Фандом: Шерлок BBC. Конечно Грег хотел. У него от Мая с самой первой встречи крышу сносило. Продлилась-то она каких-нибудь пятнадцать минут, причем тот за все это время, кроме как поздороваться и попрощаться, и рта не раскрыл.
Добавить в моё избранное
30 мин, 57 сек 17595
— Итак, значит, ты к нему ходил? — спросила Кейт, встряхивая светлыми мелкими кудрями, решительно натягивая на свои длинные красивые руки резиновые перчатки и вооружаясь внушительной губкой для мытья посуды.
— С чего это ты так решила? — Грег прошел с веранды к ней в кухню, поставил грязные тарелки к раковине. Нашарил мутным взглядом на полке с маминым сервизом пачку сигарет.
— Ты удваиваешь количество курева в те дни, когда встречаешься с ним. Я тоже полицейская, — ухмыльнулась Кейт, — помнишь? — И посерьезнела: — Нельзя же, в самом деле, так позволять с собой обращаться, Грег. Ты лег ему ковриком под ноги и ждешь, что в один прекрасный день он опять тебя заметит, только коврики никогда не замечают.
Грег вытащил сигарету из пачки, оглянулся на хмурящееся небо, раскопал среди сваленных на продавленном диване в углу вещей прожженный свитер и накинул его на плечи. Ухмыльнулся:
— Спасибо, дорогая кузина. Нет, в самом деле, спасибо. В этот раз ты удержалась от упоминания того, что он меня бросил двадцать лет назад.
Кейт вздохнула:
— Грег, ну ты ненормальный, ей-богу. Каждому очевидно, что такие вещи не прощают. Сколько ты будешь ждать еще? Вторые двадцать лет?
Он пожевал сигарету, вынул:
— Только я не каждый.
— Господи, ну посмотри ты уже в глаза реальности! — взбеленилась Кейт, со стуком опуская в раковину очередную порцию тарелок. — Ты прямо как в том сериале, как там его, с этими двумя женщинами-детективами. Он уж ей и что она вонючая сказал, и жена у него обнаружилась с детьми, и замешан он уже черт знает в чем, а потом он возвращается, потому что боится, что она его сдаст, вешает ей тонны лапши на уши, и она опять прыгает к нему в постель.
— Топорно, кузина. Мне-то лапшу на уши никто не вешает.
— Да ты вообще! — Она сердито заходила туда-сюда губкой по тарелке.
Грег задержался в дверях, раздумывая, выходить или не выходить. А что, если простудится? А простужаться нельзя. Ладно бы речь шла о чем-то другом, но тут задание Майкрофта. Вернулся.
— Видишь ли, дорогая кузина Кейт, мне нет дела до того, можно прощать такие вещи или нельзя. Но мне есть дело до того, что я хочу. — Он ухмыльнулся. — Даже если это что-то притворяется, что не хочет меня. Ну серьезно — я же добью его! Вернусь и добью. Я и двадцать лет назад, когда еще не знал, кто он такой, знал, что он никуда от меня не денется. А куда теперь-то?
— Это ты скорей денешься от него! — Кейт выругалась. — Думаешь, я не понимаю, что ты затеял что-то опасное? Ты не стал бы видеться на одной неделе сразу со мной, Мэтью, Эвелин, если бы…
Он махнул рукой и ушел на веранду. Облокотился на поручень, разглядывая дорогу, убегающую с холма вниз, к деревенским домикам, вспоминая.
Это ведь Май научил. Всегда такой спокойный, он хватался за голову и почти кричал, когда Грег отказывался даже от того, чтобы тот вносил две трети платы за квартиру: «Что значит можно? Что значит нельзя? Какое это имеет значение? Можно и нельзя меняются в зависимости от стран, от века, от слоя общества. Мужчине и мужчине нельзя было жить вместе до 67-го года. Имеет значение только то, что ты хочешь. Ты хочешь жить со мной? Скажи мне, глядя в глаза — ты хочешь жить со мной?»
Конечно Грег хотел. У него от Мая с самой первой встречи крышу сносило. Продлилась-то она каких-нибудь пятнадцать минут, причем тот за все это время, кроме как поздороваться и попрощаться, и рта не раскрыл. И эти льдинки в голубых глазах! Но Грег-то уже хорошо знал к тому моменту — все-таки девчонок перебывало в его постели за эти годы! — что такие вот неприступные, высокомерные, они, как правило, самые ранимые. Потому что тем, которые не ранимые, нет необходимости выстраивать такой фасад. И знал, конечно, что иногда можно этот фасад расплавить, взять напором. Ну, если ты сам достаточно жаркий. Наивный, в общем, — предполагал, что его собственного жара им с Майкрофтом хватит на двоих.
Он помнил, как забрался к Кейт на балкон — ей тогда было еще четырнадцать, и они курили молча, глядя на море, а он гадал, каким будет Джинджер, если его расшевелить.
— Вот увидишь, я его достану! Он будет моим, — говорил Грег, хотя на самом деле, конечно, это была глупая бравада. Кто он этому холеному лондонцу, может быть, вообще аристократу? Грег ведь даже имени его не знал. То есть знал только то, под которым его представили — Стэн. Но, понятное дело, имя агента так просто не будут раскрывать первому встречному. Да и не шло это имя ему абсолютно. Так что Грег с первых минут мысленно окрестил его Джинджером — на голове у Мая волосы были темные, с еле заметным рыжим отливом, а вот на запястьях — куда светлее… ох… Запястья он с самого начала разглядел, и при мысли о них сладко наливалось тяжестью в паху. Какие идеи ему только в голову не приходили, что можно вытворять с этими запястьями.
