Фандом: Шерлок BBC. Конечно Грег хотел. У него от Мая с самой первой встречи крышу сносило. Продлилась-то она каких-нибудь пятнадцать минут, причем тот за все это время, кроме как поздороваться и попрощаться, и рта не раскрыл.
Добавить в моё избранное
30 мин, 57 сек 17609
Сделал еще несколько движений вверх-вниз, прикрыв глаза. Потом явно нехотя слез, пошел куда-то — смазку искать, догадался Грег. Он хотел было подсказать, что в ванной есть крем, но Май, конечно, оказался запасливым, как всегда. Принес что-то специальное, пояснил: — По дороге заехал в секс-шоп.
Майкрофт медленно развел его ноги, гладил коленки и под коленками, сначала помассировал ступни, разминая пальцы, потом принялся целовать аккуратно лодыжки, икры. Грег ерзал от нетерпения, и Май наконец сжалился, облил его где надо смазкой и принялся исследовать своими длиннющими пальцами. Между острыми спазмами удовольствия, приводящими к полоумным выкрикам, Грег вспомнил, что Май раньше подготовку не делал никогда, всегда просто ставил перед фактом, мол, теперь его очередь, и как бы намекал тем самым, чтоб Грег подготовился сам. А теперь делал это так легко, естественно, смотрел на него затуманенными глазами, облизывал губы, иногда прикасался к собственному члену, делая пару движений рукой, размазывая по нему предэякулят. По плечам, по груди Мая стекали крупные капли пота.
— Сколько лет?
— Двадцать два года, девять месяцев, две недели и один день.
Майкрофт уставился на него, прекратив двигать пальцами, резко вытащил их.
— Ну, плюс минус пару недель, — ухмыльнулся Грег.
Тот только вздохнул, потом кивнул, забрался на диван, развел его ноги, подхватывая под колени, и вошел. Зрелище было незабываемым. И ощущения тоже. Май в нем, до самых яиц, да еще лицом к лицу… Грега било крупной дрожью, снаружи, изнутри, он чуть не выл от невозможности податься вперед — не в этой позе, но Май, входя, придавливал его как следует, и Грег крутил задом во все стороны, как заправская шлюха, пытаясь ощутить член в себе еще сильнее, и, особенно когда удавалось, поскуливал, всхлипывал, рычал. С него тоже тек пот, они оба были скользкие, а Грег чувствовал себя — нет, не принадлежавшим Майкрофту — просто собой, которого любили и которому от этого было очень хорошо. Потом Май на секунду остановился и посмотрел на него, будто спрашивая, можно ли. Но Грег протупил и понял, только когда Май кивнул самому себе и сорвался в бешеные, рваные толчки, и от них некуда было деться ему, распяленному, втраханному в диван. И, конечно, он уже ни чувствовать, ни думать не мог вообще, только подался навстречу волне, закручивающейся одновременно внутри — там, где он соприкасался с Маем — и внизу живота, волне, рассылающей по всему телу огненные искры, закручивающейся, закручивающейся — и взорвавшейся наконец, и обрушившейся на него изнутри расплавленным дождем. Он вопил сам и каким-то чудом слышал, как кричал Май, и пытался и не мог выбраться на его голос из этого водоворота.
А потом — потом наступил тишина, и Май обвалился на него, вздыхая и смеясь, и размазывая по щекам слезы. И Грегу тоже хотелось смеяться и плакать. Задницу не слишком-то приятно дергало, и ноги, отходя от судорог, дрожали, но телу было ужасно легко. Как будто все, что за жизнь накопилось в нем тяжелого, разом удалили, вычистили из него. И он схватил Мая за руку, чтобы сказать об этом. Но тот смотрел на него странным, нечитаемым взглядом, а потом развел его ноги, подтащил немного к себе и нырнул к его заднице, впечатываясь между ягодиц своим большим носом. И Грег вдруг почувствовал там язык. Он хотел крикнуть «Не надо!», и много еще чего хотел, и как-то казалось происходящее недопустимым, немыслимым — это же Май, он не может, и не должен, и бла-бла-бла. Но Майкрофт продолжал пробирался языком внутрь, вылизывая из его дырки собственную сперму, и Грег чувствовал себя таким раскрытым, каким не чувствовал никогда.
Он ахал, судорожно впивался в диван, потом чуть не вцепился Маю в волосы, чудом вовремя заметил это и отвел пальцы, а язык все ходил от стенки до стенки внутри, поддразнивая, а потом Май еще шумно втягивал губами, вбирая сперму, и Грег с ужасом думал о том, что похоже, сейчас пойдет на второй круг. Но Май, слава богу, его отпустил.
Грег обхватил его руками, притягивая к себе. Мая било крупной дрожью, и он смотрел на него совершенно безумными глазами, и вид у него был какой-то очень изумленный, прямо-таки обалдевший. Но Грег прекрасно знал, что тот сейчас чувствует. Он ведь и сам это чувствовал — свободу любить. Он натянул сверху одеяло, заталкивая Мая между спинкой дивана и собой. Потом гладил его по плечам, слизывал вкус собственной спермы с его губ, обводил языком рот, пока Май не затих. И так и заснули вдвоем, и Грег гадал, уплывая, что же будет, когда он проснется — окажется это все сном или реальностью, а еще — за каким чертом Майкрофту понадобилось сжечь прихватку, а чужое сердце билось между тем под его рукой — так правильно, как и полагалось ему биться всю жизнь.
