По следам Белого Кролика

— И не уверен, что даже одна-единственная гусеница такой окраски могла появиться в Англии сама по себе.

— То есть вы не исключаете, что она как-то причастна к исчезновению мисс Кингсли? — удивленно спросил я.

— Вы делаете поспешные выводы, Уотсон, — ответил мне Холмс, — но отнюдь не неверные. Вы правы, такая гусеница не могла появиться в этой беседке просто так. Вы скажете, мир насекомых многообразен, но я не верю в такие совпадения! Она была оставлена здесь именно нашим похитителем!

— Довольно смелый вывод, — усмехнулся я. — Но вы можете мне сказать, зачем она преступнику и как это связано с мисс Кингсли?

— Вспомните о том, что говорила леди Эскот, Уотсон. Рассеянное поведение, странные фразы и, наконец, белый кролик!

— Может быть, она всегда была такой? И что все-таки такого в этом белом кролике? — немного сердито, так как не понимал к чему клонит Холмс, сказал я.

— Вы забываете, Уотсон, что я знал Алису. И хоть её поведение на балу лишь немногим отличается от того, что я помню, но различия все же имеются. Она умна. Чрезвычайно, прошу заметить. — Холмс медленно прошелся взад-вперед по беседке, потом остановился и посмотрел на меня. — А вы знаете, что я думаю по поводу женского ума. Но в этой девочке я его признаю. Поэтому она что-то поняла и оставила нам подсказки, только нужно знать, где их искать, чтобы не угодить в кроличью нору. Для меня, Уотсон, все Алисины странности яснее ясного, а ее замечание про белого кролика и вовсе рассказало практически все. Остались только детали, следы этого кролика, и именно они выведут нас на похитителя.

— Ну ладно, Холмс, — произнес я, скрестив руки на груди, — спрошу немного точнее: что рассказала вам гусеница? Это то, что мы ищем?

— Кажется, вы начинаете понимать, Уотсон. Да, она действительно приведет нас к кролику, но след довольно старый, и неизвестно еще, смогу ли я правильно его прочесть. Когда я показал вам эту странную гусеницу, вы не почувствовали ничего?

— Нет, только легкую брезгливость, возможно, — слегка обескураженно ответил я.

— Такой сладковатый, эфирный запах, — словно и не расслышав моих слов, продолжал говорить Холмс. — Боже, Уотсон, вы же были в Афганистане и наверняка чувствовали этот запах не единожды… Это хлороформ, седативное средство из класса барбитуратов.

— Хлороформ? Да, я его использовал в Афганистане при операциях, — воскликнул я. — То есть девушку усыпили?

— Скорее всего, да. Вы не заметили, что я прикасался к гусенице только через платок? На её шкурку была нанесено порядочное количество этой отравы. Она действует и через тактильный контакт, но немного слабее. А также вызывает галлюцинации, рассеянность.

— Но почему Алиса вела себя необычно в тот день? Еще до беседки? — спросил я. — Она же не могла таскать с собой эту гусеницу весь день.

— Вообще-то могла, — пожал плечами Холмс. — Но хлороформ довольно летуч и быстро бы выветрился на свежем воздухе. Думаю, отравленную гусеницу она нашла уже в беседке. Видимо, здесь это была последняя доза. А во время бала кто-то специально её травил малыми дозами. Но вот кто именно — пока не знаю… — Холмс внезапно смолк и посмотрел в сторону поместья, я проследил за его взглядом — к нам быстрым шагом шли леди Эскот и миссис Кингсли в сопровождении двух мужчин.

Глава 4

Инспектор Джонс был довольно молодым человеком для своей должности и, как мне показалось, не отличался большим умом, которым порой блистал инспектор Лестрейд: последний хотя бы мог попросить о помощи моего друга и учитывать его мнение. Джонс же, постоянно пощипывающий свои усики, будто и не заметил нас.

Еще мне показалось странным то, что он, по-видимому, даже и не помышлял ни о каком расследовании, а напротив, вел какую-то буднично-светскую беседу с лордом Эскотом.

Холмс с того самого момента, как инспектор Джонс переступил порог беседки, молчал, изучая список гостей, что ему принесла леди Эскот. И это его молчание меня никак не устраивало. Зная его, я мог, конечно, подождать до того момента, как он начнет действовать, но мне хотелось сделать хоть что-то самому. Ведь на кону была жизнь юной барышни.

— Холмс, есть что-нибудь интересное? — наконец, не вытерпев, спросил я своего друга.

— Пожалуй, есть, Уотсон, — откликнулся Холмс в мгновенно воцарившейся после моего вопроса тишине в беседке. — Леди Эскот, не могли бы вы прокомментировать несколько имен?

— Конечно, мистер Холмс, — отозвалась леди Эскот.

— Прекрасно, тогда вам наверняка известны мистер Террант Хайтопп и мисс Софья Мальянкин? — улыбнувшись, спросил Холмс.

— Нет, — покачала головой леди Эскот. — Я их не знаю.

— Но как же, — протянул ей листок Холмс. — Они указаны в вашем списке. Вот, посмотрите.

— Да, действительно, — произнесла леди Эскот, прочитав список. — Но, Богом клянусь, я их не знаю.