Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
Добавить в моё избранное
291 мин, 5 сек 15852
Молнии вспыхивали по обеим сторонам дороги, грохот отдавался в груди глухими ударами, перехватывая дыхание. Как Глиннаэлю удавалось разглядеть хоть что-то, оставалось для меня загадкой.
Телегу слегка качнуло, и она замедлила свой ход, а затем и вовсе остановилась. На миг под ткань нырнула голова Глиннаэля, он быстро огляделся, потянул руку и достал откуда-то еще один отрез ткани меньших размеров, вновь скрываясь под дождем. Я начала замерзать. Успев промокнуть до того, как смогла укрыться от непогоды, я чувствовала, как вода ледяными змейками стекает по спине и груди, а зубы потихоньку начинают выбивать дробь. Глиннаэль все не возвращался, и я несколько раз выглядывала наружу, надеясь разглядеть его силуэт. Наконец тревога за эльфа пересилила нежелание лезть на улицу. Снаружи было еще хуже, чем мне казалось. Осторожно спустившись с повозки, я тут же очутилась в воде по щиколотки. Не отпуская деревянный борт, я медленно, на ощупь, пошла вперед. Вода больно била по плечам и спине, мелкая водяная пыль мешала дышать. Повозка закончилась, и перед собой я разглядела круп лошади, ее кожа нервно дергалась, будто она хотела избавиться от злых капель. Я положила на нее руку, пытаясь одновременно и успокоить, и использовать в качестве путеводной нити, чтобы не заблудиться. Обойдя животное, я слепо провела рукой перед собой в поисках второй лошади, но там было пусто. Несмотря на ледяной дождь, меня кинуло в жар: неужели Глиннаэль бросил меня здесь, а сам уехал? Хотя нет, он бы так не поступил. Он бы меня предупредил. Или нет? Я в панике вцепилась в поводья, пытаясь придумать, что делать дальше: возвращаться в повозку или ехать следом?
Чужая рука грубо отдернула меня от лошади, разворачивая к себе. Передо мной оказалось яростное лицо Глиннаэля.
— Ты зачем вышла? — он умудрился запросто перекричать грозу.
— Я тебя потеряла! — честно крикнула ему я на ухо.
— Иди назад и жди меня, я скоро приду! — уже спокойнее ответил он и кивнул на повозку. Я послушно вернулась назад, заметив, что вторая лошадь стоит у повозки распряженная, привязанная за поводья к козлам. Залезть назад оказалось не так просто: мокрое колесо скользило под ногами, замерзшие руки отказывались слушаться. Я прикусила губу, упрямо продолжая лезть наверх, но тут пальцы меня подвели, и я рухнула в лужу — как будто вымокнуть под дождем мне было мало! Кое-как поднявшись, я пнула колесо и, не удержавшись, чертыхнулась: носок больно ударился о дерево, казавшееся каменным. Чуть не плача от обиды, я снова полезла назад, пыхтя и отдуваясь, чувствуя себя огромным мешком с картошкой, который переваливают два хоббита. Чьи-то руки легли на мою пятую точку, буквально запихивая меня внутрь. Я ткнулась носом в дно и поползла под ткань, на ощупь найдя вход. Следом залез Глиннаэль, фыркая и тряся головой, как собака, отряхивающаяся после купания. Усевшись рядом, он принялся выжимать волосы, и я последовала его примеру.
Буря снаружи и не думала утихать, тугие струи били по нашей импровизированной крыше, но внутри было сухо, если не считать двух промокших насквозь спутников. Я тихо постукивала зубами, вспоминая Нину и Шурика, сидящих на берегу горной реки. Зато Глиннаэлю, казалось, было абсолютно все равно. Что за несправедливость?! Где мой эльфийский теплообмен?! Мы сидели на моем диванчике, прижавшись друг к другу и выглядывая наружу сквозь маленькую щелочку. От эльфа волнами исходило тепло, словно я сидела рядом с печкой. Но зубы все равно не хотели останавливаться, горло хватало судорогой. Взглянув на меня, Глиннаэль пробормотал какое-то ругательство на синдарине и потянулся вперед, вытаскивая плоскую фляжку, покрытую искусной резьбой. Отвернув крышку, он протянул ее мне.
— Я совсем забыл, что люди так мерзнут, — извиняющимся тоном произнес он. — Держи, это то самое вино, о котором я тебе рассказывал.
Дрожащими пальцами я притянула фляжку к себе, стуча зубами по ее горлышку. Холодная жидкость заставила на миг задохнуться, но внутри уже стремительно разливалось тепло, согревая, казалось, все внутренности разом. Вино слегка вязало, действительно, не было похоже на то, что мне довелось пробовать во дворцах. На языке перекатывался вкус черной смородины и, кажется, тимьяна, слегка заглушая настойчивую терпкость винограда. Я с удовольствием выпила еще глоток и передала фляжку эльфу.
— Божественно, — Глиннаэль, до этого ожидавший моего вердикта, расплылся в горделивой улыбке.
— Мой рецепт! — он сделал глоток, поудобнее устраиваясь на тюках с коврами. — Один из многих, — скромно добавил эльф, передавая мне фляжку.
Я отпила, чувствуя, что согреваюсь. Мокрая одежда уже не так неприятно холодила тело, сапоги, несмотря на падение в лужу, остались сухими, и я впала в благодушное состояние всеобщей любви.
