Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
Добавить в моё избранное
291 мин, 5 сек 15846
Трандуил успокоился первым, выпрямляясь, не в силах, правда, стереть улыбку с лица.
— Она настолько тебя достала? — я энергично закивала, все еще не в силах нормально говорить. — В таком случае не стоило мне брать ее с собой, — задумчиво протянул король.
— Полностью с Вами согласна, — я с тоской посмотрела назад, туда, где далеко-далеко лежал Минас Тирит.
— У тебя были другие планы? — запоздало понял Трандуил, повернувшись ко мне.
— Я хотела пойти с Леголасом и Гимли, — мне вдруг стало очень тоскливо, я вспомнила друзей и поняла, как сильно по ним соскучилась, а ведь прошло всего два дня!
— А я было подумал, что ты решила исполнить свою угрозу, когда согласилась поехать в Лихолесье, — глаза короля вдруг ярко блеснули, отражая звездный свет. Я недоуменно уставилась на него, пытаясь вспомнить, чем и как я посмела угрожать королю. — Времени в этот раз у тебя больше, — мне показалось или он подмигнул?! Король развернулся, скрываясь в темноте, а я осталась стоять, чувствуя, как у меня отъезжает челюсть: я вспомнила, что именно имел в виду король! Кажется, надо все-таки выпить…
Степь даже не думала заканчиваться, но сегодня ее однообразная красота не привлекала меня. Я сидела на своем ковровом диванчике, обдумывая поведение короля и пытаясь притянуть за уши хотя бы одну версию, объясняющую его интерес. Мысли о безумной любви я отмела сразу как бредовые. Сексуальный интерес? Вроде бы ближе и понятнее, но нет, едва ли. Предложение работать придворным шутом? Кажется, самое разумное. Я потрясла головой, понимая, что мотивов короля мне все равно не разгадать, а значит сейчас не стоит забивать ими голову.
Глиннаэль сегодня тоже был особенно молчалив, изредка причмокивая лошадям и поднимая голову, глядя в безоблачное небо. Женечка — о чудо! — снова ехала на лошади, гордо прогарцевав мимо нас утром. Мы с возницей облегченно переглянулись, продолжая свой путь в милом нашему сердцу одиночестве. Книга, так удачно забытая Женечкой, сглаживала однообразие пути, погружая в дебри придворного этикета. Я тихо бормотала, повторяя про себя обращения к придворным и Владыкам. Ветер затих, стало невыносимо душно, пот градом катился по лицу, и даже у Глиннаэля спина выглядела так, будто ее облили из ведра. Я отложила книгу, вытирая лицо, и потянулась за флягой. Глотая теплую воду, я снова вернулась мыслями к королю, раз за разом прокручивая в голове вчерашний разговор.
— Глиннаэль? — решилась наконец я. — А чем эльфы любят заниматься больше всего? — вопрос оказался более чем туманным, не скрою, но спрашивать у него о сексе казалось чем-то запредельно невежливым. К тому же книжка об этикете об этой стороне общения тактично умалчивала, рассказывая о том, как эльф должен ухаживать за эллет. Дальше вздохов под луной, посвящения сонетов и задаривания цветами дело там не шло. Но дети же как-то рождались?!
— Заниматься? — казалось, Глиннаэль не удивился этому вопросу. А может, ему просто надоело молчать и хотелось поговорить. — По-разному, — он пожал плечами. — Мы живем достаточно долго, чтобы найти призвание по душе. Хотя в этом я завидую людям, — он вздохнул. — Вы так спешите жить, что успеваете, кажется, все на свете! Вы можете и любить, и воевать, при этом быть отличными музыкантами и умудряться пахать и сеять, когда в этом есть необходимость. Мы не такие… — он снова посмотрел наверх, убирая волосы со лба и качая головой. — Будет дождь… — он помолчал, затем продолжил:
— Мы выбираем себе призвание по душе, но тогда становимся в нем самыми лучшими. Музыканты могут сражаться, но арфу они держат куда лучше меча. И даже самый искусный мечник может спеть балладу, но при этом никогда не перепоёт придворного певца, — Глиннаэль пожал плечами. — Кто-то любит выпивку, и в этом ему нет равных, — он повернулся, подмигивая мне, — а кто-то любит общество прекрасных эллет, и они отвечают ему тем же.
— Подожди! — кажется, мы наконец подошли к интересующей меня теме. — То есть ты хочешь сказать, что среди вас есть сластолюбцы?!
— Есть?! — Глиннаэль издал короткий смешок, лукаво глядя на меня. — Да мы все это дело любим, что уж тут скрывать!
— Все? — я посмотрела на эльфов, едущих впереди. — А почему тогда об этом никто не знает?
— Это наша семейная тайна, — со всей возможной серьезностью пояснил Глиннаэль, однако морщинки, собравшиеся у глаз, портили всю нешуточность момента. — Если все узнают, представляешь, как тяжело нам будет в людских поселениях? На нас и так женщины вешаются, но робко, по-тихому. Да и мужья спокойны, зная, что мы на их женщин смотреть не будем… Вот так и живем.
— Ну вы хитрож… Хитрые вы, как я погляжу! — я усмехнулась, откидываясь на спинку дивана. Темно-зеленая склянка выскочила из кармана, и я потянулась за ней, пытаясь поймать. Но Глиннаэль успел первым, хватая бутылочку у самого обода колеса. Он протянул было ее мне, но задержался, вглядываясь.
