Фандом: World of Darkness. Эльза Линден очень хотела, чтобы Новая Англия стала столицей искусств. Но выбрала для этого слишком неподходящее время: британцы хотят заграбастать Новую Англию себе, а страдают из-за этого совсем непричастные к политике Сородичи.
Добавить в моё избранное
12 мин, 1 сек 2631
Эльза Линден не любит прошлое и не хочет будущего. Для нее есть только настоящее, бесконечное, растянутое на тысячи ночей, на месяцы и десятилетия. Прошлое иногда вырывается наружу, прошлое скрывается под псевдонимами, прошлое берет свою дань. Когда оно начинает все настойчивее напоминать о себе, Эльза садится за рояль и играет. Потом быстро, почти не глядя, записывает в нотный альбом получившуюся мелодию, подписывает сочиненное чужим именем.
Изредка прошлое требует еще большего, и тогда Эльза, спрятавшись за очередным псевдонимом, играет в каком-нибудь крохотном концертном зале для горстки зрителей. Она никогда не вплетает в музыку Песнь сирены — те личности, за которыми она прячется, не способны на это, а Эльза-в-настоящем не сочиняет музыку и уж тем более не выступает перед смертными. Эльза Линден любит совсем другое.
Иногда Эльзе кажется, что с ней происходит что-то неправильное. Что прошлое и будущее должны быть неразрывно связаны с настоящим, но все же существовать отдельно от него. Но потом отбрасывает эти мысли. В самом деле, нет ничего важнее настоящего.
Эльза всего год путешествует по Новой Англии одна — с тех пор, как ее сир решила перебраться в Чикаго. Эльзе нравится эта земля. И то, что детей Каина тут совсем немного, нравится. И даже то, что она уже целый век, как бессмертна — тоже.
На картинах Эжена Делакруа — движение, борьба и обнаженная женская грудь. Свобода ведет народ, погибает Сарданапал, дерутся арабские скакуны, охотник убивает тигра. Буйный романтизм, смакование жестокости и — ближе к концу жизни Эжена — неожиданные фрески Сен-Сюльписа, словно возвращение к основам. Здесь, в Провиденсе, никогда не видели ничего подобного: пусть город — столица Род-Айленда, но кому, на самом-то деле, настолько интересна Новая Англия, чтобы организовывать здесь выставки?
Эльзе Линден интересна.
Эльза любит Новую Англию, продуваемую северо-восточными ветрами, ее Манчестер-у-моря, Бостон и Хартфорт, десятки маленьких городков, фермы и океан. Пусть здесь есть сотни нерешенных и нерешаемых проблем, но Эльза любит эту землю, где она живет вот уже три года. И делает все возможное, чтобы Новая Англия стала центром искусств. Она находит молодых талантливых смертных и дает им деньги на осуществление проектов. Она договаривается с галереями, музеями, частными коллекционерами о выставках, финансировании, покровительстве. Она почти не замечает, что происходит за пределами ее сферы интересов. Только иногда почти случайно узнает о происходящем.
Говорят, в Новой Англии снова начались нарушения Маскарада. Дескать, некая Мерси Браун после смерти бродила рядом со своей могилой. Эльзу не интересует Мерси Браун, Эльзе важно, чтобы очередной виток так называемой вампирской истерии не сорвал ей переговоры об организации выставки.
Говорят, власть в Новой Англии уплывает из рук Камарильи, и не из-за обострения конфликтов с Шабашом, а из-за каких-то Сородичей из Британии, решивших, что Новая Англия должна находиться под их властью. Эльзе не важны дети Каина из Старого Света, ей важно, чтобы смертный композитор, которому она покровительствует, понравился публике.
Говорят, в следующем, 1893 году, будет наконец сдан в эксплуатацию Коринфский канал. Эльзу мало волнует канал вдалеке от Новой Англии, из событий далеких ей важно, что в Милане должна состояться премьера новой оперы Верди.
У Эльзы есть мечта: провести в Новой Англии серию выставок известных художников Старого Света. Она даже знает, с чего начать: у одного ее старого знакомого есть несколько полотен Делакруа, у самой Эльзы — две картины Моне. Дело за малым: уговорить живущего во Франции тореадора Этьена Моро предоставить ей Делакруа на пару-тройку месяцев.
На третий год переговоров Эльза в бешенстве. Больше всего она сожалеет, что не умеет путешествовать через Грезу: так бы быстренько пришла к Этьену и лично доказала, что ей можно доверять, что ничего страшного с картинами не случится ни в коем случае. Но приходится пользоваться почтовыми кораблями — пятнадцать узлов, не больше. Конечно, по почину Жиффара были проведены эксперименты — и говорят, какой-то сумасшедший голубь сумел пролететь более трех тысяч миль до американского побережья, но где найти еще одну настолько же безумную птицу? В последних письмах Этьен настаивает, что ему нужны гарантии не только от Эльзы, но и от других влиятельных Сородичей региона, причем таких, у кого среди тореадоров хорошая репутация. Но это — невыполнимо. Ведь сейчас в Новой Англии нет ни одного тореадора влиятельнее Эльзы Линден. Эльзу раздражает, почти до безумия бесит эта упертость: ну неужели ее слова и репутации, репутации Принца Манчестера-у-моря, не достаточно?! Она получила Становление много десятков лет назад, она неоднократно устраивала выставки… И пусть Принцем Манчестера-у-Моря она стала лишь потому, что других Сородичей в регионе попросту нет, но статус, статус-то у нее есть!
