Фандом: Гарри Поттер. Гарри Поттер выбрал необычный подарок на день рождения Драко Малфоя.
Добавить в моё избранное
25 мин, 11 сек 1097
— Этим «штучкам», как ты сказал, учатся годами. Здесь очень важен опыт, — тем не менее Кингсли заинтересовался идеей Поттера. — Но наставник из него должен выйти неплохой. А ты сможешь пересилить себя и принять Малфоя в этом качестве? Он высокомерный сноб, тебе ли не знать?
— С Волдемортом справился — и с Малфоем как-нибудь все утрясется. Запускай дело — пусть его освободят. Я готов у него учиться, раз все считают, что он лучший, — решительно заявил Гарри, тогда еще не имея ни малейшего представления, во что выльется его учеба у Люциуса Малфоя.
Оказалось, что попасть в Азкабан намного проще, чем выбраться оттуда даже при прямой поддержке этой идеи самим министром магии. Согласие Малфоя стать наставником для Поттера, а возможно, и еще для некоторых молодых работников Министерства Магии, получили на первой же встрече с ним, а вот чтобы вытащить его из тюрьмы, переводя под домашний арест, пришлось адвокатам попотеть, изыскивая для этого законные возможности. Не мог же министр одной своей волей помиловать такого известного Пожирателя Смерти. Закон для всех одинаков.
Освобождение Люциуса Малфоя растянулось на несколько месяцев. Гарри за это время успел побывать в заслуженном отпуске и прослушать пару курсов общеобразовательных лекций в маггловском институте. А также он заставил себя прочесть дюжину очень умных книг по психологии общения, искусству ведения беседы, политологии и смежным областям наук, к сожалению, тоже маггловских. На удивление, в изученном он нашел много полезного для себя, хотя, если честно признаться, больше половины для него так и осталось вовсе непонятым.
В октябре Гарри впервые отправился в Малфой-мэнор для того, чтобы поближе познакомиться со своим будущим наставником и бывшим Пожирателем Смерти, а заодно и выслушать от него слова признательности за освобождение из Азкабана — никто не скрывал, по чьей инициативе был предпринят этот беспрецедентный в магической Британии шаг.
Несмотря на бледный и довольно потрепанный после Азкабана вид, Люциус благодарил таким тоном, словно одаривал своей «монаршей» милостью — холодно, с презрением и высокомерием. Это Гарри очень не понравилось — как бы там ни было, но ему за прошедший год все же удалось хорошенько пообтереться среди чиновничьей верхушки, и желание учиться абсолютно не говорило о том, что он не умел вести беседу или не знал себе цену. Гарри весьма быстро научился ставить на место ушлых заносчивых политиков, желавших посмеяться над мальчиком-символом.
Люциус тогда с трудом скрыл удивление словесному отпору, полученным от Поттера, но спеси в его тоне поубавилось не меньше, чем наполовину. Да и смотреть на Гарри он стал с некоторой опаской, поняв, что тот лишь внешне все еще оставался похож на недокормленного воробья, зато зубки отрастил волчьи. Видимо, это убедило Люциуса не манкировать своими обязанностями, и к обучению они приступили уже со следующего дня, составив весьма плотный, но гибкий график занятий, учитывавший профессиональную деятельность Поттера. Уроки проходили в виде долгих бесед, во время которых Гарри получал ответы абсолютно на все вопросы, кроме личных. Так и вышло, что, по сути, Люциус стал наставником во всем: он учил тонкостям дипломатии и ведению двусмысленных бесед, рассказывал, как не пропустить полезный намек и как правильно общаться с гринготтскими гоблинами, объяснял основы родовой ритуалистики и важность сохранения древних магических родов.
На обеды и ужины в Малфой-мэноре Гарри тоже иногда оставался, особенно сложно ему было отказаться, если приглашала Нарцисса. Вот она, несмотря на свою показную холодность, была искренне благодарна Поттеру за все, что он вольно или невольно сделал для их семьи — как-никак ни она, ни сын не попали под каток репрессий, и все благодаря заступничеству Гарри.
Так продолжалось ровно до того момента, когда к Рождеству из Франции возвратился Драко, где он набирался опыта управления имением у дальнего родственника. Гарри отлично помнил этот день. Он тогда после занятий с Люциусом спешил на вечернее заседание руководителей отделов Министерства у Шеклболта и просто нос к носу столкнулся с выходившим из камина Драко. В тот раз впервые в жизни Гарри вдруг осознал — насколько Малфой-младший симпатичен. Никто из случайных любовников Гарри и близко не был так «вдохновляюще» красив. Ему захотелось плюнуть на встречу с министром и начать«виться» вокруг Драко с целью его соблазнить и затащить в постель.
Гарри улыбнулся своим воспоминаниям, которые не помешали ему заметить очередную «жертву упрямства» и отправить в нее щекочущие чары, наблюдая, как она немедля ретировалась, возмущенно распушив перья и нелепо подпрыгивая. Поттер все-таки тогда отправился в Министерство, однако свои планы не оставил и впоследствии почти каждый день оказывался за одним столом с семейством Малфоев, пытаясь очаровать Драко. Выяснилось, что настойчивости Гарри не занимать, и через пару месяцев бастион пал, сдаваясь на милость победителя.