Майкрофт медленно развел его ноги, гладил коленки и под коленками, сначала помассировал ступни, разминая пальцы, потом принялся целовать аккуратно лодыжки, икры. Грег ерзал от нетерпения, и Май наконец сжалился, облил его где надо смазкой и принялся исследовать своими длиннющими пальцами. Между острыми спазмами удовольствия, приводящими к полоумным выкрикам, Грег вспомнил, что Май раньше подготовку не делал никогда, всегда просто ставил перед фактом, мол, теперь его очередь, и как бы намекал тем самым, чтоб Грег подготовился сам. А теперь делал это так легко, естественно, смотрел на него затуманенными глазами, облизывал губы, иногда прикасался к собственному члену, делая пару движений рукой, размазывая по нему предэякулят. По плечам, по груди Мая стекали крупные капли пота.
— Сколько лет?
— Двадцать два года, девять месяцев, две недели и один день.
Майкрофт уставился на него, прекратив двигать пальцами, резко вытащил их.
— Ну, плюс минус пару недель, — ухмыльнулся Грег.
Тот только вздохнул, потом кивнул, забрался на диван, развел его ноги, подхватывая под колени, и вошел. Зрелище было незабываемым. И ощущения тоже. Май в нем, до самых яиц, да еще лицом к лицу… Грега било крупной дрожью, снаружи, изнутри, он чуть не выл от невозможности податься вперед — не в этой позе, но Май, входя, придавливал его как следует, и Грег крутил задом во все стороны, как заправская шлюха, пытаясь ощутить член в себе еще сильнее, и, особенно когда удавалось, поскуливал, всхлипывал, рычал. С него тоже тек пот, они оба были скользкие, а Грег чувствовал себя — нет, не принадлежавшим Майкрофту — просто собой, которого любили и которому от этого было очень хорошо. Потом Май на секунду остановился и посмотрел на него, будто спрашивая, можно ли. Но Грег протупил и понял, только когда Май кивнул самому себе и сорвался в бешеные, рваные толчки, и от них некуда было деться ему, распяленному, втраханному в диван. И, конечно, он уже ни чувствовать, ни думать не мог вообще, только подался навстречу волне, закручивающейся одновременно внутри — там, где он соприкасался с Маем — и внизу живота, волне, рассылающей по всему телу огненные искры, закручивающейся, закручивающейся — и взорвавшейся наконец, и обрушившейся на него изнутри расплавленным дождем. Он вопил сам и каким-то чудом слышал, как кричал Май, и пытался и не мог выбраться на его голос из этого водоворота.
А потом — потом наступил тишина, и Май обвалился на него, вздыхая и смеясь, и размазывая по щекам слезы. И Грегу тоже хотелось смеяться и плакать. Задницу не слишком-то приятно дергало, и ноги, отходя от судорог, дрожали, но телу было ужасно легко. Как будто все, что за жизнь накопилось в нем тяжелого, разом удалили, вычистили из него. И он схватил Мая за руку, чтобы сказать об этом. Но тот смотрел на него странным, нечитаемым взглядом, а потом развел его ноги, подтащил немного к себе и нырнул к его заднице, впечатываясь между ягодиц своим большим носом. И Грег вдруг почувствовал там язык. Он хотел крикнуть «Не надо!», и много еще чего хотел, и как-то казалось происходящее недопустимым, немыслимым — это же Май, он не может, и не должен, и бла-бла-бла. Но Майкрофт продолжал пробирался языком внутрь, вылизывая из его дырки собственную сперму, и Грег чувствовал себя таким раскрытым, каким не чувствовал никогда.
Он ахал, судорожно впивался в диван, потом чуть не вцепился Маю в волосы, чудом вовремя заметил это и отвел пальцы, а язык все ходил от стенки до стенки внутри, поддразнивая, а потом Май еще шумно втягивал губами, вбирая сперму, и Грег с ужасом думал о том, что похоже, сейчас пойдет на второй круг. Но Май, слава богу, его отпустил.
Грег обхватил его руками, притягивая к себе. Мая било крупной дрожью, и он смотрел на него совершенно безумными глазами, и вид у него был какой-то очень изумленный, прямо-таки обалдевший. Но Грег прекрасно знал, что тот сейчас чувствует. Он ведь и сам это чувствовал — свободу любить. Он натянул сверху одеяло, заталкивая Мая между спинкой дивана и собой. Потом гладил его по плечам, слизывал вкус собственной спермы с его губ, обводил языком рот, пока Май не затих. И так и заснули вдвоем, и Грег гадал, уплывая, что же будет, когда он проснется — окажется это все сном или реальностью, а еще — за каким чертом Майкрофту понадобилось сжечь прихватку, а чужое сердце билось между тем под его рукой — так правильно, как и полагалось ему биться всю жизнь.
Страница 8 из 8
