Фандом: Гарри Поттер. «Гермиона часами стоит, прижав лицо к стеклу, и жадно смотрит на капли дождя, стекающие с другой стороны. Прозрачная поверхность запотевает от её дыхания, и указательный палец выводит» предательство«. Гермиона отчаянно завидует дождю: он умеет плакать, а она нет».
Добавить в моё избранное
6 мин, 8 сек 11733
От неожиданности она застывает, а потом вздрагивает, когда его сладковатое дыхание опаляет шею.
Краем глаза Гермиона видит пустую бутылку из-под огневиски и сразу распознаёт причину безумного поведения Люциуса. Но к тому времени он уже вытряхивает её из джинсов. Её попытки вырваться не имеют успеха, и тогда она пытается кричать. Малфой затыкает её поцелуем, хотя на поцелуй это вовсе не похоже: жестоко кусает её губы, проникает в рот и насилует языком. А потом зализывает и впивается снова — уже губами, узкими, как жало змеи.
Борьба в отсветах пламени идёт молча, они возятся на ковре у камина. Гермиона выдирает у него клок волос, а Люциус до боли сдавливает её грудь, разрывая синюю блузку. Возможно, он спьяну принимает её за Нарциссу, но всё, что Гермиона слышит от него: «Тихо, детка, тихо! Мне это нужно, нужно»…
И когда Малфой врывается в неё, она визжит, а он снова накрывает её губы своими и безжалостно двигается, проталкиваясь внутрь. Постепенно боль утихает, и Гермиона чувствует, как Люциус целует её плечо, как дорожка его волос щекочет ей живот. А потом он входит до конца. Гермиона охает и впивается ногтями в его спину, потому что Малфой так глубоко, что достаёт до самой её сути. Его безумные толчки что-то переворачивают в ней, пробуждают от давнего сна. Мёртвая оболочка спадает, и живая Гермиона стонет от удовольствия, обняв ногами поясницу Люциуса. Он что-то шепчет, но из-за оглушительного звона в ушах она слышит только «Детка, детка»…
И их крики звучат в унисон мелодии шкатулки, что никак не заткнётся.
А потом они лежат рядом на ковре и тяжело дышат, будто после бешеного полёта на мётлах. Гермиона устраивается на тёплой груди Люциуса, а тот крепко её обнимает, прижимая к себе.
И вот тогда-то её прорывает. Она говорит обо всём: о родителях, о том, что она хотела как лучше, о Роне, который бросил в лесу, о Гарри, который никогда не слушал, о Драко, который обижал. И слёзы, горячие, как только что сваренное зелье живой смерти, стекают по щекам, омывая ожившую душу. А Люциус молча гладит её по голове, и от этой нехитрой ласки в груди снова бьётся сердце, будто Малфой его снова запустил. Как шкатулку, которая всё играет и играет. Гермиона чувствует, как лёгкая улыбка едва касается её губ.
Она оборачивается на шум у входа и обмирает. На пороге дементорами чернеют две фигуры в белых масках.
— Малфой! Надо же, какая удача!
— Гляди, Редж, это же та грязнокровка! — радуется второй. — Убьём обоих!
— С удовольствием! — хрипло смеётся первый. — Повелитель был истинно великим! Его порталам никакие чары не страшны! А уж тем более этому, сделанному специально для твоего дома, Малфой!
Гермиона прекрасно знает, что палочка закатилась под кресло, вон она, в трёх шагах. Нет, не успеть. Поэтому она что есть сил прижимается к нежданному любовнику. И Люциус понимает это. Он крепко стискивает её в объятьях, зарывшись в её пушистые волосы.
Шепчет:
— Не смотри.
Она зажмуривается. Зелёные вспышки расцвечивают тёмную гостиную.
Мелодия смолкает. Крышка шкатулки захлопывается.
Краем глаза Гермиона видит пустую бутылку из-под огневиски и сразу распознаёт причину безумного поведения Люциуса. Но к тому времени он уже вытряхивает её из джинсов. Её попытки вырваться не имеют успеха, и тогда она пытается кричать. Малфой затыкает её поцелуем, хотя на поцелуй это вовсе не похоже: жестоко кусает её губы, проникает в рот и насилует языком. А потом зализывает и впивается снова — уже губами, узкими, как жало змеи.
Борьба в отсветах пламени идёт молча, они возятся на ковре у камина. Гермиона выдирает у него клок волос, а Люциус до боли сдавливает её грудь, разрывая синюю блузку. Возможно, он спьяну принимает её за Нарциссу, но всё, что Гермиона слышит от него: «Тихо, детка, тихо! Мне это нужно, нужно»…
И когда Малфой врывается в неё, она визжит, а он снова накрывает её губы своими и безжалостно двигается, проталкиваясь внутрь. Постепенно боль утихает, и Гермиона чувствует, как Люциус целует её плечо, как дорожка его волос щекочет ей живот. А потом он входит до конца. Гермиона охает и впивается ногтями в его спину, потому что Малфой так глубоко, что достаёт до самой её сути. Его безумные толчки что-то переворачивают в ней, пробуждают от давнего сна. Мёртвая оболочка спадает, и живая Гермиона стонет от удовольствия, обняв ногами поясницу Люциуса. Он что-то шепчет, но из-за оглушительного звона в ушах она слышит только «Детка, детка»…
И их крики звучат в унисон мелодии шкатулки, что никак не заткнётся.
А потом они лежат рядом на ковре и тяжело дышат, будто после бешеного полёта на мётлах. Гермиона устраивается на тёплой груди Люциуса, а тот крепко её обнимает, прижимая к себе.
И вот тогда-то её прорывает. Она говорит обо всём: о родителях, о том, что она хотела как лучше, о Роне, который бросил в лесу, о Гарри, который никогда не слушал, о Драко, который обижал. И слёзы, горячие, как только что сваренное зелье живой смерти, стекают по щекам, омывая ожившую душу. А Люциус молча гладит её по голове, и от этой нехитрой ласки в груди снова бьётся сердце, будто Малфой его снова запустил. Как шкатулку, которая всё играет и играет. Гермиона чувствует, как лёгкая улыбка едва касается её губ.
Она оборачивается на шум у входа и обмирает. На пороге дементорами чернеют две фигуры в белых масках.
— Малфой! Надо же, какая удача!
— Гляди, Редж, это же та грязнокровка! — радуется второй. — Убьём обоих!
— С удовольствием! — хрипло смеётся первый. — Повелитель был истинно великим! Его порталам никакие чары не страшны! А уж тем более этому, сделанному специально для твоего дома, Малфой!
Гермиона прекрасно знает, что палочка закатилась под кресло, вон она, в трёх шагах. Нет, не успеть. Поэтому она что есть сил прижимается к нежданному любовнику. И Люциус понимает это. Он крепко стискивает её в объятьях, зарывшись в её пушистые волосы.
Шепчет:
— Не смотри.
Она зажмуривается. Зелёные вспышки расцвечивают тёмную гостиную.
Мелодия смолкает. Крышка шкатулки захлопывается.
Страница 2 из 2
