Фандом: Гарри Поттер. Земля, 22-е столетие. Век торжества технологий и науки, великой космической экспансии человечества, новых звезд, планет и космических рас. Волшебство и магия давно и окончательно остались лишь в книгах и детских сказках, да и были ли вообще они когда-нибудь на свете? Ну а если и были, то давно исчезли, растворились и ушли куда-то, плотно закрыв за собой все двери. Но… что, если некоторые двери все еще приоткрыты, специально оставленные для тех, кто порой рождаются способными их увидеть?
Добавить в моё избранное
33 мин, 5 сек 12012
Так что у тебя, скорей всего, будет ускоренная программа подготовки, а потом зачисление в среднюю группу, либо, если ты покажешь какой-либо значимый талант, индивидуальное наставничество. Хотя это случается не так часто — чтобы стать учеником Мага-Мастера или даже Зодчего Теней, нужно действительно представлять собой что-то неординарное.
— А после завершения обучения?
— А после него перед тобой будут открыты, как у нас говорят, все восемь сторон света. Жизнь мага в нашем мире по определению не может быть скучной.
— Но почему восемь сторон?
— Запад, Восток, Север и Юг. Небо и глубины земли и морей. А еще — прошлое и будущее.
— Неужели волшебники умеют даже путешествовать во времени?
— В вашем понимании — нет, машину времени мы не изобрели, хотя кое-какие осторожные манипуляции со временем вполне допустимы. Правда, чем больше ты постигаешь силу и возможности магии, тем больше размывается граница между возможным и невозможным. Но в этой поговорке имеется в виду, что в прошлое можно заглянуть, но его нельзя изменить. А в будущее мы идем сами, день за днем, шаг за шагом.
— Восемь сторон света… Небо. А космос? Я всегда мечтала увидеть иные звезды.
— Что? — на лице мага отразилось искренне изумление, а потом он лишь хмыкнул, покачав головой. — Нет, ты определенно непохожа на других. Все прочие дети и подростки, особенно девочки, узнав, что магия и волшебство — не миф, чаще всего спрашивают о чудесах, существуют ли у нас единороги и феи, и смогут ли они увидеть русалок или живых драконов. А ты — космос и звезды.
И мужчина кинул.
— И звезды тоже. Ведь то, что мы не живем на Земле, не означает, что мы разорвали с ней все связи и не следим за ее прогрессом. Второй раз мы этой ошибки не повторим.
В истории человечества от теории космических полетов и до первого человека на орбите прошло всего шестьдесят лет. До первой обитаемой космической станции — восемьдесят. Первопроходцы-основатели Даймона, пять десятилетий поднимая из руин наш мир, все это время тоже не стояли на месте. А после Великого Исхода минуло уже больше ста лет. И как выяснилось, в плане прогресса сочетание технологий и магии дает в результате даже не сложение, а умножение в степень. Я ведь не просто так упомянул про два мира, принадлежащих нам. Наши техномаги, возглавляемые кланом Уизли, уже давно освоили космические полеты, и не только их.
— А могу ли я взглянуть на ваш мир? Или это слишком сложно?
— Да нет, не слишком…
И маг протянул руку к светящейся кольцевой конструкции, которая плавно налилась светом. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на чем-то — и несколько ее медленно вращающихся внутренних окружностей вспыхнули ярче, пронзительно засияв. Их центр, сквозь который могли пройти, не нагибаясь, пара взрослых людей, стал похож на полупрозрачное стекло, с проступающими неясными и темными контурами.
— Пойдем, — и мужчина сделал приглашающий жест. — Лучше всего все увидеть своими глазами.
И я шагнула вперед, теперь не чувствуя ни капли страха.
Переход ощутился, как волна резкой прохлады, скользнувшей по всему телу, и на той стороне я шагнула в высокую, до колен, мягкую траву, покрывающую некую возвышенность, куда выходил портал. В нос ударили витающие в воздухе запахи влажной земли, зелени и еще чего-то незнакомого, а почти из-под ног, шурша в траве, наутек кинулся какой-то мелкий зверек. Но я на него даже не обратила внимания, остолбенев от открывшейся картины.
В этом мире было очень раннее утро, когда разгорающийся рассвет только начинал вытеснять ночной сумрак, еще позволяя рассмотреть незнакомые созвездия на светлеющем небе и широкую ленту планетарного кольца. Теплый свет от тонкого края восходящего местного солнца, заметно более крупного и косматого, чем земное, уже ощущался на лице, но не слепил и не обжигал.
Первым, что бросилось мне в глаза, был расположенный ближе к темной линии горизонта колоссальный ячеистый купол. Будучи не менее сотни километров в диаметре, он мягко светился бирюзой, а изнутри его, пронзая, такое впечатление, всю атмосферу, вверх устремлялись несколько десятков игл лазоревого света.
А между ажурным, будто кружевным куполом и мной, километрах в двадцати и чуть внизу от того места, где я вышла, перемежаясь лесом и равниной, располагался крупный город, занимая собой почти всю долину.
Центром его являлись три громадных размеров пирамиды, расположенные углом — самая крупная в центре и две поменьше по бокам. Они очень походили на египетские, но были в несколько раз больше, а их обсидианово-черные, зеркальные грани, рассекали на отдельные плиты и ярусы глубокие, черные линии.
