Фандом: Tokyo Ghoul, Ганнибал. В тринадцатом районе Токио происходит серия неожиданно ярких преступлений. Их основное отличие от остальной криминальной активности района — отсутствие следов каннибализма. Тела жертв изуродованы, но не съедены — нонсенс для Токио. Когда число жертв превышает ожидания руководства УБГ, дело передают следователю особого класса Уиллу Грэму, пять лет назад переведенному в Токио благодаря выдающимся способностям воссоздавать сцены убийств прямо на месте преступления.
Добавить в моё избранное
31 мин, 14 сек 9516
Следователь особого класса Управления по борьбе с гулями Уилл Грэм прибыл на место преступления десятым, а то и двенадцатым — вычислить точнее было уже невозможно. Следы чужого пребывания стирали едва уловимые улики одну за другой, и только природная замкнутость не позволила ему немедленно выгнать «коллег», используя высокий ранг. Он привык работать в одиночестве, но сегодняшний случай был особым, и хотя новички своей неловкостью затаптывали последние островки потенциальных доказательств, Уилл терпел. Ему достаточно было видеть разрезанное на тонкие лоскуты тело, выстилающее пол и стены, чтобы понять — это он, тот же преступник, что на минувшей неделе превратил тело жертвы в куклу-марионетку, тот же, что две недели назад устроил из кафетерия алый фантасмагоричный склеп.
Третье убийство — не совпадение. Теперь дело передадут ему, и двенадцать новичков не сунутся делать бессмысленные снимки в следующий раз. Уилл отстраненно разглядывал тончайшие лоскуты: кожу, мышцы, кости, внутренние органы — следующий раз обязательно будет. Кому-то надоело сидеть в тени, кто-то решил показать себя, доказать себе что-то, и теперь он уже не остановится. Можно спокойно ждать семь дней и посматривать на экран телефона, ожидая нового вызова. Здесь работать бесполезно.
— Вы что-то видите? — Ивасо Куроива появился прямо за спиной Уилла — тому пришлось взять себя в руки и сделать глубокий ровный вдох, чтобы не отстраниться. У начальника была неприятная привычка подходить вплотную, неожиданно, заставая врасплох. Для японцев такое поведение было обычным, но отстраненный гайдзин Уилл Грэм едва мог терпеть его.
Чтобы окончательно вывести подчиненного, или по каким-то другим причинам, Уилл уже не был ни в чем уверен, господин Куроива положил ему на плечо ладонь. В такие минуты Грэму казалось, что переезд в Японию был величайшей ошибкой его жизни. Лучше было остаться в Штатах и переждать суматоху там, но предложение Токио казалось почти сказочным подарком: должность, условия работы, секретный допуск и возможность изучать гулей. Грэм согласился без размышлений, и теперь каждый раз, когда ладонь господина Куроивы касалась его плеча, припоминал себе это.
— Здесь слишком много людей, господин Куроива, — ответил Уилл.
— Эй, ребята! — большим достоинством начальника была хорошая реакция — она осталась у него от прежней должности в спецподразделении, и теперь он использовал ее на новый лад. — Живо, всем выйти из комнаты!
— Господин Куроива, это не поможет, — устало вздохнул Уилл. Все, что могло быть растоптано, смято, неловко отодвинуто, — все они уже сделали, и возвращать это на свои места нет никакого смысла. Ему бы оказаться здесь на два часа раньше, тогда еще можно было уловить прошлое, а теперь только разглядывать куски мяса и корчиться от отвращения.
— Ничего, — Куроива похлопал Уилла по плечу и пошел к выходу. — Хотя бы попробуйте, Грэм.
В произошедшем была лишь одна хорошая перемена — тишина. После себя господин Куроива оставил звенящую тишину. Уилл закрыл глаза, заставил себя успокоиться, а потом осмотрел комнату свежим взглядом.
До того как маньяк превратил стены и пол в подобие анатомического справочника, это был номер дорогого отеля. Все мелочи — украшения, предметы быта, посуда, постельное белье — преступник вынес в смежную комнату, где они были разложены в идеальном порядке. На подготовленных стенах и вычищенном до блеска полу валялось чье-то тело. Токийская база данных не подтвердила личность по нескольким запросам, и можно было предположить, что жертва прибыла в Токио впервые, либо никогда в прошлом не обращалась за медицинской помощью.
Уилл посмотрел на края разрезанной кожи и убедился, что лезвие было заточено идеально. Невозможно было представить себе, что человеческие руки способны на такое. Нигде поблизости нельзя было найти промышленную пилу или что-то более похожее на орудие убийства, и все указывало на то, что преступление совершил гуль. Без сомнения, это кагуне гуля — не нож, не лезвие.
