Мой боггарт — луна

Я пытаюсь встать. Голова кружится невыносимо. Прокушенная рука горит огнем, как будто по венам бежит не кровь, а кипящая лава. «Интересно, — отрешенно думаю я, — если сию минуту отрезать руку — это остановит заражение?» По всему телу распространяется покалывание. С каждым мгновением оно усиливается и наконец добирается до сердца, которое начинает бешено стучать — так, что больно ребрам. Неужели я преображусь прямо сейчас? Это невозможно! Я читал, что укушенные оборотнями сами обращались только к следующему лунному циклу. Значит, еще есть надежда, что Северус сварит свое зелье. Северус! Желание увидеть его становится острым, почти непереносимым, но захочет ли он принять меня таким? В любом случае домой мне нельзя. Я могу быть непредсказуем, агрессивен. Мне нужно в Мунго. Вот, кстати, и моя палочка, любезно возвращенная мне Струпьяром. Я поднимаю ее неповрежденной рукой и аппарирую к входу в больницу.

Глава 3

Мое появление предсказуемо вызывает переполох. Я выставляю вперед руки — левая предательски дрожит, зараженная кровь капает с нее на безупречно-чистый пол больницы.

— Не подходите близко — меня укусил оборотень.

На лицах целителей — испуг, не сказать — ужас. Меня изолируют ото всех, и начинается нудный процесс диагностики. Примерно минут через пятнадцать я слышу, как в коридоре внезапно вспыхивает перебранка. Зачинщик, конечно же, Северус.

— Вам туда нельзя! — возмущенно вопит главный колдомедик Гиппократ Сметвик. — Он может оказаться опасен!

— Не для меня, — доносится невозмутимый голос моего партнера, — я требую пустить меня к Поттеру. Под мою ответственность.

Дверь бокса открывается, и он заходит. На его лице, хвала Мерлину, нет этого уже успевшего меня достать выражения ужаса, напротив, оно спокойное и даже, как мне кажется, слегка отстраненное. Ну, в общем-то, так и надо. Зачем ему в его и так непростой жизни оборотень? Скорее всего, он уже начал прощаться со мной.

— Как ты? — спрашивает он и неожиданно тянется меня обнять. Значит, еще не понял, чем ему грозит мое обращение.

— Сев, пожалуйста, уходи, — я вдруг чувствую страшную, почти неконтролируемую злость. — Убирайся! Оставь меня! — ору я на него.

Его и без того бледное лицо теряет последние краски.

— Хорошо, — цедит он сквозь зубы, — мне будет дозволено взять у тебя немного крови?

Ах, да! Его продвинутое зелье. А кровь и слюна оборотня могут существенно помочь при создании антидота. Только на это теперь я и годен. На ингредиенты.

Я молча протягиваю ему руку. Он разматывает повязку. Пристально смотрит на рваную рану в области запястья. Мне кажется или его на самом деле пробивает дрожь? Наверное, от отвращения. В следующую минуту в руках у него появляется маленький хрустальный флакончик, который он приставляет к все еще открытой ране. Флакончик быстро наполняется.

— Пожалуйста, не приходи ко мне больше, — шепчу я, еле сдерживая подступающие к глазам злые слезы. — Я не хочу тебя видеть…

К концу дня неутешительный диагноз подтвержден: ликантропия. Когда в следующем месяце луна войдет в полную фазу, я на одну ночь превращусь в зверя. Постепенно у меня обострятся слух, зрение и обоняние. Возможно — даже, скорее всего — я стану более вспыльчивым и раздражительным. Но пока я практически безопасен для окружающих. Приступы неконтролируемого гнева колдомедики гасят, литрами вливая в меня Умиротворяющий бальзам.

Ко мне начинают пускать посетителей. К сожалению или к счастью, тот, кого я сильнее всего хочу видеть и боюсь этой встречи просто до обморока, не приходит.

Зато появляется Рон.

— Твой Снейп реально крут, дружище. Пока мы все тут ахали да охали после поставленного тебе диагноза, он сразу куда-то свалил. Я еще тогда подумал: «Вот самообладание у мужика! Ты лежишь в изоляторе, весь искусанный гребаным оборотнем, с прогнозом хуже некуда, а ему — хоть бы что!» «А вчера, представляешь, он приволок прямо в Аврорат этого оборотня, который тебя… Струпьяра… Мертвого… Все обалдели — мы же через магию этого зверюги, пока тебя искали, никак пробиться не могли. С ума уже совсем посходили, а он… Вот так на раз. Никому ни слова не сказал, бросил труп и бегом в лабораторию — зелье варить.

«Кажется, я догадываюсь, для чего Северус брал у меня кровь, смешанную со слюной Струпьяра — для зелья Поиска. Однако совершенно не понятно, на что рассчитывал Струпьяр, после того как заразил меня ликантропией. Я бы на его месте моментально покинул страну, а лучше — и континент тоже. Неужели он думал, что Снейп простит его и оставит все как есть?» — проносится в моей голове, пока Рон продолжает знакомить меня с последними новостями:

— … Только, по-моему, ничего у него не выходит. Я слышал, как он орал на твоего заместителя, а тот всего-то и спросил, как продвигается работа…

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к стенке. Ясно. У Северуса не получается добиться результата.