Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
Добавить в моё избранное
291 мин, 5 сек 15955
Ночные птицы громко кричали в густых зарослях, окружавших поляну. У костров тихо переговаривались эльфы, изредка кто-то начинал петь. В стороне, меж высоких стволов мелькали огни — лагерь людей. Оттуда доносилась громкая музыка, хлопки в ладоши и смех. За день все устали, но люди, прибывшие только сегодня, устроили праздник, знаменуя начало новой жизни. Леголас с улыбкой смотрел в их сторону, потом не выдержал и покачал головой:
— Они наверняка считают нас скучными, — хмыкнул он, — то-то удивятся, когда мы устроим праздник Осеннего равноденствия.
Сидящий рядом Глиннаэль усмехнулся, подмигнув мне.
— Затянем заунывные песни и будем исполнять торжественные танцы, — он вытянул лицо, придавая ему серьезное выражение. Леголас поддержал его, и они принялись раскачиваться в такт мычанию, издаваемому Глиннаэлем. В этот момент кусты перед нами зашевелились и к костру подошла женщина, смущаясь и держа в руках большой кувшин. Друзья застыли, с пресными лицами глядя на нее, Глиннаэль продолжал тихо гудеть непонятную заунывную мелодию. Женщина смутилась еще больше, бросая на меня меня взгляд утопающего.
— Приветствуем тебя, — я улыбнулась, всеми силами стараясь не расхохотаться в голос и не обидеть женщину, которая приняла бы это на свой счет. — Присаживайся. Меня зовут Аля, это Леголас и Глиннаэль, — эльфы поочередно чопорно кивнули.
— М-магда, — пролепетала женщина, протягивая нам кувшин, — это вам, угощайтесь, — стоило мне принять сосуд из ее рук, как женщина с поспешностью, удивительной для ее телосложения, скрылась в высоких зарослях папоротника. Некоторое время мы молча смотрели в темноту, а затем не удержались и громко расхохотались. Похрюкивая и подвывая от смеха, я нашла наконец в себе силы открыть крышку кувшина. Удовлетворенная улыбка расплылась по лицу, и я молча передала его Глиннаэлю. Тот, вытирая слезы, поднес сосуд к лицу, вздохнул, чуть сморщился и передал кувшин Леголасу. Принц, явно заинтересованный нашими действиями, с готовностью вдохнул запах содержимого и хекнул. Мы перевели друг на друга сверкающие взгляды и одновременно произнесли:
— Самогон! — и с некоторой опаской покосились на кувшин.
— Завтра работы много, — проговорил Глиннаэль.
— Надо написать несколько посланий в Гондор и Лихолесье, — с тоской протянул Леголас.
— И есть готовить, — я медленно потянулась к стаканам, — там Минир с Таэном кроликов принесли, я им рагу обещала.
— А я собирался завтра начать рубить тростник на крыши, — Глиннаэль споро нарезал копченое мясо.
— Потом поговорить с главой из лагеря людей… — продолжал гнуть свое Леголас, разливая содержимое кувшина. Мы снова переглянулись и прыснули, тихо соприкоснувшись стенками стаканов.
— За людей!
— За людей и их умелые руки!
— За людей и мой день рождения! — брякнула я и тут же зажмурилась. Ну не хотела я говорить об этом, все равно праздник устраивать смысла нет. А вот эльфы явно так не считали, укоризненно сверля меня взглядами.
— Ну простите, — я вдруг почувствовала себя ужасно виноватой, — я не думала, что это так уж важно.
— Важно, — отрезал Глиннаэль, раздраженно отбрасывая волосы со лба, — мы бы подготовились, подарки сделали.
— А вот об этом я не подумала, — я огорченно покачала головой, — от подарков я бы не отказалась, — подмигнула, — да и ладно, переживу, главное, что вы рядом.
Эльфы синхронно покачали головами, переглянулись, но промолчали. Больше мы к этой теме не возвращались, тихо-мирно отдав должное напитку Магды, который оказался на удивление приятным.
— Надо бы узнать рецепт, — я, потягиваясь, щурилась на солнце, редкое в эти дни. Леголас тяжело вздыхал, сидя за столом под раскидистым уксусным деревом, с неприязнью глядя на разложенную бумагу и писчие принадлежности. Глиннаэль уже ушел к реке, рубить тростник.
— Да, думаю, Гимли понравится, — согласился принц, вертя в руке перо. Наконец он собрался с мыслями и принялся быстро писать, украшая желтоватую бумагу красивым убористым почерком. Я завистливо вздохнула: писать на синдарине я не умею. Или умею, но не пробовала? Я с сомнением покосилась на стол, но решила оставить эксперименты на потом. Меня ждали кролики и готовка рагу.
Небо снова затянулось, но дождя пока не было. Я попробовала похлебку и удовлетворенно откинулась на скамейке, прислонившись к столу. Передо мной стояла большая корзина картошки, которую я собиралась сварить на гарнир к мясу. В лагере было тихо, почти все эльфы работали неподалеку в лесу. Сбоку шумно переговаривались люди, стуча молотками. Кричали дети, точили лясы женщины. Я привыкла слушать лес, и теперь эта какофония звуков резала слух. Обернувшись на шорох, я повернулась, улыбкой приветствуя Магду, — та оглянулась и, убедившись в том, что я одна, смело подошла. На вид ей было около сорока пяти — пятидесяти лет, волосы едва тронула седина, смешливые морщинки паутинкой разбегались от лучистых серых глаз.
