Фандом: Отблески Этерны. Несмотря ни на что, он знал, что встреча будет. Приквел к «Колдуну».
Добавить в моё избранное
17 мин, 43 сек 8671
— Не будет, — устало ответил Олаф. — Ничего уже не будет, как хочу я. Зачем ты здесь?
Кэцхен невесомо спрыгнула с подоконника. На ее шее слабо отсвечивали голубые жемчужины.
— Ты можешь все изменить, — повторила она. — Ты хотел, но не стал танцевать со мной. А с ним? Почему не танцуешь с ним? Сделай это — для себя и для него!
Кальдмеер задумчиво смотрел в огонь. Нет, для себя он ничего не будет делать, а вот для него… Что взять с астэры, она, дитя радости и танца, не знает причин, по которым он отказал ей тогда, и, тем более, не поймет его сейчас. Он наклонился к Вальдесу и легко провел рукой по смуглой щеке.
— Вы запомните это как сон, который никогда не стал бы явью, — тихо сказал ему Олаф. — Не провожайте меня, останьтесь здесь. Так будет лучше для нас обоих.
Он наблюдал, как веки Ротгера отяжелели, и голова откинулась на спинку кресла. Как бы там ни было, не стоит им прощаться, тем более при всех. Ледяному хотелось еще немного побыть с Вальдесом, но он решительно поднялся на ноги. Хватит уже потакать самому себе, ничем хорошим это не кончится…
Ему преградили дорогу — Ротгер, счастливый, смеющийся, со сверкающими звездами в глазах, стремительный, как ураган. На шее у него было ожерелье из голубого жемчуга. Он протянул руки, улыбаясь, глядя ему в глаза восторженно и жадно…
— Ты звал меня… Я пришел, пришел к тебе.
— Перестань. Спасибо за заботу, — ровно ответил Олаф, отворачиваясь.
Подлинный Ротгер не пошевелился. Кальдмеер грустно усмехнулся при мысли, что даже этого утешения ему не дано. Другие могли обмануться чарами кэцхен, отдаться, уступить желанию взлететь к звездам в танце… Вальдеса, Руперта, Луиджи любили астэры, и когда они возвращались с горы, отблески пережитого безумия еще мелькали в их глазах. А он? Он видел их насквозь, но не мог стать таким же. В эти моменты Говорящий с Тишиной чувствовал себя старше на тысячу лет.
И он никогда бы не спутал Ротгера с кэцхен, как бы она не старалась. Даже с закрытыми глазами.
Олаф взял протянутую руку.
— Отрадно видеть, что тебе пришелся по вкусу мой подарок. — Он коснулся губами ее руки и исчез за дверью.
Оставшись одна, она оглянулась на спящего Вальдеса. Будить его не стоит и пытаться — где астэре соперничать в колдовстве с Приверженцем Тишины! Колдун снова отверг ее дар, почему — она не понимала, но неважно… Пройдет совсем немного времени, и Говорящий с Тишиной покинет это место и возможно, не вернется. Кэцхен заплакала, так же бездумно, как смеялась и танцевала, а потом вспомнила: ведь дар Бешеного так и не был вручен его гостю, дар, который дожидался своего часа. А теперь… Как же быть?
Через минуту Ротгер Вальдес вышел из комнаты и запер дверь. В руках у него была тяжелая боевая шпага в простых кожаных ножнах. Вальдес спрятал ожерелье из голубых жемчужин под одеждой и отправился разыскивать Райнштайнера.
… Случилось так, как должно было случиться. Вальдес прав, во всем прав, его предчувствия судьбы Олафа Кальдмеера не обманывают. Знал он и то, что кэцхен тоже была права. Жаль, он так и не решился на откровенный разговор, боясь излишней близости, а теперь…
Он закрывал глаза, стараясь отвлечься — и все равно слушал и слушал ее плач. Как тогда на хексбергской горе. Как перед началом сражения. Не так уж они и различны с кэцхен, на самом деле: он просто знает, они просто чувствуют. Говорящий с Тишиной лишь надеялся, что Бешеный не проснется еще некоторое время… Астэры легкомысленны и непостоянны, как дети — скоро кэцхен забудет о Кальдмеере и перестанет плакать. И они с Ротгером снова будут танцевать.
