Бремя чужих долгов

Отсутствие входных дверей. Основательно обтесанные и плотно пригнанные один к другому, камни, наконец. Но было и еще кое-что, заслуживавшее моего внимания гораздо больше, чем башни, мосты, оконца, балкончики и камни.

С одного из балконов — самого высокого — смотрел на меня человек. Единственный человек, не считая меня, в этом негостеприимном и запустелом месте. Хотя я уже понял, что и он не совсем человек. И то по меньшей мере.

Облокотившись на перила балкона, Надзиратель ухмылялся.

— Я же говорил, что мы встретимся, — молвил он флегматично.

— Где я? — а вот мой возглас прозвучал подобно грому и эхом раскатился по пустой равнине.

— Там, куда ты и шел, — Надзиратель лукаво ощерился, — давно шел… с того времени, как сел в маршрутку… в то роковое утро. Или забыл? Если да, то должен сказать, что сильно в тебе разочарован. Потому что о некоторых вещах забывать ну никак не годится.

— А Аль-Хашим? При чем тут он? — гневно вопрошал я… и мир вновь содрогнулся от оглушительного эха, — что ты с ним сделал, мразь?

— Ну, на первый вопрос я ответить могу, — на этих словах фигура Надзирателя неожиданно растаяла в воздухе… чтобы мгновение спустя из ничего возникнуть на земле, в нескольких шагах от меня, — твой старый спутник здесь при том, что ты втравил его в свои похождения. С другой стороны, этих похождений не случилось бы, не постарайся в свое время сам Аль-Хашим. С Кристаллом Душ и не только… Так что виноваты оба. Не говоря уж о том, что вы вмешались не в свои дела. Вернее, попытались вмешаться, и это просто мой долг был — остановить вас. Какое вы имели право избавлять Арвиндира и его семью от наказания, назначенного не вами?

— Хорошенькое же наказание — сроком на полторы тысячи лет, — хотел парировать я с сарказмом, но вышло бессильное ворчание, — да что там на полторы тысячи — на вечность!

— А вот это уже не твоего ума дело, — процедил Надзиратель, — как, кстати, и судьба твоего старого, но не по годам самоуверенного дружка. Не в том ты положении… ибо, если не понял, ты попался, голубчик.

— Нет, — отрезал я с неожиданным хладнокровием, — это ты попался, ублюдок патлатый. И получишь свое… вот прямо сейчас.

С этими словами я двинулся в сторону своего собеседника, на ходу буквально обрастая доспехами. Меч сверкнул в моей руке.

— О! — не то с иронией, не то с искренним удивлением произнес Надзиратель, — вроде взрослый парень, а захотел поиграть? Ну что ж, можно и поиграть.

С этими словами он простер в мою сторону руку. Вырвавшаяся затем из нее небольшая, но яркая молния ударила мне прямиком в грудь. Я ожидал адской боли, успел подумать, что вообще в пепел обращусь. Однако на деле все свелось лишь к сильному толчку, швырнувшему меня на землю. Точно ударило не молнией, а чем-то тупым и тяжелым.

Земля зашевелилась подо мной, желая поглотить. Ни дать ни взять, стая крохотных стервятников. Однако я не дался — рывком поднялся на ноги, не выпуская из руки меч. Но когда огляделся, противника рядом с собой уже не обнаружил. Надзиратель стоял на ближайшем ко мне мосту и злорадно хихикал.

— Не все так просто, не так ли? — выкрикнул он.

Возразить мне было нечего. Тем более, так же мгновенно переноситься с места на место мне не под силу. Пришлось побродить вокруг диковинного сооружения, ища способ проникнуть внутрь.

В итоге варианта лучше, чем самый нижний из балкончиков, я все равно не нашел. Уцепившись руками за прутья перил, я сперва подтянулся, а затем, перевалившись через перила, ступил ногами на небольшую каменную площадку. С нее внутрь башни вела узкая дверь из толстых досок.

Замка на двери не имелось. Отворив ее и едва заглянув внутрь… я на миг инстинктивно отпрянул со смесью страха и отвращения. Так поразили меня интерьеры башни при всей их аскетичной скудости.

Мебели, правда, внутри не было никакой, винтовая лестница не в счет. А вот стены оказались сплошь темно-серыми и покрытыми рельефными изображениями. Изображения с одной стороны могли показаться однообразными, с другой — не повторялись ни разу. По крайней мере, если не приглядываться слишком внимательно. А мне совсем не хотелось внимательно всматриваться в эти бесчисленные лица, искаженные гримасами удивления, но чаще выражением боли, страха или отвращения.

Так я и поднимался по крутой винтовой лестнице, окруженный этими бесчисленными жуткими личинами. Поднимался долго — по собственным субъективным ощущениям. Тем более, что в башне, в которой балкон размещался ниже, чем у остальных, окно, ведущее на мост, располагалось, напротив, под самой крышей.

Когда же наконец паноптикум каменных личин остался за спиной, а я, облегченно вздохнув, выбрался на мост… голос Надзирателя прозвучал неожиданно громко. Словно он совсем рядом стоял.

— Только не льсти себе… не думай, что я убегаю… боюсь тебя. Просто мне эта игра тоже нравится.