— С Волдемортом справился — и с Малфоем как-нибудь все утрясется. Запускай дело — пусть его освободят. Я готов у него учиться, раз все считают, что он лучший, — решительно заявил Гарри, тогда еще не имея ни малейшего представления, во что выльется его учеба у Люциуса Малфоя.
Оказалось, что попасть в Азкабан намного проще, чем выбраться оттуда даже при прямой поддержке этой идеи самим министром магии. Согласие Малфоя стать наставником для Поттера, а возможно, и еще для некоторых молодых работников Министерства Магии, получили на первой же встрече с ним, а вот чтобы вытащить его из тюрьмы, переводя под домашний арест, пришлось адвокатам попотеть, изыскивая для этого законные возможности. Не мог же министр одной своей волей помиловать такого известного Пожирателя Смерти. Закон для всех одинаков.
Освобождение Люциуса Малфоя растянулось на несколько месяцев. Гарри за это время успел побывать в заслуженном отпуске и прослушать пару курсов общеобразовательных лекций в маггловском институте. А также он заставил себя прочесть дюжину очень умных книг по психологии общения, искусству ведения беседы, политологии и смежным областям наук, к сожалению, тоже маггловских. На удивление, в изученном он нашел много полезного для себя, хотя, если честно признаться, больше половины для него так и осталось вовсе непонятым.
В октябре Гарри впервые отправился в Малфой-мэнор для того, чтобы поближе познакомиться со своим будущим наставником и бывшим Пожирателем Смерти, а заодно и выслушать от него слова признательности за освобождение из Азкабана — никто не скрывал, по чьей инициативе был предпринят этот беспрецедентный в магической Британии шаг.
Несмотря на бледный и довольно потрепанный после Азкабана вид, Люциус благодарил таким тоном, словно одаривал своей «монаршей» милостью — холодно, с презрением и высокомерием. Это Гарри очень не понравилось — как бы там ни было, но ему за прошедший год все же удалось хорошенько пообтереться среди чиновничьей верхушки, и желание учиться абсолютно не говорило о том, что он не умел вести беседу или не знал себе цену. Гарри весьма быстро научился ставить на место ушлых заносчивых политиков, желавших посмеяться над мальчиком-символом.
Люциус тогда с трудом скрыл удивление словесному отпору, полученным от Поттера, но спеси в его тоне поубавилось не меньше, чем наполовину. Да и смотреть на Гарри он стал с некоторой опаской, поняв, что тот лишь внешне все еще оставался похож на недокормленного воробья, зато зубки отрастил волчьи. Видимо, это убедило Люциуса не манкировать своими обязанностями, и к обучению они приступили уже со следующего дня, составив весьма плотный, но гибкий график занятий, учитывавший профессиональную деятельность Поттера. Уроки проходили в виде долгих бесед, во время которых Гарри получал ответы абсолютно на все вопросы, кроме личных. Так и вышло, что, по сути, Люциус стал наставником во всем: он учил тонкостям дипломатии и ведению двусмысленных бесед, рассказывал, как не пропустить полезный намек и как правильно общаться с гринготтскими гоблинами, объяснял основы родовой ритуалистики и важность сохранения древних магических родов.
На обеды и ужины в Малфой-мэноре Гарри тоже иногда оставался, особенно сложно ему было отказаться, если приглашала Нарцисса. Вот она, несмотря на свою показную холодность, была искренне благодарна Поттеру за все, что он вольно или невольно сделал для их семьи — как-никак ни она, ни сын не попали под каток репрессий, и все благодаря заступничеству Гарри.
Так продолжалось ровно до того момента, когда к Рождеству из Франции возвратился Драко, где он набирался опыта управления имением у дальнего родственника. Гарри отлично помнил этот день. Он тогда после занятий с Люциусом спешил на вечернее заседание руководителей отделов Министерства у Шеклболта и просто нос к носу столкнулся с выходившим из камина Драко. В тот раз впервые в жизни Гарри вдруг осознал — насколько Малфой-младший симпатичен. Никто из случайных любовников Гарри и близко не был так «вдохновляюще» красив. Ему захотелось плюнуть на встречу с министром и начать«виться» вокруг Драко с целью его соблазнить и затащить в постель.
Гарри улыбнулся своим воспоминаниям, которые не помешали ему заметить очередную «жертву упрямства» и отправить в нее щекочущие чары, наблюдая, как она немедля ретировалась, возмущенно распушив перья и нелепо подпрыгивая. Поттер все-таки тогда отправился в Министерство, однако свои планы не оставил и впоследствии почти каждый день оказывался за одним столом с семейством Малфоев, пытаясь очаровать Драко. Выяснилось, что настойчивости Гарри не занимать, и через пару месяцев бастион пал, сдаваясь на милость победителя.
Страница 2 из 8
