Фандом: Отблески Этерны. Несмотря ни на что, он знал, что встреча будет. Приквел к «Колдуну».
Добавить в моё избранное
17 мин, 43 сек 8667
… Дверь распахнулась, и в прямоугольнике света возник человеческий силуэт. Хозяин дома шагнул в полумрак комнаты; адмирал цур зее сделал усилие и приподнялся навстречу…
Двадцать лет. Двадцать долгих лет он вспоминал и ждал, не желая признаваться даже себе, что ждет. Несмотря ни на что, он знал, что встреча будет.
— Господин Вальдес, — говорить Олафу было трудно, но он не замолчит, пока не скажет все, что хочет, — я рад, что могу сам назвать свое имя…
«А вы, Ротгер? Вы рады мне? Да, я действительно называл вас по имени — всего один раз вслух и много раз мысленно, но имею ли я право говорить об этом?»
Бешеный присвистнул.
— А мне казалось, я так хорошо вас не узнал!
В тот раз он поклялся самому себе, что никогда не причинит вреда этому человеку. И не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое…
… «Святая Ульрика» легко и мощно рассекала волны… Первый выход в море новенького фрегата обещал стать удачным:«Ульрика» получилась подвижной, быстроходной и прекрасно слушалась руля. Олаф Кальдмеер торжествующе улыбнулся — сегодня все было на его стороне, все радовало: солнце, попутный ветер, явственный аромат мачтовой сосны, напоминающий о родном Эзелхарде. Он любил гулять меж строевых деревьев из которых делали корабли, и узнал бы этот запах среди тысячи других.
— Отличный ход у нашей красавицы, капитан, — раздался веселый голос.
— Верно, Отто. Похоже, это будет самый быстрый фрегат во всем дриксенском флоте.
Глаза молодого Бюнца возбужденно блестели, и Олафу нетрудно было угадать его заветное желание. Из доков в Ротфогеле капитан Кальдмеер вывел фрегат сам, а здесь, в открытом море можно передать вахту Отто — пусть наслаждается. Кальдмеер уступил ему место за штурвалом и поймал полный благодарности взгляд. Олаф знал, что его любят, и ценил это, но всякий раз, когда он ощущал единение с командой, с окружающим миром — он немедленно вспоминал, что чужд всему этому. Отто смотрит на него с обожанием, а что он сказал бы, узнав, кем является его капитан на самом деле?
И даже если никто никогда не узнает… Все равно, за жизнь среди смертных ему придется расплачиваться — он понимал это, и не мог от них отказаться. Одно только не давало покоя: когда-нибудь Отто и все верные пострадают за любовь к нему. Говорящий с Тишиной мог бы это предотвратить, Олаф Кальдмеер — нет… Олаф в который раз проклял двойственность своей природы. Остальные Приверженцы Тишины не понимают его и не поймут, хотя никто не пытался на него влиять, да это и невозможно… Во всем Ордене было лишь двое таких, как он; эти поняли бы, но жаловаться Олаф не умел.
Он вздохнул: чувство праздника и свободы стремительно улетучивалось. Вот так всегда, стоит хоть на мгновение забыться… Когда же он научится гнать в Закат эти мысли?
— Отто, поворачивай, а то скоро мы окажемся в Хексбергском заливе. То-то фрошеры удивятся. — Олаф старался сохранить прежний беззаботный тон. Бюнц молча кивнул, и, чтобы не выдать разочарования, усердно закрутил штурвал. «Святая Ульрика» изящно развернулась, захлопали паруса на ветру…
… Пронзительный крик, полный боли и отчаяния почти оглушил его. Крик не был человеческим, людей он слышал по-другому — Говорящий с Тишиной содрогнулся. Он прекрасно понимал, что не должен приходить на помощь этим существам, далеким от него еще более, чем смертные…
Хексберг. Это случилось там, и надо было торопиться…
… Ветер свистнул в ушах зло, протестующе — Говорящий с Тишиной покачал головой и тихо произнес несколько слов. С ветром ему всегда было непросто, он обращался к нему реже, чем к остальным стихиям. Олаф не признавал насилия, а с ветром приходилось быть очень терпеливым, но оно того стоило.
Ветер и волны мягко подхватили «Святую Ульрику», повернули, понесли вперед. Надо успеть… Отто, не выпуская штурвала, с изумлением оглядывался вокруг, матросы испуганно сбились в кучу на баке. Говорящий с Тишиной обвел их пристальным взглядом.
— Все хорошо, — негромко произнес он. — Просто нам придется немного задержаться в Хексберг.
Отто и команда «Ульрики» зачарованно смотрели ему в глаза и молчали. Говорящий с Тишиной прошептал заклинание сна, наблюдая, как матросы, кто где стоял, опускаются на палубу, смыкают веки… Оставшись в одиночестве, Олаф взялся за штурвал. Он мысленно выговаривал себе за эту авантюру; впрочем, передумывать уже поздно — впереди показались очертания Энтенизель. В Хексбергском заливе стоял туман, Говорящий с Тишиной немного усилил его: теперь«Святую Ульрику» было невозможно разглядеть с берега. Отто и команда завтра ничего не вспомнят, а вот ему еще придется как-то объяснять свою выходку Магистру Тишины. Хотя, какая разница? Его отношения с Орденом и без того не были идиллическими. Правда, Олаф еще ни разу не нарушал основное правило Ордена: не применять открыто магию Тишины. А вот сегодня он это сделал, сам до конца не понимая, почему…
Двадцать лет. Двадцать долгих лет он вспоминал и ждал, не желая признаваться даже себе, что ждет. Несмотря ни на что, он знал, что встреча будет.