Все сходится за исключением того, что в первых двух случаях тела остались нетронуты. Они были изуродованы до неузнаваемости, но нетронуты. Проще говоря, гуль не стал их есть. Уилл знал, что после анализа специалисты УБГ смогут воссоздать по кусочкам и это тело. Оно цело, хотя до сих пор гули забирали себе большую часть. Иногда они брали самые «вкусные» куски, иногда оставляли что-то второпях, но никогда еще Уилл не видел преступления, совершенного гулем, который не притронулся бы к своей жертве.
Нужно было выяснить мотив. Никто в УБГ не возьмется за подобное, единственный мотив, с которым они сталкивались в последние годы, — голод. Уилл ходил по следу сотен гулей, выслеживая их по особой манере поглощения мяса, по способу убийства, по типу кагуне. Детали складывались воедино, как раньше, и выводили его в логово, где после его прибытия в дело вступали специалисты по истреблению.
Третье убийство — не совпадение. Теперь дело передадут ему, и двенадцать новичков не сунутся делать бессмысленные снимки в следующий раз. Уилл отстраненно разглядывал тончайшие лоскуты: кожу, мышцы, кости, внутренние органы — следующий раз обязательно будет. Кому-то надоело сидеть в тени, кто-то решил показать себя, доказать себе что-то, и теперь он уже не остановится. Можно спокойно ждать семь дней и посматривать на экран телефона, ожидая нового вызова. Здесь работать бесполезно.
— Вы что-то видите? — Ивасо Куроива появился прямо за спиной Уилла — тому пришлось взять себя в руки и сделать глубокий ровный вдох, чтобы не отстраниться. У начальника была неприятная привычка подходить вплотную, неожиданно, заставая врасплох. Для японцев такое поведение было обычным, но отстраненный гайдзин Уилл Грэм едва мог терпеть его.
Чтобы окончательно вывести подчиненного, или по каким-то другим причинам, Уилл уже не был ни в чем уверен, господин Куроива положил ему на плечо ладонь. В такие минуты Грэму казалось, что переезд в Японию был величайшей ошибкой его жизни. Лучше было остаться в Штатах и переждать суматоху там, но предложение Токио казалось почти сказочным подарком: должность, условия работы, секретный допуск и возможность изучать гулей. Грэм согласился без размышлений, и теперь каждый раз, когда ладонь господина Куроивы касалась его плеча, припоминал себе это.
— Здесь слишком много людей, господин Куроива, — ответил Уилл.
— Эй, ребята! — большим достоинством начальника была хорошая реакция — она осталась у него от прежней должности в спецподразделении, и теперь он использовал ее на новый лад. — Живо, всем выйти из комнаты!
— Господин Куроива, это не поможет, — устало вздохнул Уилл. Все, что могло быть растоптано, смято, неловко отодвинуто, — все они уже сделали, и возвращать это на свои места нет никакого смысла. Ему бы оказаться здесь на два часа раньше, тогда еще можно было уловить прошлое, а теперь только разглядывать куски мяса и корчиться от отвращения.
— Ничего, — Куроива похлопал Уилла по плечу и пошел к выходу. — Хотя бы попробуйте, Грэм.
В произошедшем была лишь одна хорошая перемена — тишина. После себя господин Куроива оставил звенящую тишину. Уилл закрыл глаза, заставил себя успокоиться, а потом осмотрел комнату свежим взглядом.
До того как маньяк превратил стены и пол в подобие анатомического справочника, это был номер дорогого отеля. Все мелочи — украшения, предметы быта, посуда, постельное белье — преступник вынес в смежную комнату, где они были разложены в идеальном порядке. На подготовленных стенах и вычищенном до блеска полу валялось чье-то тело. Токийская база данных не подтвердила личность по нескольким запросам, и можно было предположить, что жертва прибыла в Токио впервые, либо никогда в прошлом не обращалась за медицинской помощью.
Уилл посмотрел на края разрезанной кожи и убедился, что лезвие было заточено идеально. Невозможно было представить себе, что человеческие руки способны на такое. Нигде поблизости нельзя было найти промышленную пилу или что-то более похожее на орудие убийства, и все указывало на то, что преступление совершил гуль. Без сомнения, это кагуне гуля — не нож, не лезвие.
Все сходится за исключением того, что в первых двух случаях тела остались нетронуты. Они были изуродованы до неузнаваемости, но нетронуты. Проще говоря, гуль не стал их есть. Уилл знал, что после анализа специалисты УБГ смогут воссоздать по кусочкам и это тело. Оно цело, хотя до сих пор гули забирали себе большую часть. Иногда они брали самые «вкусные» куски, иногда оставляли что-то второпях, но никогда еще Уилл не видел преступления, совершенного гулем, который не притронулся бы к своей жертве.
Нужно было выяснить мотив. Никто в УБГ не возьмется за подобное, единственный мотив, с которым они сталкивались в последние годы, — голод. Уилл ходил по следу сотен гулей, выслеживая их по особой манере поглощения мяса, по способу убийства, по типу кагуне. Детали складывались воедино, как раньше, и выводили его в логово, где после его прибытия в дело вступали специалисты по истреблению.
Страница 1 из 10
