Фандом: Доктор Кто, Светлячок, Люди в чёрном. В дельфинарии проводили эксперимент: по команде дельфин должен был свистнуть, и только тогда получить рыбу. Сначала дельфин игнорировал команды, но потом разобрался, что от него хотят, и стал свистеть. Однако, когда ученые прослушали запись, то обнаружили, что на самом деле дельфин свистел при каждой команде, с самого начала, постепенно понижая частоты, пока не достиг пределов слышимости человеческого уха.
Добавить в моё избранное
231 мин, 45 сек 12669
Подумав, что в этом Сек до ужаса похож на Доктора, Мортимус скривил губы.
— А, так твой партнер все-таки тебя бортанул, — сказал Харкнесс.
— Кто еще кого бортанул, — тут же парировал Мортимус. — Я сам его выставил. Он мне надоел. Убийственно скучное создание!
Музыка стихла, танцующие стали возвращаться за столики, и конферансье завел свою однообразную болтовню. Официантка принесла новые коктейли — не «Грызлодер», конечно, какую-то липко-сладкую мерзость с бумажными зонтиками, — и Мортимус, выбросив соломинку, осушил высокий стакан в несколько глотков. Джек последовал его примеру и, громко стукнув пустым бокалом по столу, рассмеялся.
— А ты пьешь почти как я, — сказал он.
— На самом деле, мой друг, все обстоит в точности наоборот, — отозвался Мортимус. — Это ты пьешь почти как я.
К сожалению. План, в котором Мортимус должен был снять браслет с пьяного бесчувственного тела, разваливался на глазах. Харкнесс не пьянел — может быть, слегка хмелел, но, несмотря на количество выпитого, оставался в полном сознании. Мортимус на секунду даже заподозрил, что тот может быть таймлордом, попытался коснуться его разумом — но нет, ничего похожего. Обычный человек, разве что очень стойкий к алкоголю. Бывает. Особенно в этом столетии.
Что ж, придется избавить его от браслета другим, более рискованным способом.
Оркестранты, стоявшие на невысоком подиуме посреди зала, настраивали инструменты — причудливая смесь классической акустики, электроники и гравитационки, — рассогласованные звуки и сами складывались в подобие мелодии. Конферансье продолжал забалтывать толпу, которая то и дело отзывалась на его слова одобрительным ревом и топотом.
— Потому что сейчас, — конферансье повысил голос, перекрывая гул, и Мортимус непроизвольно прислушался, — для вас, дорогие гости, начинается… то, чего вы ждали весь этот вечер! Самая знаменитая… во всей галактике… дискотека… восьмидесятых!
Толпа в один голос взревела, а конферансье поднял руки и помахал ими, как боксер, выходящий на ринг. Мортимус скривился. Если и существовало во вселенной что-то, чего он не любил сильнее всего, если не считать ханжей и далеков, то это дискотека восьмидесятых.
— Танцуешь? — спросил его Харкнесс и подмигнул.
Мортимус тяжело вздохнул. И ведь придется танцевать под эту электронную мерзость с однообразным, унылым ритмом!
— Терпеть не могу диско, — сказал он.
Харкнесс пристально посмотрел на него и вдруг расхохотался.
— Ты здесь нечасто бываешь, сразу видно, — начал он, и тут оркестр заиграл очень, очень знакомую мелодию. Не имевшую, конечно, никакого отношения к восьмидесятым.
— Они совершенно не разбираются в той эпохе, — презрительно скривившись, проговорил Мортимус. — Это же «Розовая пантера». Восьмидесятые? Пф!
— Тоже любишь двадцатый век? — Харкнесс прищурился и встал. — Так ты танцуешь?
Мортимус тоже встал и, наклонив голову набок, смерил фальшивого капитана взглядом. Так, так… Раз уж не удалось напоить, придется реализовывать другой план. План, для которого был важен довольно тесный контакт. Что ж, можно попробовать.
— Неужели ты умеешь танцевать фокстрот? Что-то слабо верится, мой друг.
— А ты проверь, Бобби.
— Не называй меня «Бобби»! — прошипел Мортимус и взял протянутую руку. — Вести буду я, понял?
Вместо ответа Джек ухмыльнулся и потащил его за собой. Толпа тут же обступила их — конечно, никто из этих идиотов танцевать не умел, они бессмысленно топтались на месте, цепляясь друг другу за шею, кто-то дрыгал ногами, кто-то просто кружился. Но Харкнесс действительно умел танцевать фокстрот, и через минуту танцующие расступились вокруг них, освобождая место.
— Хватит, — негромко произнес Мортимус, глядя Харкнессу в глаза — а тот не отводил взгляда, пялился и улыбался по все тридцать два. И, надо признать, ни разу не наступил на ногу! — Мы же договорились: веду я!
Он перехватил инициативу, но Джек тут же мотнул головой и пошел в наступление. Мортимус крепче сжал руки и зло усмехнулся, разворачивая его в другую сторону. Больше всего это было похоже на какую-то дуэль, а не на танец, и это было здорово!
— Договоренности просто созданы для того, чтобы их нарушали, — сказал Джек, — жаль, что это не танго.
— Ты и танго умеешь? — Мортимус закусил губу: музыка ускорилась, но Джек не отставал и не сбивался с ритма.
— Ага, — тяжело дыша, ответил Джек. — А ты?
— Пф! Сколько угодно.
— Коммивояжер, говоришь?
— Сомневаешься?
— Еще как.
