Вторая часть Мерлезонского балета

Видно было, что обсуждать эту тему он ни с кем кроме своей избранницы не собирался, но не ответить принцу не позволяло воспитание и въевшийся в кожу придворный этикет. Он пристально посмотрел на невозмутимую девушку, безразлично пожимавшую плечами.

— Ну, семнадцать, сто семнадцать — какая разница? — пробормотала та, глядя на своего поборника нравственности.

— Семнадцать?! — советник отшатнулся, отступая от Женечки на шаг. Кто-то, по всей видимости Гимли, тихонько присвистнул.

— Но ты же все равно меня любишь! — воскликнула девушка, в отчаянии ловя его обескураженный взгляд. — Какая разница, сколько мне лет?!

— Но ты же еще совсем дитя! — Элемир, поняв, что слишком многие прислушиваются к разговору, сбавил тон. А мне вдруг стало жалко Женечку, стоило заглянуть в ее полные слез глаза.

— Она же еще недавно была человеком, — резонно заметила я, пытаясь успокоить советника, — я вот тоже почти в семнадцать того самого… — тут уж пришел мой черед смущаться, поймав чересчур пристальный взгляд гнома.

— Они же, люди то есть, вообще мало живут, — пришел на помощь Гимли. — Они вон, могут помереть от насморка в любой момент! Так чего ждать-то?!

— Я не готов сейчас это обсуждать, — проскрипел сквозь зубы Элемир, явно не желавший продолжения беседы на такую деликатную тему при всем честном народе, и, сдержанно поклонившись принцу, потянул Женечку за собой. Даже не обернувшись в нашу сторону, она покорно пошла за своим эльфом. Мы же, переглянувшись, по-тихому удалились в лесок.

Глава 15. Мокрый день

Расслабленно дыша, я лежала в огромном бассейне, служившем королю ванной. Вода, яростно плескавшаяся вокруг несколько минут назад, теперь мягко ласкала кожу, заставляя блаженно прикрыть глаза. Ароматный пар окутывал меня, и я сама не поняла, когда начала проваливаться в сон. Владыка скрылся в спальне, оставив меня наедине со моими мыслями, а я очнулась, лишь когда подбородок коснулся теплой воды.

— Ты там не уснула? — проурчал бархатный голос из соседней комнаты.

— Уже иду! — я окунулась в воду, делая несколько гребков и пытаясь прогнать сон. Однако плеск воды только еще больше погружал в транс, и я, сдаваясь, легла на спину и снова закрыла глаза, слыша лишь шум крови в ушах. Все тело довольно ныло, требуя продолжения, несмотря ни на что. Встрепенувшись, я поднялась, касаясь ногами дна, и тихо вылезла, подбирая тонкую ткань, служившую полотенцем, и заматываясь в нее. Выжав волосы, осторожно, боясь поскользнуться на мокром мраморе, прошла в спальню. Там было пусто, но смятая постель и разожженный камин указывали на то, что хозяин вот-вот появится. Я подошла к огню, усаживаясь на шкуре огромного медведя и встряхивая волосы рукой, чтобы быстрее просохли. Меня накрыла тишина. Тишина и треск поленьев, перемежающийся с чьими-то приглушенными голосами. Голосами? Я напряженно прислушалась, пытаясь понять, что именно заставило Трандуила покинуть кровать на ночь глядя. Голоса становились громче, будто спорщики пытались перекричать друг друга. Интересно, лениво подумалось мне, кто же смеет повышать голос на Владыку? Кто же?! Я испуганно подорвалась, собираясь спрятаться в купальне, когда голоса резко приблизились.

— Я не позволю тебе указывать, с кем мне проводить время! — грозный рык Трандуила заставил тонкий хрусталь на серебряном подносе жалобно звякнуть.

— Я должен знать, кто же наконец станет королевой Лихолесья! — голос Леголаса сочился ядом, а шаги приближались. В панике я метнулась к двери купальни, замирая и втягивая голову в плечи при звуке распахнувшихся створок за спиной.

— Ты забываешься, сын! — запоздало прогремел голос короля. Я стояла к ним спиной, чувствуя, как жгучий стыд наполняет каждую клеточку тела.

— Повернись! — повелительный голос Леголаса едва ли мог соперничать с отцовским, но я против воли развернулась, встречаясь взглядом с другом. Растерянность сквозила в его взоре, а я не смогла и дальше смотреть ему в глаза.

— Аля? — неверяще проговорил он, и первоначальная растерянность сменилась удивлением, а затем жгучее презрение затопило небесную синеву. — Не надо ничего говорить, — он предупреждающе вскинул руку, прежде чем я успела открыть рот. Затем Леголас тихо повернулся и, прикрыв за собой дверь, ушел. Я беспомощно смотрела на застывшего в молчании короля, чувствуя, как слезы непрерывным потоком катятся по щекам. Кажется, я только что лишилась одного из немногих настоящих друзей, что были у меня в Средиземье…

— Подожди, — твердая рука легла мне на плечо, не давая броситься следом за Леголасом. Я подняла глаза на Трандуила. — Оставь его, сейчас он зол и может наговорить того, о чем потом будет жалеть. Поговоришь с ним позже, когда остынет.

Я смирилась, понимая правоту короля. Он знает своего сына гораздо лучше меня, да и ему, судя по всему, вся эта ситуация тоже не приятна.