Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
Добавить в моё избранное
291 мин, 5 сек 15953
Глиннаэль. Я расплылась в улыбке, устраиваясь поудобнее, и осторожно накрыла его ладонь своей. Потихоньку снова навалился сон, унося с собой все тревоги и заботы минувшего дня.
Когда я снова проснулась, Глиннаэля рядом уже не было и ничто не напоминало мне о его присутствии. Разве что легкий запах пижмы на полуденном солнце. Зевнув, я вышла из палатки, лениво наблюдая за эльфами, собирающими лагерь и готовящими завтрак. Завидев меня, подошел Леголас, удовлетворенно разглядывая мое лицо.
— Тебе лучше, — наконец кивнул он, довольный осмотром. — Ну и напугала ты нас вчера, когда свалилась прямо с кружкой без сознания. У тебя был жар.
— Жар? — я удивленно смотрела на эльфа. — Странно, я не помню.
— Мы волновались за тебя, тебя трясло, — Леголас нахмурился, — ты была такая ледяная, ничто не могло согреть тебя. Тогда Глиннаэль предложил лечь рядом, чтобы обогреть своим теплом. Странно, но это помогло.
— Думаю, мне следует поблагодарить его, — я поискала друга глазами. Он кивнул мне, ласково улыбнувшись, подтягивая подпругу на коне, и на душе сразу стало тепло, будто солнышко лизнуло легким лучиком.
Рохан остался позади, как и его мрачные засыпающие степи. Всю дорогу в спину дул пронзительный ветер, будто степь выдувала нас, мешающих ей погрузиться в долгожданный сон. Миновав горный перевал, мы будто очутились в другом мире: здесь царила мягкая осень, с ярко-синего прозрачного неба смотрело на нас еще теплое солнце. Золотые и багряные деревья приветливо шелестели листьями. На полях, давно убранных, важно вышагивали вороны. Наш отряд заметно ободрился, подгоняя уставших лошадей. Почти две недели в пути подходили к концу. Я радостно вглядывалась вперед, желая поскорее разглядеть Минас Тирит. Белый город встретил нас шумными криками торговцев, многоголосой толпой на узких улочках и звонким криками детей. Мы медленно ехали по мощеным дорогам, улыбаясь и кивая на многочисленные приветствия. Леголаса хорошо запомнили в городе, несколько человек вызвались проводить нас к Боромиру. Арагорн сейчас был в Лоссарнахе, собирался вернуться к завтрашнему утру.
Дом Боромира находился неподалеку от Цитадели, совсем рядом с нашим с Женечкой домиком. Надо же, а я уже и забыла, что у нас тут есть недвижимость… В большом внутреннем дворе нас уже ждал сам хозяин, широко улыбаясь.
— Когда прибежали мальчишки, крича, что вернулся белый эльф, я решил, что они меня разыгрывают! — воскликнул, смеясь, воин, крепко сжимая Леголаса в объятиях. — Не ждал вас так скоро! — тут он увидел меня, и его улыбка стала еще шире, хотя, казалось бы, дальше некуда.
— Аля! Вот уж кого точно не ожидал увидеть! — он взял мою руку в широкие ладони и осторожно ее сжал. — Не понравилось в Лихолесье? — Боромир лукаво подмигнул. — А я говорил, что в Гондоре веселее.
Я остановилась в своем доме, благо, слуги поддерживали его в чистоте все это время, следуя приказу короля Арагорна. Вместе со мной разместились Глиннаэль и несколько эльфов. Леголас предпочел остаться у Боромира, остальные нашли себе комнаты в трактире неподалеку. Вечером в большой зале дома бывшего Наместника устроили веселую пирушку. Назвать это как-нибудь по-другому язык не поворачивался. Мы шумели и пели, плясали на столах и снова пели, громко хохотали, вспоминая самые мрачные моменты нашего похода, и пили-пили-пили. То и дело я ловила на себе удивленные взгляды Глиннаэля: он видел меня разной, но, кажется, сегодня я предстала перед ним по-новому. Не знаю, в его взгляде я читала веселое недоумение. Хотя он просто не видел, как я танцую на столе, — наверное, из-за этого изумился.
Песни стали принимать более фривольный характер, а из трактира по просьбе Боромира заглянули на огонек несколько девиц явно не скромного поведения. Охмелевшие эльфы повели себя как настоящие мужчины: если перед тобой враг, то надо его победить! Чем они и занялись с энтузиазмом, подливая хихикающим девушкам вина и решительно сжимая их за талию и бедра. Чтобы враг не убежал, как я поняла. Боромир делал мне недвусмысленные знаки, кривя лицо и дергая головой. Глиннаэль не выдержал и спросил шепотом:
— У Боромира какая-то травма после войны? Он дергается, будто у него что-то защемило в шее. Может, ему помочь?
Я фыркнула в ответ на искреннюю заботу, звучавшую в голосе эльфа, и покачала головой.
— Не надо, я сама попробую, — кивнув Боромиру, я вышла на улицу, присаживаясь на резную скамейку у входа. Воин не заставил себя долго ждать, опускаясь рядом. Ночь была тихая, бесчисленные звезды сияли на черном небе, изредка пролетала ночная птица. Шум от нашего праздника глухо долетал сквозь прикрытые ставни, в остальных домах давно спали. Боромир достал кисет с табаком, трубку и принялся сосредоточенно набивать ее, шумно сопя. Я молчала, ожидая, когда он начнет говорить. Но он смущался чего-то, нервно пытаясь поджечь трубку. Наконец она задымилась, и гондорец глубоко затянулся, выпуская облако ароматного дыма.
