Фандом: Гарри Поттер. Сила любви — она есть. И никуда от этого не деться…
Добавить в моё избранное
7 мин, 5 сек 267
Финишировав в гостиной «Норы» после громкого фиаско в доме на Гриммо, Молли споткнулась о валяющиеся на полу мантию и носки, и ткнулась носом в стол, чудом не разбив лицо и не сломав волшебную палочку. Прямо перед глазами белели две записки — и не захочешь, а прочтешь! — и возвращали её в привычную круговерть опостылевших серых будней.
«Дорогая, — гласила одна старательным почерком Артура, — надо проверить одну идею, буду в мастерской, к ужину не жди.»
P.S. Извини, убрать за собой не успел, боялся потерять мысль«.»
«Мамочка! — буквально кричала вторая размашистыми строчками, нацарапанными Джинни. — Я на вечеринку к Кэти, отмечать свободу в личной жизни. Все свои вещи от Поттера, к сожалению, забрать не успела, поэтому взяла твой комплект из змеиной кожи — туфли как на меня, сумочка к любому наряду подойдет, только перчатки велики… Не могу же я выглядеть брошенной лохушкой! Вернусь завтра, не теряй, целую!»
Молли растерянно подняла с пола изящную серебристо-зелёную перчатку, выудила из-под мантии её пару и, прижав их к лицу, грузно осела на диван. Слёзы подступили к глазам наперегонки с воспоминаниями…
Рано или поздно наступал такой день, когда этим двоим просто жизненно необходимо было видеть друг друга. В такой вечер она выпроваживала мужа из дома по надуманному поводу на всю ночь: к престарелой тётушке Мюриэль, например, которая боялась ночевать одна, но не желала покидать свой дом. А иногда ей везло, и у мужа случалось ночное дежурство на работе, тогда не приходилось ломать голову, выдумывая предлоги.
Он в такой вечер оставлял своих подчинённых под началом у Снейпа, дав им нелепое, трудоёмкое и муторное задание. Например, однажды всем пришлось разрисовывать кельтскими узорами свои маски, а как-то раз Ближний круг получил указание научиться варить заживляющее зелье с закрытыми глазами. Удостоверившись, что все приступили к выполнению поставленных задач, он аппарировал на крыльцо её дома, полный самых радужных надежд.
Она уже встречала его на пороге, одетая лишь в зелёный фартук. Ведь зелёный его любимый цвет! Он только для неё наряжался в оранжевую мантию. Ведь оранжевый — её любимый цвет!
Она хватала его за рукав мантии и со смехом тащила в дом, к любимому месту у камина. Согласно их негласному ритуалу, он ложился на диван и укладывал голову ей на колени. Она массировала ему виски и слушала рассказы о сокровенных страхах, переживаниях и обидах, которые он мог открыть только ей. Она неизменно жалела его, приговаривая: «Бедный мой маленький огурчик». Правда, «огурчик» появился не так давно, сначала был«каштанчик», но разве это важно? Главное — понимание, не так ли?
А потом она давала советы по самым разным житейским вопросам. Например, как сделать, чтобы Люциус Малфой перестал жмотничать, экономя на снабжении и экипировке соратников. В последние годы эта черта проявилась в нем особенно ярко — не иначе, Азкабан повлиял, и он контролировал даже меню обедов и ужинов, вынуждая гостей питаться одними лишь варёными бобами, чередуя их иногда овсянкой и картофельным пюре.
Как заставить себя не бояться строгой Нарциссы, так похожей на его воспитательницу в детстве. Леди Малфой, несмотря ни на какие «Круцио», за глаза называла его облезлым грязнулей-сифилитиком и бдительно следила за соблюдением этикета. Для полного сходства ей только указки в руках не хватало!
Как заставить Беллатрису Лестрейндж прекратить изводить презрительными насмешками остальных его подчинённых и подстрекать всех членов организации на самые нелепые и опасные поступки. А то этой адреналиновой наркоманке что только не взбредало в голову — купание в проруби зимой, рейды в голом виде против членов Ордена Феникса для деморализации противника, танцы и пьянство до утра на маггловских дискотеках, отправление Дамблдору писем с похабными намёками и грязными картинками и многое другое. На все претензии наглая бестия только хлопала своими бесстыжими глазищами и говорила, что это всё для победы её Лорда.
Но самым обидным для него было то, что все-все его подчинённые, которые клялись ему в верности, гораздо больше любят и уважают мордредова Снейпа! Многократное залезание в мозги вассалов говорило о том, что его самого они лишь боятся, а вот Снейпа — уважают.
Он уже даже не хотел пользоваться своим даром легиллимента, который приводил лишь к горьким разочарованиям и даже страхам. С некоторых пор он боялся мыслей распроклятого Поттера, в которые ему часто приходилось невольно окунаться на расстоянии. Бледнея и заикаясь, он рассказывал ей о невероятно пошлых и убийственных для психики фантазиях надежды Магической Британии, усугубляемых гормональным всплеском, который мальчишка переживал в компании таких же озабоченных сверстников.
