!
А не Питер ли рассказывал про ящериц? Ну да! Мерлин, ты кретин, Бродяга! Хвост! Ящерица отбрасывает хвост, чтобы спастись!
Страница 2 из 3
