Фандом: Гарри Поттер. Когда позади все, что было дорого, остается только вспоминать…
Добавить в моё избранное
14 мин, 25 сек 17433
Есть что-то волшебное в странной традиции семьи давать детям звездные имена, будто Блэки так хотят заручиться поддержкой звезд для своих чад, дать им дополнительную опору в жизни.
— Сириус, — негромко отзывается Орион, беря малыша на руки. — Его имя будет Сириус Блэк.
— Альфа Пса, — задумчиво кивает Вальбурга. — Будь таким же верным, Сириус Блэк.
— Отличное имя, — улыбается повитуха, и слезы счастья блестят на ее щеках. — Я так за вас рада.
— Ну что вы, миссис Роуз, — тепло улыбается Орион старой женщине. — Мы тоже счастливы.
Орион не перестает что-то говорить, пока миссис Роуз аккуратно пеленает новорожденного и укладывает в приготовленную колыбель. А потом надолго замирает у постели измученной Вальбурги, уснувшей под их голоса, и нежно целует ее в лоб.
— Спасибо тебе, Вэл.
— Идемте, Орион. И вашей жене, и сыну теперь нужен только покой. Успеете еще налюбоваться им, у вас впереди вся жизнь.
— Хотелось бы верить, миссис Роуз. Но будет ли так, только Мойры знают. Стаканчик шерри? — и они выходят из спальни.
Тишину особняка на Гриммо нарушают голоса, и Вальбурга открывает глаза, пробуждаясь от дремоты. По ее дому снуют какие-то чужие люди.
— Как только посмели вы пересечь порог моего дома? По какому праву вы вообще смеете здесь находиться? И что, драккл вас задери, здесь происходит? — она и сама понимает, как смешно звучат вопли портрета, но не может остановиться и взять себя в руки.
— Это я разрешил им здесь находиться, — голос Сириуса обрывает ее на половине заготовленной фразы, и Вальбурга, поперхнувшись, умолкает. — Они здесь с моего разрешения!
— Да как ты смеешь?! — Вальбурга набирает побольше воздуха и разражается целой тирадой, внимательно наблюдая за реакцией сына.
Тот выслушивает всего пару предложений и решительно поднимает палочку, наколдовывая плотные портьеры.
— Ты не посмеешь! — угрожающе произносит она, смотря в его глаза. — Ты не…
Она успевает краем глаза уловить взмах палочки — и плотные портьеры отрезают ее от всего, что творится в доме.
— Давно пора было убрать портрет этой сумасшедшей, — слышит она недовольный голос какой-то женщины, и руки сами собой сжимаются в кулаки.
«Да кто смеет называть меня, Вальбургу Блэк, сумасшедшей? — бьется внутри нее бессильная ярость. — Не позволю»…
— Она моя мать, Молли, не будем об этом.
«Молли? — что-то отзывается в памяти на это имя, и Вальбурга вспоминает младшую дочь Прюэтта, выскочившую замуж за предателя крови. — Просто замечательная компания подобралась в доме: нерадивый сын, сбежавший из Азкабана, плешивый оборотень, старик Дамблдор, грязные авроры, да еще и семейка предателей крови в полном составе! Осталось только пожаловать на порог дома Блэков грязнокровкам, и тогда можно будет с уверенностью сказать, что дальше падать уже просто некуда!»
— Но скоро приедут дети, думаешь, им будет приятно слушать ее вопли? — продолжает негодовать Молли Уизли, настаивая на своем. — Его надо обязательно убрать!
— Молли, я уже пытался, — устало отзывается Сириус, — но она обработала изнанку портрета заклятьем вечного приклеивания…
— Возможно, профессор Дамблдор сможет что-то сделать с этим, — презрительно роняет та и удаляется на кухню.
Вальбурга удовлетворенно хмыкает — еще бы у них получилось снять портрет, она сама лично проследила за тем, чтобы с этой задачей не справился никто. Мысли еще крутятся вокруг разговора, но странное свойство наколдованных Сириусом портьер расслабляет сознание и уносит ее в прошлое.
— Захвалишь ребенка, Элла, — смеется Вальбурга, ловко подхватывая едва не упавшего Сириуса на руки. В гостиной собрались родственники и близкие друзья, и просторное помещение наполнено гомоном голосов и звоном бокалов, поднимаемых за здравие наследника рода Блэк.
— Ну что ты, он такой хорошенький, просто загляденье, — воркует над смешно наморщившим лоб малышом статная дама в серебристом платье. — Сириус, иди на ручки к тете Друэлле.
И малыш, смерив ее оценивающим взглядом, решительно протягивает пухлые пальцы к длинным жемчужным серьгам, матово блестящим в свете газовых ламп.
— Осторожнее, дорогой, тут острый замочек, ты можешь пораниться, — ласково приговаривает Друэлла, вытягивая из цепких пальчиков украшение. — Смотри, что у меня для тебя есть, — она вытягивает палочку и призывает с полки завернутый в пеструю бумагу подарок. — Давай, я помогу открыть?
Но Сириус только упрямо хмурится и тянет невнятное:
— А-ам.
— Сам? Хорошо, милый, давай тогда присядем где-нибудь — и ты увидишь свой сюрприз.