— Зря, — усмехнулся Мортимус. — Очень… даже… зря, мой дорогой друг.
Мелодия снова замедлилась. Вокруг них образовалось приличное пустое место, но Мортимус решил, что это не имеет значения. Надо было добыть манипулятор, и самый удобный для этого момент как раз настал.
— А, так твой партнер все-таки тебя бортанул, — сказал Харкнесс.
— Кто еще кого бортанул, — тут же парировал Мортимус. — Я сам его выставил. Он мне надоел. Убийственно скучное создание!
Музыка стихла, танцующие стали возвращаться за столики, и конферансье завел свою однообразную болтовню. Официантка принесла новые коктейли — не «Грызлодер», конечно, какую-то липко-сладкую мерзость с бумажными зонтиками, — и Мортимус, выбросив соломинку, осушил высокий стакан в несколько глотков. Джек последовал его примеру и, громко стукнув пустым бокалом по столу, рассмеялся.
— А ты пьешь почти как я, — сказал он.
— На самом деле, мой друг, все обстоит в точности наоборот, — отозвался Мортимус. — Это ты пьешь почти как я.
К сожалению. План, в котором Мортимус должен был снять браслет с пьяного бесчувственного тела, разваливался на глазах. Харкнесс не пьянел — может быть, слегка хмелел, но, несмотря на количество выпитого, оставался в полном сознании. Мортимус на секунду даже заподозрил, что тот может быть таймлордом, попытался коснуться его разумом — но нет, ничего похожего. Обычный человек, разве что очень стойкий к алкоголю. Бывает. Особенно в этом столетии.
Что ж, придется избавить его от браслета другим, более рискованным способом.
Оркестранты, стоявшие на невысоком подиуме посреди зала, настраивали инструменты — причудливая смесь классической акустики, электроники и гравитационки, — рассогласованные звуки и сами складывались в подобие мелодии. Конферансье продолжал забалтывать толпу, которая то и дело отзывалась на его слова одобрительным ревом и топотом.
— Потому что сейчас, — конферансье повысил голос, перекрывая гул, и Мортимус непроизвольно прислушался, — для вас, дорогие гости, начинается… то, чего вы ждали весь этот вечер! Самая знаменитая… во всей галактике… дискотека… восьмидесятых!
Толпа в один голос взревела, а конферансье поднял руки и помахал ими, как боксер, выходящий на ринг. Мортимус скривился. Если и существовало во вселенной что-то, чего он не любил сильнее всего, если не считать ханжей и далеков, то это дискотека восьмидесятых.
— Танцуешь? — спросил его Харкнесс и подмигнул.
Мортимус тяжело вздохнул. И ведь придется танцевать под эту электронную мерзость с однообразным, унылым ритмом!
— Терпеть не могу диско, — сказал он.
Харкнесс пристально посмотрел на него и вдруг расхохотался.
— Ты здесь нечасто бываешь, сразу видно, — начал он, и тут оркестр заиграл очень, очень знакомую мелодию. Не имевшую, конечно, никакого отношения к восьмидесятым.
— Они совершенно не разбираются в той эпохе, — презрительно скривившись, проговорил Мортимус. — Это же «Розовая пантера». Восьмидесятые? Пф!
— Тоже любишь двадцатый век? — Харкнесс прищурился и встал. — Так ты танцуешь?
Мортимус тоже встал и, наклонив голову набок, смерил фальшивого капитана взглядом. Так, так… Раз уж не удалось напоить, придется реализовывать другой план. План, для которого был важен довольно тесный контакт. Что ж, можно попробовать.
— Неужели ты умеешь танцевать фокстрот? Что-то слабо верится, мой друг.
— А ты проверь, Бобби.
— Не называй меня «Бобби»! — прошипел Мортимус и взял протянутую руку. — Вести буду я, понял?
Вместо ответа Джек ухмыльнулся и потащил его за собой. Толпа тут же обступила их — конечно, никто из этих идиотов танцевать не умел, они бессмысленно топтались на месте, цепляясь друг другу за шею, кто-то дрыгал ногами, кто-то просто кружился. Но Харкнесс действительно умел танцевать фокстрот, и через минуту танцующие расступились вокруг них, освобождая место.
— Хватит, — негромко произнес Мортимус, глядя Харкнессу в глаза — а тот не отводил взгляда, пялился и улыбался по все тридцать два. И, надо признать, ни разу не наступил на ногу! — Мы же договорились: веду я!
Он перехватил инициативу, но Джек тут же мотнул головой и пошел в наступление. Мортимус крепче сжал руки и зло усмехнулся, разворачивая его в другую сторону. Больше всего это было похоже на какую-то дуэль, а не на танец, и это было здорово!
— Договоренности просто созданы для того, чтобы их нарушали, — сказал Джек, — жаль, что это не танго.
— Ты и танго умеешь? — Мортимус закусил губу: музыка ускорилась, но Джек не отставал и не сбивался с ритма.
— Ага, — тяжело дыша, ответил Джек. — А ты?
— Пф! Сколько угодно.
— Коммивояжер, говоришь?
— Сомневаешься?
— Еще как.
— Зря, — усмехнулся Мортимус. — Очень… даже… зря, мой дорогой друг.
Мелодия снова замедлилась. Вокруг них образовалось приличное пустое место, но Мортимус решил, что это не имеет значения. Надо было добыть манипулятор, и самый удобный для этого момент как раз настал.
Страница 25 из 67