— Интересно, что там с остальными? — я протянула вино Глиннаэлю. — А что с лошадьми?
— Лошадей я укрыл, им сейчас не хуже, чем нам.
Телегу слегка качнуло, и она замедлила свой ход, а затем и вовсе остановилась. На миг под ткань нырнула голова Глиннаэля, он быстро огляделся, потянул руку и достал откуда-то еще один отрез ткани меньших размеров, вновь скрываясь под дождем. Я начала замерзать. Успев промокнуть до того, как смогла укрыться от непогоды, я чувствовала, как вода ледяными змейками стекает по спине и груди, а зубы потихоньку начинают выбивать дробь. Глиннаэль все не возвращался, и я несколько раз выглядывала наружу, надеясь разглядеть его силуэт. Наконец тревога за эльфа пересилила нежелание лезть на улицу. Снаружи было еще хуже, чем мне казалось. Осторожно спустившись с повозки, я тут же очутилась в воде по щиколотки. Не отпуская деревянный борт, я медленно, на ощупь, пошла вперед. Вода больно била по плечам и спине, мелкая водяная пыль мешала дышать. Повозка закончилась, и перед собой я разглядела круп лошади, ее кожа нервно дергалась, будто она хотела избавиться от злых капель. Я положила на нее руку, пытаясь одновременно и успокоить, и использовать в качестве путеводной нити, чтобы не заблудиться. Обойдя животное, я слепо провела рукой перед собой в поисках второй лошади, но там было пусто. Несмотря на ледяной дождь, меня кинуло в жар: неужели Глиннаэль бросил меня здесь, а сам уехал? Хотя нет, он бы так не поступил. Он бы меня предупредил. Или нет? Я в панике вцепилась в поводья, пытаясь придумать, что делать дальше: возвращаться в повозку или ехать следом?
Чужая рука грубо отдернула меня от лошади, разворачивая к себе. Передо мной оказалось яростное лицо Глиннаэля.
— Ты зачем вышла? — он умудрился запросто перекричать грозу.
— Я тебя потеряла! — честно крикнула ему я на ухо.
— Иди назад и жди меня, я скоро приду! — уже спокойнее ответил он и кивнул на повозку. Я послушно вернулась назад, заметив, что вторая лошадь стоит у повозки распряженная, привязанная за поводья к козлам. Залезть назад оказалось не так просто: мокрое колесо скользило под ногами, замерзшие руки отказывались слушаться. Я прикусила губу, упрямо продолжая лезть наверх, но тут пальцы меня подвели, и я рухнула в лужу — как будто вымокнуть под дождем мне было мало! Кое-как поднявшись, я пнула колесо и, не удержавшись, чертыхнулась: носок больно ударился о дерево, казавшееся каменным. Чуть не плача от обиды, я снова полезла назад, пыхтя и отдуваясь, чувствуя себя огромным мешком с картошкой, который переваливают два хоббита. Чьи-то руки легли на мою пятую точку, буквально запихивая меня внутрь. Я ткнулась носом в дно и поползла под ткань, на ощупь найдя вход. Следом залез Глиннаэль, фыркая и тряся головой, как собака, отряхивающаяся после купания. Усевшись рядом, он принялся выжимать волосы, и я последовала его примеру.
Буря снаружи и не думала утихать, тугие струи били по нашей импровизированной крыше, но внутри было сухо, если не считать двух промокших насквозь спутников. Я тихо постукивала зубами, вспоминая Нину и Шурика, сидящих на берегу горной реки. Зато Глиннаэлю, казалось, было абсолютно все равно. Что за несправедливость?! Где мой эльфийский теплообмен?! Мы сидели на моем диванчике, прижавшись друг к другу и выглядывая наружу сквозь маленькую щелочку. От эльфа волнами исходило тепло, словно я сидела рядом с печкой. Но зубы все равно не хотели останавливаться, горло хватало судорогой. Взглянув на меня, Глиннаэль пробормотал какое-то ругательство на синдарине и потянулся вперед, вытаскивая плоскую фляжку, покрытую искусной резьбой. Отвернув крышку, он протянул ее мне.
— Я совсем забыл, что люди так мерзнут, — извиняющимся тоном произнес он. — Держи, это то самое вино, о котором я тебе рассказывал.
Дрожащими пальцами я притянула фляжку к себе, стуча зубами по ее горлышку. Холодная жидкость заставила на миг задохнуться, но внутри уже стремительно разливалось тепло, согревая, казалось, все внутренности разом. Вино слегка вязало, действительно, не было похоже на то, что мне довелось пробовать во дворцах. На языке перекатывался вкус черной смородины и, кажется, тимьяна, слегка заглушая настойчивую терпкость винограда. Я с удовольствием выпила еще глоток и передала фляжку эльфу.
— Божественно, — Глиннаэль, до этого ожидавший моего вердикта, расплылся в горделивой улыбке.
— Мой рецепт! — он сделал глоток, поудобнее устраиваясь на тюках с коврами. — Один из многих, — скромно добавил эльф, передавая мне фляжку.
Я отпила, чувствуя, что согреваюсь. Мокрая одежда уже не так неприятно холодила тело, сапоги, несмотря на падение в лужу, остались сухими, и я впала в благодушное состояние всеобщей любви.
— Интересно, что там с остальными? — я протянула вино Глиннаэлю. — А что с лошадьми?
— Лошадей я укрыл, им сейчас не хуже, чем нам.
Страница 10 из 80