Когда я снова проснулась, Глиннаэля рядом уже не было и ничто не напоминало мне о его присутствии. Разве что легкий запах пижмы на полуденном солнце. Зевнув, я вышла из палатки, лениво наблюдая за эльфами, собирающими лагерь и готовящими завтрак. Завидев меня, подошел Леголас, удовлетворенно разглядывая мое лицо.
— Тебе лучше, — наконец кивнул он, довольный осмотром. — Ну и напугала ты нас вчера, когда свалилась прямо с кружкой без сознания. У тебя был жар.
— Жар? — я удивленно смотрела на эльфа. — Странно, я не помню.
— Мы волновались за тебя, тебя трясло, — Леголас нахмурился, — ты была такая ледяная, ничто не могло согреть тебя. Тогда Глиннаэль предложил лечь рядом, чтобы обогреть своим теплом. Странно, но это помогло.
— Думаю, мне следует поблагодарить его, — я поискала друга глазами. Он кивнул мне, ласково улыбнувшись, подтягивая подпругу на коне, и на душе сразу стало тепло, будто солнышко лизнуло легким лучиком.
Рохан остался позади, как и его мрачные засыпающие степи. Всю дорогу в спину дул пронзительный ветер, будто степь выдувала нас, мешающих ей погрузиться в долгожданный сон. Миновав горный перевал, мы будто очутились в другом мире: здесь царила мягкая осень, с ярко-синего прозрачного неба смотрело на нас еще теплое солнце. Золотые и багряные деревья приветливо шелестели листьями. На полях, давно убранных, важно вышагивали вороны. Наш отряд заметно ободрился, подгоняя уставших лошадей. Почти две недели в пути подходили к концу. Я радостно вглядывалась вперед, желая поскорее разглядеть Минас Тирит. Белый город встретил нас шумными криками торговцев, многоголосой толпой на узких улочках и звонким криками детей. Мы медленно ехали по мощеным дорогам, улыбаясь и кивая на многочисленные приветствия. Леголаса хорошо запомнили в городе, несколько человек вызвались проводить нас к Боромиру. Арагорн сейчас был в Лоссарнахе, собирался вернуться к завтрашнему утру.
Дом Боромира находился неподалеку от Цитадели, совсем рядом с нашим с Женечкой домиком. Надо же, а я уже и забыла, что у нас тут есть недвижимость… В большом внутреннем дворе нас уже ждал сам хозяин, широко улыбаясь.
— Когда прибежали мальчишки, крича, что вернулся белый эльф, я решил, что они меня разыгрывают! — воскликнул, смеясь, воин, крепко сжимая Леголаса в объятиях. — Не ждал вас так скоро! — тут он увидел меня, и его улыбка стала еще шире, хотя, казалось бы, дальше некуда.
— Аля! Вот уж кого точно не ожидал увидеть! — он взял мою руку в широкие ладони и осторожно ее сжал. — Не понравилось в Лихолесье? — Боромир лукаво подмигнул. — А я говорил, что в Гондоре веселее.
Я остановилась в своем доме, благо, слуги поддерживали его в чистоте все это время, следуя приказу короля Арагорна. Вместе со мной разместились Глиннаэль и несколько эльфов. Леголас предпочел остаться у Боромира, остальные нашли себе комнаты в трактире неподалеку. Вечером в большой зале дома бывшего Наместника устроили веселую пирушку. Назвать это как-нибудь по-другому язык не поворачивался. Мы шумели и пели, плясали на столах и снова пели, громко хохотали, вспоминая самые мрачные моменты нашего похода, и пили-пили-пили. То и дело я ловила на себе удивленные взгляды Глиннаэля: он видел меня разной, но, кажется, сегодня я предстала перед ним по-новому. Не знаю, в его взгляде я читала веселое недоумение. Хотя он просто не видел, как я танцую на столе, — наверное, из-за этого изумился.
Песни стали принимать более фривольный характер, а из трактира по просьбе Боромира заглянули на огонек несколько девиц явно не скромного поведения. Охмелевшие эльфы повели себя как настоящие мужчины: если перед тобой враг, то надо его победить! Чем они и занялись с энтузиазмом, подливая хихикающим девушкам вина и решительно сжимая их за талию и бедра. Чтобы враг не убежал, как я поняла. Боромир делал мне недвусмысленные знаки, кривя лицо и дергая головой. Глиннаэль не выдержал и спросил шепотом:
— У Боромира какая-то травма после войны? Он дергается, будто у него что-то защемило в шее. Может, ему помочь?
Я фыркнула в ответ на искреннюю заботу, звучавшую в голосе эльфа, и покачала головой.
— Не надо, я сама попробую, — кивнув Боромиру, я вышла на улицу, присаживаясь на резную скамейку у входа. Воин не заставил себя долго ждать, опускаясь рядом. Ночь была тихая, бесчисленные звезды сияли на черном небе, изредка пролетала ночная птица. Шум от нашего праздника глухо долетал сквозь прикрытые ставни, в остальных домах давно спали. Боромир достал кисет с табаком, трубку и принялся сосредоточенно набивать ее, шумно сопя. Я молчала, ожидая, когда он начнет говорить. Но он смущался чего-то, нервно пытаясь поджечь трубку. Наконец она задымилась, и гондорец глубоко затянулся, выпуская облако ароматного дыма.
Страница 47 из 80
