Данталион

Мы продали весь товар, сундуки в трюме надёжно укрывали золото, члены команды радостно зубоскалили, предвкушая скорое триумфальное возвращение в родной порт. Путь через Северное море я мог проделать с закрытыми глазами — каждый риф был знаком. К вечеру команда, подогретая парами рома, разошлась по каютам не сразу, но море выглядело умиротворённо-спокойным. Уже утром мы должны были оказаться дома.

Ночью началась гроза. Я стоял у штурвала и сначала подумал, что он вышел из строя. Что за чертовщина? Судно отказывалось подчиняться. Нас несло прямо на одинокий остров с треугольной башней в центре, высвечивающейся в отблесках молний. Сколько лет здесь ходил, а этот остров увидел впервые. С курса мы не могли сбиться. Морские дьяволы решили позабавиться? Я, стиснув зубы, пытался удержать штурвал, рядом бегали члены команды, несущие со мной ночную вахту. Мы неумолимо неслись на камни. А потом огромная волна накрыла нас, и раздался жуткий смех. Последнее, что я помню, это лицо Марии, которая так и не дождалась своего смелого моряка…

Если бы кто рассказал мне эту историю в пабе на берегу, за пинтой эля, я бы посмеялся. Моряки народ с фантазией, чего только не придумают.

Моя команда уже ничего никому не расскажет. Про обитель зла, в которой мы оказались. Я человек суеверный, но никогда не верил по-настоящему в волшебников. Всё это сказки. Маг, в плену которого мы оказались, был наитемнейшим. Сумасшедший колдун. Мои ребята долго не выдерживали. Один за другим они умирали в страшных муках. Экриздис, так звали нашего захватчика, придумывал самые зверские пытки, совершая тёмные ритуалы. Само место это было гибельным адом. Сначала я надеялся, что нас спасут, найдут, вызволят. Потом пришло понимание, что остров этот не виден обычным морякам. Экриздис заманил нас в свой замок Тёмной магией. Выхода отсюда не было.

Я держался дольше всех. Наверное, то светлое, что было во мне, не давало мне сломаться. В беспамятстве я грезил о родном береге, любимой женщине и не успевших родиться наших детях. Я уже и сам не был уверен, что когда-то Джонатан Морган королём ходил по родной земле. Кольцо с чёрным бриллиантом на безымянном пальце левой руки было единственным доказательством, что другая жизнь у меня была. Семейная реликвия, доставшаяся мне по наследству от отца. На счастье. На удачу.

Я хотел умереть. Сил цепляться за жизнь больше не было. Но я всё ещё был жив. В один из дней Экриздис сорвал с моего пальца перстень и долго его рассматривал. Что-то в нём не понравилось магу. Он создал прямо из воздуха коробочку, положил внутрь кольцо и бросил его с обрыва в пучину беспокойных волн, бьющихся о скалистый берег. Я хотел бы отправиться на дно морское вслед за перстнем, но цепи надёжно приковали моё тело к стене.

Сколько продержался, я не знаю. С каждым днём становилось всё тоскливее. Отчаяние, уныние, самые страшные видения из прошлого сводили с ума. Мне казалось, что из меня выкачали всю радость. Это не было чувство грусти. Надежда покинула меня, забрав с собой возможность верить, что когда-нибудь я буду ещё счастлив.

А потом меня не стало. Не стало моих бренных останков, растерзанных голодными рыбами здесь, в Северном море.

Теперь я был бессмертным. Слепым демоном зла.

При жизни я был капитаном. Вот и теперь я стал старшим. Главным дементором — так назвали нас волшебники, которые наведались на страшный остров уже после смерти Экриздиса. Спали чары невидимости с острова, и теперь маги смогли увидеть это место.

Так началась история Азкабана.

История страшного места, преисподней зла, обители страхов и пороков, всего того, что всегда побеждает в людишках. Я презирал магов.

Сначала нас было немного. Я и члены моей команды. Мы не помнили своего прошлого, мы не были из плоти и крови, человеческие радости были чужды нам. Но мы чувствовали постоянный голод. Хотелось выпить душу, до капли высосать всю радость из случайных посетителей Азкабана.

Меня прозвали Данталионом за умение раскрывать любые тайные намерения. Я видел душу мужчин и женщин насквозь. Я мог изменить их воспоминания, заставить светлое быть погребённым под тяжестью тёмного.

Какой сладостный момент — насладиться чьим-то отчаянием, почувствовать вкус страха и лицемерия. О, этого добра всегда полно в людях! Все они, от простых смертных до важных чиновников, корыстны, лживы и душепродажны. Высокие лозунги и идеи — лишь прикрытие целей в поисках наживы и власти. Исключений нет.

В этом я убедился за долгие столетия. Волшебные поколения менялись. Неизменным оставался лишь Азкабан. Маги нашли ему применение, устроив здесь, на острове, тюрьму для особо опасных преступников. Мы не разговаривали с волшебниками, но могли мысленно общаться друг с другом. С магами всё же пришлось считаться. Экриздис оставил в наследие свой магический контракт. Как оказалось, все мы были словно привязаны к этому месту.