Фандом: Доктор Кто, Светлячок, Люди в чёрном. В дельфинарии проводили эксперимент: по команде дельфин должен был свистнуть, и только тогда получить рыбу. Сначала дельфин игнорировал команды, но потом разобрался, что от него хотят, и стал свистеть. Однако, когда ученые прослушали запись, то обнаружили, что на самом деле дельфин свистел при каждой команде, с самого начала, постепенно понижая частоты, пока не достиг пределов слышимости человеческого уха.
Добавить в моё избранное
231 мин, 45 сек 12668
Мортимусу очень захотелось чего-нибудь пнуть. Или кого-нибудь. И как теперь быть? Что делать?
В этот момент кто-то дотронулся до его плеча, и Мортимус резко обернулся.
За спиной стоял тот самый улыбчивый парень в шинели, сейчас почему-то казавшийся неприятно похожим на Крайчека.
— Хотел сказать спасибо за выпивку, Боб, — произнес он безо всякой благодарности в голосе и подмигнул.
Мортимус скривился. Вот еще! Делать ему сейчас нечего, общаться с какими-то дурацкими назойливыми людьми!
— Называй меня «мистер Бертрам», — сказал он. — Мы, кажется, не пили…
Из-под обшлага шинели выглядывал край грубого кожаного браслета, до крайности напоминающего…
— На брудершафт, — закончил Мортимус.
Напоминающего футляр манипулятора временной воронки! Вот, вот именно это он и хотел сказать самому себе!
— Но это можно исправить, мой дорогой друг, — добавил Мортимус и широко улыбнулся. — Все на свете можно исправить, если знать, как.
Все танцхоллы вселенной одинаковы. Толпа, ритмично двигающаяся в такт зашкаливающе громкой музыке, толчея, веселье, феромоны. Если бы не приходилось оставаться трезвым, от этого сочетания можно было даже получить удовольствие. Но увы. Не сейчас.
Мортимус улыбнулся еще шире и кивнул. Кивать надо было вовремя. Улыбаться — тоже, и желательно правильно, а не так, как хотелось. Что ж, за все надо платить.
— Какая жалость, что у меня дела, — сказал его собеседник, который назвался капитаном Джеком Харкнессом. Имя, конечно, насквозь фальшивое, как и звание. — И такие дела, которые никак не перенесешь.
Он демонстративно посмотрел на часы, подняв брови, и широко, обезоруживающе улыбнулся.
— Но ради такого приятного общения я готов отложить их часа на два-три, хотя у меня и очень мало времени, знаешь ли. Очень ответственная и опасная работа, а поручить могут только мне одному.
Мортимус кивнул, подгадав момент, и едва сдержал скептическое хмыканье. Времени у него мало, надо же, с манипулятором воронки! Этот парень врал, как дышал, пытаясь пустить пыль в глаза — это очень раздражало, но одновременно развязывало руки. О Господи, наконец-то кому-то можно врать, совершенно не опасаясь моментальных обвинений во лжи, не только ради дела, но и из любви к искусству!
— Не стоит, мой друг, не стоит, — сказал максимально светским тоном Мортимус и откинулся на спинку хлипкого стула. — Работодатели так непостоянны! Что сегодня поручают только тебе, то завтра отдают на откуп тем, кто готов на меньшую оплату. Если ты так спешишь…
Харкнесс расправил плечи, приосанился и покачал головой.
— Все равно никто не сделает этого лучше, чем я. Подождут… А ты чем занимаешься, Боб?
Мортимус поднял глаза к потолку. Чем же он занимается…
— Я коммивояжер, — сказал он и, не сдержавшись, расплылся в улыбке. — Мотаюсь то там, то сям. Работа такая, мотаться — таких, как я, ноги кормят.
Харкнесс, облокотившись о стол, нырнул вперед и пристально посмотрел Мортимусу в глаза. Тот не отвел взгляда, продолжая улыбаться.
— Да ну? — медленно произнес Харкнесс. — Что-то мне кажется, что для коммивояжера ты слишком… успешен.
— Я очень успешный коммивояжер, — ответил, не задумываясь, Мортимус. — Настоящий профессионал, между прочим, да, мой друг.
Харкнесс расхохотался, запрокинув голову, и его ярко-голубые глаза насмешливо блеснули.
— Чем же ты, в таком случае, торгуешь? И разве ты не должен был попробовать продать это мне?
Мортимус быстро наклонился вперед и улыбнулся шире, не сводя с этого нахала глаз. Тщеславие — весьма удобный недостаток, но не в этом случае, кажется. Очень уж не хотелось глупо кивать и восхищаться. Еще чего! Обойдется. Манипулятор можно получить, и не унижаясь перед этим недопустимо наглым человеком.
— Мы с тобой, дружище, недостаточно хорошо знакомы, чтобы я просто взял и продал тебе то, чем торгую, — сказал он, скалясь в улыбке. — Может быть, потом.
— Так ты занят этим вечером? — спросил Харкнесс, неожиданно сменив тему.
Мортимус задумчиво прикусил губу.
— М-м-м… Еще часа два назад я бы сказал, что да. Но, кажется, именно сейчас я совершенно свободен.