Друэлла с Сириусом на руках ловко обходит мельтешащих под ногами детей и присаживается на угловой диван, скрытый от остальных раскидистыми ветвями экзотического дерева.
— Ма-ам, а можно и мне рядом побыть?
— Сириус, — негромко отзывается Орион, беря малыша на руки. — Его имя будет Сириус Блэк.
— Альфа Пса, — задумчиво кивает Вальбурга. — Будь таким же верным, Сириус Блэк.
— Отличное имя, — улыбается повитуха, и слезы счастья блестят на ее щеках. — Я так за вас рада.
— Ну что вы, миссис Роуз, — тепло улыбается Орион старой женщине. — Мы тоже счастливы.
Орион не перестает что-то говорить, пока миссис Роуз аккуратно пеленает новорожденного и укладывает в приготовленную колыбель. А потом надолго замирает у постели измученной Вальбурги, уснувшей под их голоса, и нежно целует ее в лоб.
— Спасибо тебе, Вэл.
— Идемте, Орион. И вашей жене, и сыну теперь нужен только покой. Успеете еще налюбоваться им, у вас впереди вся жизнь.
— Хотелось бы верить, миссис Роуз. Но будет ли так, только Мойры знают. Стаканчик шерри? — и они выходят из спальни.
Тишину особняка на Гриммо нарушают голоса, и Вальбурга открывает глаза, пробуждаясь от дремоты. По ее дому снуют какие-то чужие люди.
— Как только посмели вы пересечь порог моего дома? По какому праву вы вообще смеете здесь находиться? И что, драккл вас задери, здесь происходит? — она и сама понимает, как смешно звучат вопли портрета, но не может остановиться и взять себя в руки.
— Это я разрешил им здесь находиться, — голос Сириуса обрывает ее на половине заготовленной фразы, и Вальбурга, поперхнувшись, умолкает. — Они здесь с моего разрешения!
— Да как ты смеешь?! — Вальбурга набирает побольше воздуха и разражается целой тирадой, внимательно наблюдая за реакцией сына.
Тот выслушивает всего пару предложений и решительно поднимает палочку, наколдовывая плотные портьеры.
— Ты не посмеешь! — угрожающе произносит она, смотря в его глаза. — Ты не…
Она успевает краем глаза уловить взмах палочки — и плотные портьеры отрезают ее от всего, что творится в доме.
— Давно пора было убрать портрет этой сумасшедшей, — слышит она недовольный голос какой-то женщины, и руки сами собой сжимаются в кулаки.
«Да кто смеет называть меня, Вальбургу Блэк, сумасшедшей? — бьется внутри нее бессильная ярость. — Не позволю»…
— Она моя мать, Молли, не будем об этом.
«Молли? — что-то отзывается в памяти на это имя, и Вальбурга вспоминает младшую дочь Прюэтта, выскочившую замуж за предателя крови. — Просто замечательная компания подобралась в доме: нерадивый сын, сбежавший из Азкабана, плешивый оборотень, старик Дамблдор, грязные авроры, да еще и семейка предателей крови в полном составе! Осталось только пожаловать на порог дома Блэков грязнокровкам, и тогда можно будет с уверенностью сказать, что дальше падать уже просто некуда!»
— Но скоро приедут дети, думаешь, им будет приятно слушать ее вопли? — продолжает негодовать Молли Уизли, настаивая на своем. — Его надо обязательно убрать!
— Молли, я уже пытался, — устало отзывается Сириус, — но она обработала изнанку портрета заклятьем вечного приклеивания…
— Возможно, профессор Дамблдор сможет что-то сделать с этим, — презрительно роняет та и удаляется на кухню.
Вальбурга удовлетворенно хмыкает — еще бы у них получилось снять портрет, она сама лично проследила за тем, чтобы с этой задачей не справился никто. Мысли еще крутятся вокруг разговора, но странное свойство наколдованных Сириусом портьер расслабляет сознание и уносит ее в прошлое.
— Захвалишь ребенка, Элла, — смеется Вальбурга, ловко подхватывая едва не упавшего Сириуса на руки. В гостиной собрались родственники и близкие друзья, и просторное помещение наполнено гомоном голосов и звоном бокалов, поднимаемых за здравие наследника рода Блэк.
— Ну что ты, он такой хорошенький, просто загляденье, — воркует над смешно наморщившим лоб малышом статная дама в серебристом платье. — Сириус, иди на ручки к тете Друэлле.
И малыш, смерив ее оценивающим взглядом, решительно протягивает пухлые пальцы к длинным жемчужным серьгам, матово блестящим в свете газовых ламп.
— Осторожнее, дорогой, тут острый замочек, ты можешь пораниться, — ласково приговаривает Друэлла, вытягивая из цепких пальчиков украшение. — Смотри, что у меня для тебя есть, — она вытягивает палочку и призывает с полки завернутый в пеструю бумагу подарок. — Давай, я помогу открыть?
Но Сириус только упрямо хмурится и тянет невнятное:
— А-ам.
— Сам? Хорошо, милый, давай тогда присядем где-нибудь — и ты увидишь свой сюрприз.
Друэлла с Сириусом на руках ловко обходит мельтешащих под ногами детей и присаживается на угловой диван, скрытый от остальных раскидистыми ветвями экзотического дерева.
— Ма-ам, а можно и мне рядом побыть?
Страница 2 из 5