— Господин Вальдес, — говорить Олафу было трудно, но он не замолчит, пока не скажет все, что хочет, — я рад, что могу сам назвать свое имя…
«А вы, Ротгер? Вы рады мне? Да, я действительно называл вас по имени — всего один раз вслух и много раз мысленно, но имею ли я право говорить об этом?»
Бешеный присвистнул.
— А мне казалось, я так хорошо вас не узнал!
В тот раз он поклялся самому себе, что никогда не причинит вреда этому человеку. И не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое…
… «Святая Ульрика» легко и мощно рассекала волны… Первый выход в море новенького фрегата обещал стать удачным:«Ульрика» получилась подвижной, быстроходной и прекрасно слушалась руля. Олаф Кальдмеер торжествующе улыбнулся — сегодня все было на его стороне, все радовало: солнце, попутный ветер, явственный аромат мачтовой сосны, напоминающий о родном Эзелхарде. Он любил гулять меж строевых деревьев из которых делали корабли, и узнал бы этот запах среди тысячи других.
— Отличный ход у нашей красавицы, капитан, — раздался веселый голос.
— Верно, Отто. Похоже, это будет самый быстрый фрегат во всем дриксенском флоте.
Глаза молодого Бюнца возбужденно блестели, и Олафу нетрудно было угадать его заветное желание. Из доков в Ротфогеле капитан Кальдмеер вывел фрегат сам, а здесь, в открытом море можно передать вахту Отто — пусть наслаждается. Кальдмеер уступил ему место за штурвалом и поймал полный благодарности взгляд. Олаф знал, что его любят, и ценил это, но всякий раз, когда он ощущал единение с командой, с окружающим миром — он немедленно вспоминал, что чужд всему этому. Отто смотрит на него с обожанием, а что он сказал бы, узнав, кем является его капитан на самом деле?
И даже если никто никогда не узнает… Все равно, за жизнь среди смертных ему придется расплачиваться — он понимал это, и не мог от них отказаться. Одно только не давало покоя: когда-нибудь Отто и все верные пострадают за любовь к нему. Говорящий с Тишиной мог бы это предотвратить, Олаф Кальдмеер — нет… Олаф в который раз проклял двойственность своей природы. Остальные Приверженцы Тишины не понимают его и не поймут, хотя никто не пытался на него влиять, да это и невозможно… Во всем Ордене было лишь двое таких, как он; эти поняли бы, но жаловаться Олаф не умел.
Он вздохнул: чувство праздника и свободы стремительно улетучивалось. Вот так всегда, стоит хоть на мгновение забыться… Когда же он научится гнать в Закат эти мысли?
— Отто, поворачивай, а то скоро мы окажемся в Хексбергском заливе. То-то фрошеры удивятся. — Олаф старался сохранить прежний беззаботный тон. Бюнц молча кивнул, и, чтобы не выдать разочарования, усердно закрутил штурвал. «Святая Ульрика» изящно развернулась, захлопали паруса на ветру…
… Пронзительный крик, полный боли и отчаяния почти оглушил его. Крик не был человеческим, людей он слышал по-другому — Говорящий с Тишиной содрогнулся. Он прекрасно понимал, что не должен приходить на помощь этим существам, далеким от него еще более, чем смертные…
Хексберг. Это случилось там, и надо было торопиться…
… Ветер свистнул в ушах зло, протестующе — Говорящий с Тишиной покачал головой и тихо произнес несколько слов. С ветром ему всегда было непросто, он обращался к нему реже, чем к остальным стихиям. Олаф не признавал насилия, а с ветром приходилось быть очень терпеливым, но оно того стоило.
Ветер и волны мягко подхватили «Святую Ульрику», повернули, понесли вперед. Надо успеть… Отто, не выпуская штурвала, с изумлением оглядывался вокруг, матросы испуганно сбились в кучу на баке. Говорящий с Тишиной обвел их пристальным взглядом.
— Все хорошо, — негромко произнес он. — Просто нам придется немного задержаться в Хексберг.
Отто и команда «Ульрики» зачарованно смотрели ему в глаза и молчали. Говорящий с Тишиной прошептал заклинание сна, наблюдая, как матросы, кто где стоял, опускаются на палубу, смыкают веки… Оставшись в одиночестве, Олаф взялся за штурвал. Он мысленно выговаривал себе за эту авантюру; впрочем, передумывать уже поздно — впереди показались очертания Энтенизель. В Хексбергском заливе стоял туман, Говорящий с Тишиной немного усилил его: теперь«Святую Ульрику» было невозможно разглядеть с берега. Отто и команда завтра ничего не вспомнят, а вот ему еще придется как-то объяснять свою выходку Магистру Тишины. Хотя, какая разница? Его отношения с Орденом и без того не были идиллическими. Правда, Олаф еще ни разу не нарушал основное правило Ордена: не применять открыто магию Тишины. А вот сегодня он это сделал, сам до конца не понимая, почему…
Страница 1 из 5