Для разнообразия это была чистая правда, но и ее можно было подать под совершенно особым соусом. Нет, пожалуй, этот фальшивый капитан — настоящая находка! Если бы он не выказывал своего внимания так назойливо, и если бы Мортимусу не нужен был его манипулятор, можно было пригласить Харкнесса попутешествовать — а то подчеркнутая правильность Сека иногда раздражала просто-таки до печенок, не считая того, что далек-чистоплюй терпеть не мог, когда «искажали информацию». Зато сам взял и угнал ТАРДИС, по сути, просто украл суперценное транспортное средство — и, скорее всего, по чистой глупости и рассеянности. Что еще хуже. Хотя…
В этот момент кто-то дотронулся до его плеча, и Мортимус резко обернулся.
За спиной стоял тот самый улыбчивый парень в шинели, сейчас почему-то казавшийся неприятно похожим на Крайчека.
— Хотел сказать спасибо за выпивку, Боб, — произнес он безо всякой благодарности в голосе и подмигнул.
Мортимус скривился. Вот еще! Делать ему сейчас нечего, общаться с какими-то дурацкими назойливыми людьми!
— Называй меня «мистер Бертрам», — сказал он. — Мы, кажется, не пили…
Из-под обшлага шинели выглядывал край грубого кожаного браслета, до крайности напоминающего…
— На брудершафт, — закончил Мортимус.
Напоминающего футляр манипулятора временной воронки! Вот, вот именно это он и хотел сказать самому себе!
— Но это можно исправить, мой дорогой друг, — добавил Мортимус и широко улыбнулся. — Все на свете можно исправить, если знать, как.
Все танцхоллы вселенной одинаковы. Толпа, ритмично двигающаяся в такт зашкаливающе громкой музыке, толчея, веселье, феромоны. Если бы не приходилось оставаться трезвым, от этого сочетания можно было даже получить удовольствие. Но увы. Не сейчас.
Мортимус улыбнулся еще шире и кивнул. Кивать надо было вовремя. Улыбаться — тоже, и желательно правильно, а не так, как хотелось. Что ж, за все надо платить.
— Какая жалость, что у меня дела, — сказал его собеседник, который назвался капитаном Джеком Харкнессом. Имя, конечно, насквозь фальшивое, как и звание. — И такие дела, которые никак не перенесешь.
Он демонстративно посмотрел на часы, подняв брови, и широко, обезоруживающе улыбнулся.
— Но ради такого приятного общения я готов отложить их часа на два-три, хотя у меня и очень мало времени, знаешь ли. Очень ответственная и опасная работа, а поручить могут только мне одному.
Мортимус кивнул, подгадав момент, и едва сдержал скептическое хмыканье. Времени у него мало, надо же, с манипулятором воронки! Этот парень врал, как дышал, пытаясь пустить пыль в глаза — это очень раздражало, но одновременно развязывало руки. О Господи, наконец-то кому-то можно врать, совершенно не опасаясь моментальных обвинений во лжи, не только ради дела, но и из любви к искусству!
— Не стоит, мой друг, не стоит, — сказал максимально светским тоном Мортимус и откинулся на спинку хлипкого стула. — Работодатели так непостоянны! Что сегодня поручают только тебе, то завтра отдают на откуп тем, кто готов на меньшую оплату. Если ты так спешишь…
Харкнесс расправил плечи, приосанился и покачал головой.
— Все равно никто не сделает этого лучше, чем я. Подождут… А ты чем занимаешься, Боб?
Мортимус поднял глаза к потолку. Чем же он занимается…
— Я коммивояжер, — сказал он и, не сдержавшись, расплылся в улыбке. — Мотаюсь то там, то сям. Работа такая, мотаться — таких, как я, ноги кормят.
Харкнесс, облокотившись о стол, нырнул вперед и пристально посмотрел Мортимусу в глаза. Тот не отвел взгляда, продолжая улыбаться.
— Да ну? — медленно произнес Харкнесс. — Что-то мне кажется, что для коммивояжера ты слишком… успешен.
— Я очень успешный коммивояжер, — ответил, не задумываясь, Мортимус. — Настоящий профессионал, между прочим, да, мой друг.
Харкнесс расхохотался, запрокинув голову, и его ярко-голубые глаза насмешливо блеснули.
— Чем же ты, в таком случае, торгуешь? И разве ты не должен был попробовать продать это мне?
Мортимус быстро наклонился вперед и улыбнулся шире, не сводя с этого нахала глаз. Тщеславие — весьма удобный недостаток, но не в этом случае, кажется. Очень уж не хотелось глупо кивать и восхищаться. Еще чего! Обойдется. Манипулятор можно получить, и не унижаясь перед этим недопустимо наглым человеком.
— Мы с тобой, дружище, недостаточно хорошо знакомы, чтобы я просто взял и продал тебе то, чем торгую, — сказал он, скалясь в улыбке. — Может быть, потом.
— Так ты занят этим вечером? — спросил Харкнесс, неожиданно сменив тему.
Мортимус задумчиво прикусил губу.
— М-м-м… Еще часа два назад я бы сказал, что да. Но, кажется, именно сейчас я совершенно свободен.
Для разнообразия это была чистая правда, но и ее можно было подать под совершенно особым соусом. Нет, пожалуй, этот фальшивый капитан — настоящая находка! Если бы он не выказывал своего внимания так назойливо, и если бы Мортимусу не нужен был его манипулятор, можно было пригласить Харкнесса попутешествовать — а то подчеркнутая правильность Сека иногда раздражала просто-таки до печенок, не считая того, что далек-чистоплюй терпеть не мог, когда «искажали информацию». Зато сам взял и угнал ТАРДИС, по сути, просто украл суперценное транспортное средство — и, скорее всего, по чистой глупости и рассеянности. Что еще хуже. Хотя…
Страница 24 из 67