— Они наверняка считают нас скучными, — хмыкнул он, — то-то удивятся, когда мы устроим праздник Осеннего равноденствия.
Сидящий рядом Глиннаэль усмехнулся, подмигнув мне.
— Затянем заунывные песни и будем исполнять торжественные танцы, — он вытянул лицо, придавая ему серьезное выражение. Леголас поддержал его, и они принялись раскачиваться в такт мычанию, издаваемому Глиннаэлем. В этот момент кусты перед нами зашевелились и к костру подошла женщина, смущаясь и держа в руках большой кувшин. Друзья застыли, с пресными лицами глядя на нее, Глиннаэль продолжал тихо гудеть непонятную заунывную мелодию. Женщина смутилась еще больше, бросая на меня меня взгляд утопающего.
— Приветствуем тебя, — я улыбнулась, всеми силами стараясь не расхохотаться в голос и не обидеть женщину, которая приняла бы это на свой счет. — Присаживайся. Меня зовут Аля, это Леголас и Глиннаэль, — эльфы поочередно чопорно кивнули.
— М-магда, — пролепетала женщина, протягивая нам кувшин, — это вам, угощайтесь, — стоило мне принять сосуд из ее рук, как женщина с поспешностью, удивительной для ее телосложения, скрылась в высоких зарослях папоротника. Некоторое время мы молча смотрели в темноту, а затем не удержались и громко расхохотались. Похрюкивая и подвывая от смеха, я нашла наконец в себе силы открыть крышку кувшина. Удовлетворенная улыбка расплылась по лицу, и я молча передала его Глиннаэлю. Тот, вытирая слезы, поднес сосуд к лицу, вздохнул, чуть сморщился и передал кувшин Леголасу. Принц, явно заинтересованный нашими действиями, с готовностью вдохнул запах содержимого и хекнул. Мы перевели друг на друга сверкающие взгляды и одновременно произнесли:
— Самогон! — и с некоторой опаской покосились на кувшин.
— Завтра работы много, — проговорил Глиннаэль.
— Надо написать несколько посланий в Гондор и Лихолесье, — с тоской протянул Леголас.
— И есть готовить, — я медленно потянулась к стаканам, — там Минир с Таэном кроликов принесли, я им рагу обещала.
— А я собирался завтра начать рубить тростник на крыши, — Глиннаэль споро нарезал копченое мясо.
— Потом поговорить с главой из лагеря людей… — продолжал гнуть свое Леголас, разливая содержимое кувшина. Мы снова переглянулись и прыснули, тихо соприкоснувшись стенками стаканов.
— За людей!
— За людей и их умелые руки!
— За людей и мой день рождения! — брякнула я и тут же зажмурилась. Ну не хотела я говорить об этом, все равно праздник устраивать смысла нет. А вот эльфы явно так не считали, укоризненно сверля меня взглядами.
— Ну простите, — я вдруг почувствовала себя ужасно виноватой, — я не думала, что это так уж важно.
— Важно, — отрезал Глиннаэль, раздраженно отбрасывая волосы со лба, — мы бы подготовились, подарки сделали.
— А вот об этом я не подумала, — я огорченно покачала головой, — от подарков я бы не отказалась, — подмигнула, — да и ладно, переживу, главное, что вы рядом.
Эльфы синхронно покачали головами, переглянулись, но промолчали. Больше мы к этой теме не возвращались, тихо-мирно отдав должное напитку Магды, который оказался на удивление приятным.
— Надо бы узнать рецепт, — я, потягиваясь, щурилась на солнце, редкое в эти дни. Леголас тяжело вздыхал, сидя за столом под раскидистым уксусным деревом, с неприязнью глядя на разложенную бумагу и писчие принадлежности. Глиннаэль уже ушел к реке, рубить тростник.
— Да, думаю, Гимли понравится, — согласился принц, вертя в руке перо. Наконец он собрался с мыслями и принялся быстро писать, украшая желтоватую бумагу красивым убористым почерком. Я завистливо вздохнула: писать на синдарине я не умею. Или умею, но не пробовала? Я с сомнением покосилась на стол, но решила оставить эксперименты на потом. Меня ждали кролики и готовка рагу.
Небо снова затянулось, но дождя пока не было. Я попробовала похлебку и удовлетворенно откинулась на скамейке, прислонившись к столу. Передо мной стояла большая корзина картошки, которую я собиралась сварить на гарнир к мясу. В лагере было тихо, почти все эльфы работали неподалеку в лесу. Сбоку шумно переговаривались люди, стуча молотками. Кричали дети, точили лясы женщины. Я привыкла слушать лес, и теперь эта какофония звуков резала слух. Обернувшись на шорох, я повернулась, улыбкой приветствуя Магду, — та оглянулась и, убедившись в том, что я одна, смело подошла. На вид ей было около сорока пяти — пятидесяти лет, волосы едва тронула седина, смешливые морщинки паутинкой разбегались от лучистых серых глаз.
Страница 49 из 80
