Мой боггарт — луна

Значит, у нас нет будущего.

— Ну чего ты так переживаешь? — Рон неловко пытается похлопать меня по плечу. — Неужели боишься, что станешь изгоем, когда все узнают? Глупости! Ты же — национальное достояние. Тебя нельзя просто так списать со счетов, лишь потому, что раз в месяц ты будешь… не совсем ты. И с Авроратом, уверен, все утрясется. Люпин вот служит в Министерстве — и ничего… Гарри, ну не молчи! — в голосе Рона уже проскальзывают нотки обиды, а ранить лучшего друга мне абсолютно не хочется.

— Все в порядке, Рон, правда, — я стараюсь говорить спокойно и даже умудряюсь улыбнуться.

— Ну, ты отдыхай, отдыхай, — он примирительно пожимает мою здоровую руку, дверь закрывается, и я остаюсь в одиночестве.

Меня выписывают примерно через неделю. Днем. И я сразу же аппарирую в нашу с Северусом квартиру в Косом переулке. Точнее, теперь уже только его квартиру. Пока его нет дома, я торопливо собираю собственные нехитрые пожитки. Лишь бы он не вернулся! Но, конечно, не мне с моим потрясающим везением желать подобного! Северус появляется на пороге спальни, как раз когда я заканчиваю заталкивать в рюкзак свои старенькие джинсы. Прислоняется к косяку и складывает на груди руки в таком знакомом хогвартском жесте.

— Сбегаем, аврор Поттер? — усмешка выходит горькой.

— Так будет лучше для нас обоих, — твердо заявляю я, глядя в черные, бездонные, как сама ночь или как мое беспросветное будущее без него, глаза.

— Ты можешь выслушать меня, Гарри? — он пытается сделать шаг ко мне навстречу. Я вскидываю руку и упираюсь ладонью ему в грудь.

— Стой, Северус! Не надо ничего говорить. Я заражен, проклят, и я ухожу.

Я больше не могу стоять тут и смотреть на него, слушать его голос. Это невыносимо! Я аппарирую прямо из спальни и через миг валюсь на ковер в гостиной дома на площади Гриммо, заливая его кровью. Расщеп — дело не слишком приятное. Быстро стягиваю мгновенно промокшие от крови джинсы. Рана на бедре выглядит отвратительно: глубокая, почти до кости. Я уже собираюсь призвать из аптечки, которая хранится в этом доме по настоянию Северуса, экстракт бадьяна, когда рана начинает на моих глазах стремительно затягиваться, и я не знаю, что действует на меня тяжелее: первый в жизни расщеп или вновь приобретенная способность к моментальному регенерированию.

Я запечатываю камин и посылаю с совой в Аврорат прошение об отставке. Слоняюсь по дому, дурея от ничегонеделания. Пробую читать взятую в библиотеке книгу об оборотнях. Видимо, я выбрал неправильную литературу: от жутких подробностей интимной жизни моих новых сородичей меня начинает неудержимо рвать прямо в библиотеке. Спешно убираю за собой, пока сюда с ахами и вздохами не заявился Кричер. Как же хорошо, что я ушел. Вот зачем Северусу все это?!

У меня меняются вкусы: я и раньше-то не был любителем спиртного, теперь же меня от него просто с души воротит, зато я с большим удовольствием поглощаю бифштексы с кровью. Совсем как Билл Уизли. Вот кому повезло так повезло — отделался только шрамами!

В моих бесцельных блужданиях по Блэк-хаусу я натыкаюсь на боггарта. Увидев меня, он предсказуемо превращается в белый холодный диск луны. Я стою напротив него, и палочка дрожит в моей руке. Мне нечем его прогнать.

Северус несколько раз пытается вломиться в дом (поставленные мной щиты нещадно трещат, но выстаивают). Рон тоже пробует прорваться, но, естественно, безуспешно. Беременная очередным ребенком Гермиона прислушивается к голосу разума и решает не беспокоить новообращенного оборотня. Я со своей стороны усиливаю охранные чары и приказываю никого в особняк не впускать. Надеюсь, моя новая сущность не помешает Кричеру беспрекословно подчиняться переставшему быть человеком хозяину.

Глава 4

Приближается полнолуние, и я прошу Кричера запереть меня в одном из подвалов Блэк-хауса. Где-то за стеной находится ритуальный зал с его величественными сводами и алтарем из черного оникса. Но меня это не касается. Я отказался вступать в наследие Блэков. Дом просто принял Гарри Поттера, согласившись с завещанием Сириуса, а теперь я и вовсе не человек.

Вечер полнолуния. Я и не представлял, что будет так больно и так странно. Сущность оборотня обостряет все желания. Очень хочется пить… и трахаться. До одурения. Запах Северуса преследует меня, забиваясь в ноздри, как будто Снейп стоит совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Если бы так и было, я бы содрал с него одежду, облизал с ног до головы — собственный язык кажется мне шершавым, как наждачная бумага. Я бы вылизывал его член. Сосал, вбирая глубоко в горло, до самого основания. Заставил бы его сперва глухо стонать, а затем кричать в голос. Вцепившись руками в его бедра, довел бы его до безумия, до почти звериного воя, и не давал бы ему отстраниться, пока не почувствовал во рту вкус его спермы. Ни с чем не сравнимый вкус и запах любимого мужчины. Моего Северуса.