Кэцхен невесомо спрыгнула с подоконника. На ее шее слабо отсвечивали голубые жемчужины.
— Ты можешь все изменить, — повторила она. — Ты хотел, но не стал танцевать со мной. А с ним? Почему не танцуешь с ним? Сделай это — для себя и для него!
Кальдмеер задумчиво смотрел в огонь. Нет, для себя он ничего не будет делать, а вот для него… Что взять с астэры, она, дитя радости и танца, не знает причин, по которым он отказал ей тогда, и, тем более, не поймет его сейчас. Он наклонился к Вальдесу и легко провел рукой по смуглой щеке.
— Вы запомните это как сон, который никогда не стал бы явью, — тихо сказал ему Олаф. — Не провожайте меня, останьтесь здесь. Так будет лучше для нас обоих.
Он наблюдал, как веки Ротгера отяжелели, и голова откинулась на спинку кресла. Как бы там ни было, не стоит им прощаться, тем более при всех. Ледяному хотелось еще немного побыть с Вальдесом, но он решительно поднялся на ноги. Хватит уже потакать самому себе, ничем хорошим это не кончится…
Ему преградили дорогу — Ротгер, счастливый, смеющийся, со сверкающими звездами в глазах, стремительный, как ураган. На шее у него было ожерелье из голубого жемчуга. Он протянул руки, улыбаясь, глядя ему в глаза восторженно и жадно…
— Ты звал меня… Я пришел, пришел к тебе.
— Перестань. Спасибо за заботу, — ровно ответил Олаф, отворачиваясь.
Подлинный Ротгер не пошевелился. Кальдмеер грустно усмехнулся при мысли, что даже этого утешения ему не дано. Другие могли обмануться чарами кэцхен, отдаться, уступить желанию взлететь к звездам в танце… Вальдеса, Руперта, Луиджи любили астэры, и когда они возвращались с горы, отблески пережитого безумия еще мелькали в их глазах. А он? Он видел их насквозь, но не мог стать таким же. В эти моменты Говорящий с Тишиной чувствовал себя старше на тысячу лет.
И он никогда бы не спутал Ротгера с кэцхен, как бы она не старалась. Даже с закрытыми глазами.
Олаф взял протянутую руку.
— Отрадно видеть, что тебе пришелся по вкусу мой подарок. — Он коснулся губами ее руки и исчез за дверью.
Оставшись одна, она оглянулась на спящего Вальдеса. Будить его не стоит и пытаться — где астэре соперничать в колдовстве с Приверженцем Тишины! Колдун снова отверг ее дар, почему — она не понимала, но неважно… Пройдет совсем немного времени, и Говорящий с Тишиной покинет это место и возможно, не вернется. Кэцхен заплакала, так же бездумно, как смеялась и танцевала, а потом вспомнила: ведь дар Бешеного так и не был вручен его гостю, дар, который дожидался своего часа. А теперь… Как же быть?
Через минуту Ротгер Вальдес вышел из комнаты и запер дверь. В руках у него была тяжелая боевая шпага в простых кожаных ножнах. Вальдес спрятал ожерелье из голубых жемчужин под одеждой и отправился разыскивать Райнштайнера.
… Случилось так, как должно было случиться. Вальдес прав, во всем прав, его предчувствия судьбы Олафа Кальдмеера не обманывают. Знал он и то, что кэцхен тоже была права. Жаль, он так и не решился на откровенный разговор, боясь излишней близости, а теперь…
Он закрывал глаза, стараясь отвлечься — и все равно слушал и слушал ее плач. Как тогда на хексбергской горе. Как перед началом сражения. Не так уж они и различны с кэцхен, на самом деле: он просто знает, они просто чувствуют. Говорящий с Тишиной лишь надеялся, что Бешеный не проснется еще некоторое время… Астэры легкомысленны и непостоянны, как дети — скоро кэцхен забудет о Кальдмеере и перестанет плакать. И они с Ротгером снова будут танцевать.
Страница 5 из 5