Изредка прошлое требует еще большего, и тогда Эльза, спрятавшись за очередным псевдонимом, играет в каком-нибудь крохотном концертном зале для горстки зрителей. Она никогда не вплетает в музыку Песнь сирены — те личности, за которыми она прячется, не способны на это, а Эльза-в-настоящем не сочиняет музыку и уж тем более не выступает перед смертными. Эльза Линден любит совсем другое.
Иногда Эльзе кажется, что с ней происходит что-то неправильное. Что прошлое и будущее должны быть неразрывно связаны с настоящим, но все же существовать отдельно от него. Но потом отбрасывает эти мысли. В самом деле, нет ничего важнее настоящего.
Эльза всего год путешествует по Новой Англии одна — с тех пор, как ее сир решила перебраться в Чикаго. Эльзе нравится эта земля. И то, что детей Каина тут совсем немного, нравится. И даже то, что она уже целый век, как бессмертна — тоже.
На картинах Эжена Делакруа — движение, борьба и обнаженная женская грудь. Свобода ведет народ, погибает Сарданапал, дерутся арабские скакуны, охотник убивает тигра. Буйный романтизм, смакование жестокости и — ближе к концу жизни Эжена — неожиданные фрески Сен-Сюльписа, словно возвращение к основам. Здесь, в Провиденсе, никогда не видели ничего подобного: пусть город — столица Род-Айленда, но кому, на самом-то деле, настолько интересна Новая Англия, чтобы организовывать здесь выставки?
Эльзе Линден интересна.
Эльза любит Новую Англию, продуваемую северо-восточными ветрами, ее Манчестер-у-моря, Бостон и Хартфорт, десятки маленьких городков, фермы и океан. Пусть здесь есть сотни нерешенных и нерешаемых проблем, но Эльза любит эту землю, где она живет вот уже три года. И делает все возможное, чтобы Новая Англия стала центром искусств. Она находит молодых талантливых смертных и дает им деньги на осуществление проектов. Она договаривается с галереями, музеями, частными коллекционерами о выставках, финансировании, покровительстве. Она почти не замечает, что происходит за пределами ее сферы интересов. Только иногда почти случайно узнает о происходящем.
Говорят, в Новой Англии снова начались нарушения Маскарада. Дескать, некая Мерси Браун после смерти бродила рядом со своей могилой. Эльзу не интересует Мерси Браун, Эльзе важно, чтобы очередной виток так называемой вампирской истерии не сорвал ей переговоры об организации выставки.
Говорят, власть в Новой Англии уплывает из рук Камарильи, и не из-за обострения конфликтов с Шабашом, а из-за каких-то Сородичей из Британии, решивших, что Новая Англия должна находиться под их властью. Эльзе не важны дети Каина из Старого Света, ей важно, чтобы смертный композитор, которому она покровительствует, понравился публике.
Говорят, в следующем, 1893 году, будет наконец сдан в эксплуатацию Коринфский канал. Эльзу мало волнует канал вдалеке от Новой Англии, из событий далеких ей важно, что в Милане должна состояться премьера новой оперы Верди.
У Эльзы есть мечта: провести в Новой Англии серию выставок известных художников Старого Света. Она даже знает, с чего начать: у одного ее старого знакомого есть несколько полотен Делакруа, у самой Эльзы — две картины Моне. Дело за малым: уговорить живущего во Франции тореадора Этьена Моро предоставить ей Делакруа на пару-тройку месяцев.
На третий год переговоров Эльза в бешенстве. Больше всего она сожалеет, что не умеет путешествовать через Грезу: так бы быстренько пришла к Этьену и лично доказала, что ей можно доверять, что ничего страшного с картинами не случится ни в коем случае. Но приходится пользоваться почтовыми кораблями — пятнадцать узлов, не больше. Конечно, по почину Жиффара были проведены эксперименты — и говорят, какой-то сумасшедший голубь сумел пролететь более трех тысяч миль до американского побережья, но где найти еще одну настолько же безумную птицу? В последних письмах Этьен настаивает, что ему нужны гарантии не только от Эльзы, но и от других влиятельных Сородичей региона, причем таких, у кого среди тореадоров хорошая репутация. Но это — невыполнимо. Ведь сейчас в Новой Англии нет ни одного тореадора влиятельнее Эльзы Линден. Эльзу раздражает, почти до безумия бесит эта упертость: ну неужели ее слова и репутации, репутации Принца Манчестера-у-моря, не достаточно?! Она получила Становление много десятков лет назад, она неоднократно устраивала выставки… И пусть Принцем Манчестера-у-Моря она стала лишь потому, что других Сородичей в регионе попросту нет, но статус, статус-то у нее есть!
Страница 1 из 4