Как бы то ни было, но он поставил на эту лошадку и не проиграл.
— С чего это ты так решила? — Грег прошел с веранды к ней в кухню, поставил грязные тарелки к раковине. Нашарил мутным взглядом на полке с маминым сервизом пачку сигарет.
— Ты удваиваешь количество курева в те дни, когда встречаешься с ним. Я тоже полицейская, — ухмыльнулась Кейт, — помнишь? — И посерьезнела: — Нельзя же, в самом деле, так позволять с собой обращаться, Грег. Ты лег ему ковриком под ноги и ждешь, что в один прекрасный день он опять тебя заметит, только коврики никогда не замечают.
Грег вытащил сигарету из пачки, оглянулся на хмурящееся небо, раскопал среди сваленных на продавленном диване в углу вещей прожженный свитер и накинул его на плечи. Ухмыльнулся:
— Спасибо, дорогая кузина. Нет, в самом деле, спасибо. В этот раз ты удержалась от упоминания того, что он меня бросил двадцать лет назад.
Кейт вздохнула:
— Грег, ну ты ненормальный, ей-богу. Каждому очевидно, что такие вещи не прощают. Сколько ты будешь ждать еще? Вторые двадцать лет?
Он пожевал сигарету, вынул:
— Только я не каждый.
— Господи, ну посмотри ты уже в глаза реальности! — взбеленилась Кейт, со стуком опуская в раковину очередную порцию тарелок. — Ты прямо как в том сериале, как там его, с этими двумя женщинами-детективами. Он уж ей и что она вонючая сказал, и жена у него обнаружилась с детьми, и замешан он уже черт знает в чем, а потом он возвращается, потому что боится, что она его сдаст, вешает ей тонны лапши на уши, и она опять прыгает к нему в постель.
— Топорно, кузина. Мне-то лапшу на уши никто не вешает.
— Да ты вообще! — Она сердито заходила туда-сюда губкой по тарелке.
Грег задержался в дверях, раздумывая, выходить или не выходить. А что, если простудится? А простужаться нельзя. Ладно бы речь шла о чем-то другом, но тут задание Майкрофта. Вернулся.
— Видишь ли, дорогая кузина Кейт, мне нет дела до того, можно прощать такие вещи или нельзя. Но мне есть дело до того, что я хочу. — Он ухмыльнулся. — Даже если это что-то притворяется, что не хочет меня. Ну серьезно — я же добью его! Вернусь и добью. Я и двадцать лет назад, когда еще не знал, кто он такой, знал, что он никуда от меня не денется. А куда теперь-то?
— Это ты скорей денешься от него! — Кейт выругалась. — Думаешь, я не понимаю, что ты затеял что-то опасное? Ты не стал бы видеться на одной неделе сразу со мной, Мэтью, Эвелин, если бы…
Он махнул рукой и ушел на веранду. Облокотился на поручень, разглядывая дорогу, убегающую с холма вниз, к деревенским домикам, вспоминая.
Это ведь Май научил. Всегда такой спокойный, он хватался за голову и почти кричал, когда Грег отказывался даже от того, чтобы тот вносил две трети платы за квартиру: «Что значит можно? Что значит нельзя? Какое это имеет значение? Можно и нельзя меняются в зависимости от стран, от века, от слоя общества. Мужчине и мужчине нельзя было жить вместе до 67-го года. Имеет значение только то, что ты хочешь. Ты хочешь жить со мной? Скажи мне, глядя в глаза — ты хочешь жить со мной?»
Конечно Грег хотел. У него от Мая с самой первой встречи крышу сносило. Продлилась-то она каких-нибудь пятнадцать минут, причем тот за все это время, кроме как поздороваться и попрощаться, и рта не раскрыл. И эти льдинки в голубых глазах! Но Грег-то уже хорошо знал к тому моменту — все-таки девчонок перебывало в его постели за эти годы! — что такие вот неприступные, высокомерные, они, как правило, самые ранимые. Потому что тем, которые не ранимые, нет необходимости выстраивать такой фасад. И знал, конечно, что иногда можно этот фасад расплавить, взять напором. Ну, если ты сам достаточно жаркий. Наивный, в общем, — предполагал, что его собственного жара им с Майкрофтом хватит на двоих.
Он помнил, как забрался к Кейт на балкон — ей тогда было еще четырнадцать, и они курили молча, глядя на море, а он гадал, каким будет Джинджер, если его расшевелить.
— Вот увидишь, я его достану! Он будет моим, — говорил Грег, хотя на самом деле, конечно, это была глупая бравада. Кто он этому холеному лондонцу, может быть, вообще аристократу? Грег ведь даже имени его не знал. То есть знал только то, под которым его представили — Стэн. Но, понятное дело, имя агента так просто не будут раскрывать первому встречному. Да и не шло это имя ему абсолютно. Так что Грег с первых минут мысленно окрестил его Джинджером — на голове у Мая волосы были темные, с еле заметным рыжим отливом, а вот на запястьях — куда светлее… ох… Запястья он с самого начала разглядел, и при мысли о них сладко наливалось тяжестью в паху. Какие идеи ему только в голову не приходили, что можно вытворять с этими запястьями.
Как бы то ни было, но он поставил на эту лошадку и не проиграл.
Страница 1 из 8