— Ты это откуда взяла?
— Она настолько тебя достала? — я энергично закивала, все еще не в силах нормально говорить. — В таком случае не стоило мне брать ее с собой, — задумчиво протянул король.
— Полностью с Вами согласна, — я с тоской посмотрела назад, туда, где далеко-далеко лежал Минас Тирит.
— У тебя были другие планы? — запоздало понял Трандуил, повернувшись ко мне.
— Я хотела пойти с Леголасом и Гимли, — мне вдруг стало очень тоскливо, я вспомнила друзей и поняла, как сильно по ним соскучилась, а ведь прошло всего два дня!
— А я было подумал, что ты решила исполнить свою угрозу, когда согласилась поехать в Лихолесье, — глаза короля вдруг ярко блеснули, отражая звездный свет. Я недоуменно уставилась на него, пытаясь вспомнить, чем и как я посмела угрожать королю. — Времени в этот раз у тебя больше, — мне показалось или он подмигнул?! Король развернулся, скрываясь в темноте, а я осталась стоять, чувствуя, как у меня отъезжает челюсть: я вспомнила, что именно имел в виду король! Кажется, надо все-таки выпить…
Степь даже не думала заканчиваться, но сегодня ее однообразная красота не привлекала меня. Я сидела на своем ковровом диванчике, обдумывая поведение короля и пытаясь притянуть за уши хотя бы одну версию, объясняющую его интерес. Мысли о безумной любви я отмела сразу как бредовые. Сексуальный интерес? Вроде бы ближе и понятнее, но нет, едва ли. Предложение работать придворным шутом? Кажется, самое разумное. Я потрясла головой, понимая, что мотивов короля мне все равно не разгадать, а значит сейчас не стоит забивать ими голову.
Глиннаэль сегодня тоже был особенно молчалив, изредка причмокивая лошадям и поднимая голову, глядя в безоблачное небо. Женечка — о чудо! — снова ехала на лошади, гордо прогарцевав мимо нас утром. Мы с возницей облегченно переглянулись, продолжая свой путь в милом нашему сердцу одиночестве. Книга, так удачно забытая Женечкой, сглаживала однообразие пути, погружая в дебри придворного этикета. Я тихо бормотала, повторяя про себя обращения к придворным и Владыкам. Ветер затих, стало невыносимо душно, пот градом катился по лицу, и даже у Глиннаэля спина выглядела так, будто ее облили из ведра. Я отложила книгу, вытирая лицо, и потянулась за флягой. Глотая теплую воду, я снова вернулась мыслями к королю, раз за разом прокручивая в голове вчерашний разговор.
— Глиннаэль? — решилась наконец я. — А чем эльфы любят заниматься больше всего? — вопрос оказался более чем туманным, не скрою, но спрашивать у него о сексе казалось чем-то запредельно невежливым. К тому же книжка об этикете об этой стороне общения тактично умалчивала, рассказывая о том, как эльф должен ухаживать за эллет. Дальше вздохов под луной, посвящения сонетов и задаривания цветами дело там не шло. Но дети же как-то рождались?!
— Заниматься? — казалось, Глиннаэль не удивился этому вопросу. А может, ему просто надоело молчать и хотелось поговорить. — По-разному, — он пожал плечами. — Мы живем достаточно долго, чтобы найти призвание по душе. Хотя в этом я завидую людям, — он вздохнул. — Вы так спешите жить, что успеваете, кажется, все на свете! Вы можете и любить, и воевать, при этом быть отличными музыкантами и умудряться пахать и сеять, когда в этом есть необходимость. Мы не такие… — он снова посмотрел наверх, убирая волосы со лба и качая головой. — Будет дождь… — он помолчал, затем продолжил:
— Мы выбираем себе призвание по душе, но тогда становимся в нем самыми лучшими. Музыканты могут сражаться, но арфу они держат куда лучше меча. И даже самый искусный мечник может спеть балладу, но при этом никогда не перепоёт придворного певца, — Глиннаэль пожал плечами. — Кто-то любит выпивку, и в этом ему нет равных, — он повернулся, подмигивая мне, — а кто-то любит общество прекрасных эллет, и они отвечают ему тем же.
— Подожди! — кажется, мы наконец подошли к интересующей меня теме. — То есть ты хочешь сказать, что среди вас есть сластолюбцы?!
— Есть?! — Глиннаэль издал короткий смешок, лукаво глядя на меня. — Да мы все это дело любим, что уж тут скрывать!
— Все? — я посмотрела на эльфов, едущих впереди. — А почему тогда об этом никто не знает?
— Это наша семейная тайна, — со всей возможной серьезностью пояснил Глиннаэль, однако морщинки, собравшиеся у глаз, портили всю нешуточность момента. — Если все узнают, представляешь, как тяжело нам будет в людских поселениях? На нас и так женщины вешаются, но робко, по-тихому. Да и мужья спокойны, зная, что мы на их женщин смотреть не будем… Вот так и живем.
— Ну вы хитрож… Хитрые вы, как я погляжу! — я усмехнулась, откидываясь на спинку дивана. Темно-зеленая склянка выскочила из кармана, и я потянулась за ней, пытаясь поймать. Но Глиннаэль успел первым, хватая бутылочку у самого обода колеса. Он протянул было ее мне, но задержался, вглядываясь.
— Ты это откуда взяла?
Страница 8 из 80
