Этюд с контрабандой

— Возможно, конечно, что исполнитель сам решил связаться с заказчиком без посредников, но этот вариант хорош для кино. Я плохо себе представляю обычного человека в здравом уме, который рискнет в одиночку обойти мафию. Контрабанда — очень дорогой незаконный бизнес и, насколько я знаю, беспощадный.

Гарри кивнул; по его впечатлению, реставрацией Костницы занимались вполне мирные граждане, пусть чудаковатые, но никак не экстремалы.

— С любой стороны будет лучше, если мы найдем исполнителя раньше этого Гонзика, — сказал он.

Позднее к ним в гостиницу забежала пани Глинова.

— Знаете, пани распорядителя почти можно исключить, — уверенно заявила она. — Проводит все время на объекте, за границу не звонила последние три года. Все звонки только на работу.

— Но там у нее может быть сообщник, — указала Гермиона. Со стороны это прозвучало так, словно она вредничает. Министерская пани нахмурилась.

— Знаете, те, кто прослушивают ее разговоры, на стенку готовы лезть от скуки, — призналась она сдержанно. — Ну да ладно, воля ваша. Продолжим. У другой женщины, у помощницы фотографа, в самом деле есть бабушка, и ей требуется лечение, — объявила она. — Она звонила на несколько номеров, два из них мы определили: ее матери и дежурной медсестры. На всякий случай, наблюдение продолжим, хотя она уже купила новый телефон и больше ни у кого ничего не просит. У нее был японский, старой модели, к нему и правда запчастей не достать.

— Вроде бы ничего подозрительного, — согласился Рон, сделав вид, что все понял.

Так прошел еще один день, оставив после себя стойкое ощущение, что разгадка где-то рядом.

Методом озарения и слежки

Когда Гарри первым спустился к завтраку, в вестибюле его уже дожидался пан Поган. Гарри жестом убедил его не вставать и присел в кресло напротив, протягивая руку для приветствия.

— Есть новости об одном из пропавших, — сказал пан и потянул Гарри за руку к себе, чтоб тот наклонился. После чего заговорил тише, предварительно оглядевшись.

— Понимаете, не нужно, чтоб сплетничали.

— Я не буду, — перебил Гарри, покосившись на занятого своим делом портье; и отметил, что по лестнице спускается Рон. — Кого-то нашли?

— Речь о преподавателе колледжа. Пан художник сбежал в Италию, и его бывшая супруга очень злится. Он тут познакомился с состоятельной дамой, искусствоведом. Между ними завязался роман, в процессе которого дама разглядела в нем талант. Вот она и пригласила его к себе, на родину великих художников, — пан Поган помедлил, переводя дух. — Тут, по случаю, вышел конфликт со студентами, да и бывшая супруга, знаете, они по алиментам так и не договорились. В общем, он обрадовался возможности не учить более всяких бездарей и махнул с дамой за границу.

Гарри невольно поежился. О «возможности не учить бездарей» ему доводилось слышать еще в школе, и только от одного преподавателя. Ученики и надеяться не могли, чтоб тот сбежал в Италию, да еще и влюбился.

— Это вовсе не значит, что пан художник не прихватил с собой чего-нибудь, — сухо указал он, с неприязнью отмечая, что профессор Снейп на его месте сказал бы то же самое.

— Пока ничто на это не указывает, — ответил пан Поган. — Обрисовывается следующая картина: раз Гонзик тут околачивается, предмет тоже остался в городке.

Он поднялся, чтобы пожать руку подошедшему Рону.

До сих пор Гарри никогда не приходилось вникать в тонкости маггловской контрабанды. За годы поисков он вел, случалось, переговоры с музеями, и с коллекционерами довелось пересекаться. С ними хватало своих трудностей, и не всегда удавалось договориться о доступе к подозрительному предмету. Но чтоб искать вора, укравшего неизвестно какую кость! Или сесть на хвост тому, кто его ищет. Приходилось верить, будто этот Гонзик знает, что делает. Гарри досадовал: насколько проще все сложилось бы, если бы воспоминания вернулись к Ричарду в прошлом году, до реставрации. Хотя и тогда тоже дел хватало; Гарри до сих пор старался не вспоминать о вестниках.

А Рон между тем, ощутив себя в своей стихии, продолжил расспрашивать пана Погана о подозрительных участниках реставрации.

— Буквально только что стало известно. Женщина-фотограф, как оказалось, звонила и за границу, в Германию. Но сигнал явно не для нас. Она разговаривала с врачом, которого хочет пригласить для лечения бабушки. Мы его проверили. Серьезный специалист в своем деле, с контрабандой никак не связан. Даже марки никогда не собирал.

Рон уважительно цокнул языком.

— Ваша дотошность достойна подражания, пан, — оценил он.

Комплимент пришелся местному колдуну по душе, и он охотно продолжил свои рассуждения.

— Упаковщик — вряд ли специалист в антиквариате, чтоб его красть, да и Гонзик нашел бы его в Праге, — не сомневался пан Поган. — Таким образом, у нас четверо на подозрении.