Она внимательно слушала его, жалела, давала по-матерински мудрые советы, а потом сетовала на то, что у Поттера дурная наследственность, но при этом неприлично большой счёт в Гринготтсе.
«Дорогая, — гласила одна старательным почерком Артура, — надо проверить одну идею, буду в мастерской, к ужину не жди.»
P.S. Извини, убрать за собой не успел, боялся потерять мысль«.»
«Мамочка! — буквально кричала вторая размашистыми строчками, нацарапанными Джинни. — Я на вечеринку к Кэти, отмечать свободу в личной жизни. Все свои вещи от Поттера, к сожалению, забрать не успела, поэтому взяла твой комплект из змеиной кожи — туфли как на меня, сумочка к любому наряду подойдет, только перчатки велики… Не могу же я выглядеть брошенной лохушкой! Вернусь завтра, не теряй, целую!»
Молли растерянно подняла с пола изящную серебристо-зелёную перчатку, выудила из-под мантии её пару и, прижав их к лицу, грузно осела на диван. Слёзы подступили к глазам наперегонки с воспоминаниями…
Рано или поздно наступал такой день, когда этим двоим просто жизненно необходимо было видеть друг друга. В такой вечер она выпроваживала мужа из дома по надуманному поводу на всю ночь: к престарелой тётушке Мюриэль, например, которая боялась ночевать одна, но не желала покидать свой дом. А иногда ей везло, и у мужа случалось ночное дежурство на работе, тогда не приходилось ломать голову, выдумывая предлоги.
Он в такой вечер оставлял своих подчинённых под началом у Снейпа, дав им нелепое, трудоёмкое и муторное задание. Например, однажды всем пришлось разрисовывать кельтскими узорами свои маски, а как-то раз Ближний круг получил указание научиться варить заживляющее зелье с закрытыми глазами. Удостоверившись, что все приступили к выполнению поставленных задач, он аппарировал на крыльцо её дома, полный самых радужных надежд.
Она уже встречала его на пороге, одетая лишь в зелёный фартук. Ведь зелёный его любимый цвет! Он только для неё наряжался в оранжевую мантию. Ведь оранжевый — её любимый цвет!
Она хватала его за рукав мантии и со смехом тащила в дом, к любимому месту у камина. Согласно их негласному ритуалу, он ложился на диван и укладывал голову ей на колени. Она массировала ему виски и слушала рассказы о сокровенных страхах, переживаниях и обидах, которые он мог открыть только ей. Она неизменно жалела его, приговаривая: «Бедный мой маленький огурчик». Правда, «огурчик» появился не так давно, сначала был«каштанчик», но разве это важно? Главное — понимание, не так ли?
А потом она давала советы по самым разным житейским вопросам. Например, как сделать, чтобы Люциус Малфой перестал жмотничать, экономя на снабжении и экипировке соратников. В последние годы эта черта проявилась в нем особенно ярко — не иначе, Азкабан повлиял, и он контролировал даже меню обедов и ужинов, вынуждая гостей питаться одними лишь варёными бобами, чередуя их иногда овсянкой и картофельным пюре.
Как заставить себя не бояться строгой Нарциссы, так похожей на его воспитательницу в детстве. Леди Малфой, несмотря ни на какие «Круцио», за глаза называла его облезлым грязнулей-сифилитиком и бдительно следила за соблюдением этикета. Для полного сходства ей только указки в руках не хватало!
Как заставить Беллатрису Лестрейндж прекратить изводить презрительными насмешками остальных его подчинённых и подстрекать всех членов организации на самые нелепые и опасные поступки. А то этой адреналиновой наркоманке что только не взбредало в голову — купание в проруби зимой, рейды в голом виде против членов Ордена Феникса для деморализации противника, танцы и пьянство до утра на маггловских дискотеках, отправление Дамблдору писем с похабными намёками и грязными картинками и многое другое. На все претензии наглая бестия только хлопала своими бесстыжими глазищами и говорила, что это всё для победы её Лорда.
Но самым обидным для него было то, что все-все его подчинённые, которые клялись ему в верности, гораздо больше любят и уважают мордредова Снейпа! Многократное залезание в мозги вассалов говорило о том, что его самого они лишь боятся, а вот Снейпа — уважают.
Он уже даже не хотел пользоваться своим даром легиллимента, который приводил лишь к горьким разочарованиям и даже страхам. С некоторых пор он боялся мыслей распроклятого Поттера, в которые ему часто приходилось невольно окунаться на расстоянии. Бледнея и заикаясь, он рассказывал ей о невероятно пошлых и убийственных для психики фантазиях надежды Магической Британии, усугубляемых гормональным всплеском, который мальчишка переживал в компании таких же озабоченных сверстников.
Она внимательно слушала его, жалела, давала по-матерински мудрые советы, а потом сетовала на то, что у Поттера дурная наследственность, но при этом неприлично большой счёт в Гринготтсе.
Страница 1 из 2