По периметру все три пирамиды окружала широкая кольцевая дорога, потом двухкилометровое кольцо густого леса с виднеющимися крышами редких строений, потом еще одна отсвечивающая в утреннем свете улица или дорога, затем еще лес или парк, а дальше начинались концентрически расширяющиеся явно жилые, светящиеся огнями кварталы необычной архитектуры.
— А после завершения обучения?
— А после него перед тобой будут открыты, как у нас говорят, все восемь сторон света. Жизнь мага в нашем мире по определению не может быть скучной.
— Но почему восемь сторон?
— Запад, Восток, Север и Юг. Небо и глубины земли и морей. А еще — прошлое и будущее.
— Неужели волшебники умеют даже путешествовать во времени?
— В вашем понимании — нет, машину времени мы не изобрели, хотя кое-какие осторожные манипуляции со временем вполне допустимы. Правда, чем больше ты постигаешь силу и возможности магии, тем больше размывается граница между возможным и невозможным. Но в этой поговорке имеется в виду, что в прошлое можно заглянуть, но его нельзя изменить. А в будущее мы идем сами, день за днем, шаг за шагом.
— Восемь сторон света… Небо. А космос? Я всегда мечтала увидеть иные звезды.
— Что? — на лице мага отразилось искренне изумление, а потом он лишь хмыкнул, покачав головой. — Нет, ты определенно непохожа на других. Все прочие дети и подростки, особенно девочки, узнав, что магия и волшебство — не миф, чаще всего спрашивают о чудесах, существуют ли у нас единороги и феи, и смогут ли они увидеть русалок или живых драконов. А ты — космос и звезды.
И мужчина кинул.
— И звезды тоже. Ведь то, что мы не живем на Земле, не означает, что мы разорвали с ней все связи и не следим за ее прогрессом. Второй раз мы этой ошибки не повторим.
В истории человечества от теории космических полетов и до первого человека на орбите прошло всего шестьдесят лет. До первой обитаемой космической станции — восемьдесят. Первопроходцы-основатели Даймона, пять десятилетий поднимая из руин наш мир, все это время тоже не стояли на месте. А после Великого Исхода минуло уже больше ста лет. И как выяснилось, в плане прогресса сочетание технологий и магии дает в результате даже не сложение, а умножение в степень. Я ведь не просто так упомянул про два мира, принадлежащих нам. Наши техномаги, возглавляемые кланом Уизли, уже давно освоили космические полеты, и не только их.
— А могу ли я взглянуть на ваш мир? Или это слишком сложно?
— Да нет, не слишком…
И маг протянул руку к светящейся кольцевой конструкции, которая плавно налилась светом. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на чем-то — и несколько ее медленно вращающихся внутренних окружностей вспыхнули ярче, пронзительно засияв. Их центр, сквозь который могли пройти, не нагибаясь, пара взрослых людей, стал похож на полупрозрачное стекло, с проступающими неясными и темными контурами.
— Пойдем, — и мужчина сделал приглашающий жест. — Лучше всего все увидеть своими глазами.
И я шагнула вперед, теперь не чувствуя ни капли страха.
Переход ощутился, как волна резкой прохлады, скользнувшей по всему телу, и на той стороне я шагнула в высокую, до колен, мягкую траву, покрывающую некую возвышенность, куда выходил портал. В нос ударили витающие в воздухе запахи влажной земли, зелени и еще чего-то незнакомого, а почти из-под ног, шурша в траве, наутек кинулся какой-то мелкий зверек. Но я на него даже не обратила внимания, остолбенев от открывшейся картины.
В этом мире было очень раннее утро, когда разгорающийся рассвет только начинал вытеснять ночной сумрак, еще позволяя рассмотреть незнакомые созвездия на светлеющем небе и широкую ленту планетарного кольца. Теплый свет от тонкого края восходящего местного солнца, заметно более крупного и косматого, чем земное, уже ощущался на лице, но не слепил и не обжигал.
Первым, что бросилось мне в глаза, был расположенный ближе к темной линии горизонта колоссальный ячеистый купол. Будучи не менее сотни километров в диаметре, он мягко светился бирюзой, а изнутри его, пронзая, такое впечатление, всю атмосферу, вверх устремлялись несколько десятков игл лазоревого света.
А между ажурным, будто кружевным куполом и мной, километрах в двадцати и чуть внизу от того места, где я вышла, перемежаясь лесом и равниной, располагался крупный город, занимая собой почти всю долину.
Центром его являлись три громадных размеров пирамиды, расположенные углом — самая крупная в центре и две поменьше по бокам. Они очень походили на египетские, но были в несколько раз больше, а их обсидианово-черные, зеркальные грани, рассекали на отдельные плиты и ярусы глубокие, черные линии.
По периметру все три пирамиды окружала широкая кольцевая дорога, потом двухкилометровое кольцо густого леса с виднеющимися крышами редких строений, потом еще одна отсвечивающая в утреннем свете улица или дорога, затем еще лес или парк, а дальше начинались концентрически расширяющиеся явно жилые, светящиеся огнями кварталы необычной архитектуры.
Страница 8 из 10
