Мой боггарт — луна

— Не бойся. Мы оба этого хотим, — спокойно и властно говорит он. Призывает с дивана подушку, укладывается на ковер, все еще сжимая меня в объятиях, и приглашающе, я бы даже сказал, развратно, сгибает ноги в коленях и широко разводит их в стороны.

Возражать ему просто глупо, да я уже ничего и не соображаю от страсти. Только бы мне вовремя обуздать зверя и не наброситься на него!

Я зачерпываю маслянистую, приятно пахнущую цветущим апельсином субстанцию. Одна моя рука гладит его живот, спускается на бедра, ласкает член и яички, а другая в это же время массирует сжимающийся от прикосновений анус. Я делаю все крайне медленно. Мы никогда не обсуждали эту тему, но, по-моему, если у Северуса и был опыт в принимающей позиции, то очень давно, возможно, вообще до моего рождения.

Палец — даже один — входит с трудом, и впервые в жизни я начинаю готовить Северуса для меня. Раздвигать горячие, гладкие стеночки. Массировать его изнутри, стараясь задеть простату. Я вижу, когда мне это удается. Он вскрикивает и вскидывается, глубже насаживаясь на уже более свободно проникающий в него второй палец. На третьем он уже стонет и выгибается, и я понимаю, что пора. Мой собственный член истекает предсеменем. Я наношу щедрый слой смазки и, помня о том, что я не волк, а человек, осторожно, по сантиметру, вхожу в растянутый анус. Никаких резких движений. Никаких толчков. Я смотрю Северусу прямо в глаза и слежу, не расширяются ли от боли зрачки. Я был уверен, это только у него железный самоконтроль, но, оказывается, и я кое на что способен. Мой зверь рвется с цепи, но я натягиваю ее до предела и буквально слышу, как оборотень жалобно визжит, когда ментальный ошейник впивается ему в шею. Я вхожу до упора и замираю, пока Северус, сделавший несколько размеренных вдохов, не говорит мне таким же спокойным, как и раньше, лишь чуть более прерывистым голосом:

— Гарри, все в порядке… двигайся.

И, продолжая неотрывно глядеть на него, я немного отпускаю себя. А он просто-напросто сводит меня с ума, сжимая мой член в тесном горячем кольце мышц. Я вижу в его глазах столько нежности, что волк во мне совершенно затихает, а на его месте остается задыхающийся от любви человек. Я чувствую Северуса каждой клеточкой моего обновленного тела. Я растворяюсь в нем. Я думал, что мой оргазм будет подобен грозе или буре — такой же дикий и непредсказуемый, но он скорее подобен благодатному дождю в летний жаркий полдень.

И я вдруг абсолютно ясно — хотя разум туманит только что испытанное ни с чем не сравнимое наслаждение — осознаю, как мне помочь Северусу достичь пика разрядки.

Я осторожно выхожу из него и быстро перекатываюсь на спину, потянув его на себя. Снейп на минуту застывает в недоумении, боясь поверить, а потом счастливая улыбка озаряет его лицо. Едва заметным движением он призывает баночку с лубрикантом, и вот уже я ощущаю такое знакомое и столь любимое мной чувство наполненности им до краев, когда мы с ним становимся одним целым. Наверное, я скатываюсь в дешевый пафос, но для меня наш совместный оргазм — это не что иное, как гимн любви. Но что я понимаю в этой жизни? Мне всего двадцать пять лет, я дважды выжил после убивающего заклятия, и я — новообращенный оборотень…

Вместо эпилога

Незаметно проходит полгода. Впрочем, для меня, живущего с некоторых пор по лунному календарю, время летит чуть быстрее, чем для Северуса.

Меня вызывает Кингсли и предлагает вернуться из затянувшегося отпуска на службу в Аврорат. С появившимися у меня теперь способностями я в состоянии по запаху без труда отыскать любого преступника, а ночью вижу так же хорошо, как днем, без всякого Люмоса. Я благодарен Министру, но отвечаю отказом — все-таки за неделю до полнолуния я становлюсь несколько непредсказуемым. Да и подстраивать наши рейды под лунный цикл немного… проблематично. В общем, я присоединяюсь к Люпину в Отделе по связям с магическими существами, каковыми мы оба и являемся. Отношения Ремуса с женой и двумя детьми вселяют в меня оптимизм, что и оборотни могут быть счастливы.

Через два месяца после моего возвращения в наш с Северусом дом в Косом переулке мы заключаем брак. Гражданский. Не магический. Магия не признает во мне человека, в отличие от Северуса.

Он любит меня даже в волчьем обличье, и мой зверь, похоже, совершенно покорен им. В полнолуние, стоит Снейпу зайти в мою комнату, волк (то есть я) кидается к нему, лижет руки и лицо, преданно заглядывает в глаза и ждет, когда его приласкают.

В последнее время Северус вплотную приблизился к прорыву в работе над новым зельем, способным вернуть мне человеческую природу. Может быть, еще месяц-два — и странный альфа-самец во мне, готовый нередко уступить первенство в постели, уйдет в небытие. А то Северус иногда полусерьезно ворчит, что я совсем слетел с тормозов, и жалуется на мой неуемный сексуальный аппетит. Жалуется, а у самого глаза лучатся счастьем.