Бремя чужих долгов

Русло оказалось слишком широким, чтобы перешагнуть его. Так что мы оба, не сговариваясь, поняли, что придется перепрыгивать.

— На счет три, — предложил Надзиратель с легкой ухмылкой. И я согласился, не почувствовав подвоха.

Только вот, стоило мне лишь сказать «один», как мой подконвойный сиганул через канаву, одновременно отклоняясь от вероятной траектории выстрела. Взбешенный и чувствуя себя последним лохом, я ринулся следом. Однако во-первых, ствол при этом пришлось опустить — сугубо инстинктивно, по соображениям удобства. Ну а во-вторых, Надзиратель встретил мой прыжок ударом ноги, исполненным с ловкостью заправского каратиста. С коротким и нецензурным вскриком я рухнул прямиком в канаву. В заполнявшую ее грязно-ржавую жидкость.

Та, к счастью не оказалась ни едкой, ни горячей как кипяток. Другое дело, что когда я выбрался на противоположный берег, Надзиратель маячил уже вдалеке, в лесу. Ничего не оставалось, кроме как кинуться за ним — и снова, снова мчаться на пределе сил. Да сколько ж можно?

Так я и бежал, всякий раз стараясь вовремя увернуться от очередного препятствия в виде сваи, рельсы или арматуры. Да еще упасть на землю, когда Надзирателю вздумалось открыть огонь. Воспользовался он своей рукой-пулеметом, правда, всего один раз. Все-таки лес, хоть из железа и бетона — это не открытая местность, от массированного огня здесь толку мало. Да и попасть сложнее.

А закончилась погоня моя на поляне — таковые в этом фантасмагорическом лесу имелись тоже. Посреди поляны прямо в воздухе парило огромное зеркало в не по-здешнему роскошной золоченой раме. К нему Надзиратель и направился, вскинув руки… причем обе снова нормальные. Никаких автоматов и пулеметов.

— Стоять! — вскричал я, направляя на бородатого верзилу дробовик и внутренне торжествуя. Все-таки вряд ли сыщется зрелище более приятное, чем обезоруженный противник.

— Не глупи, — небрежно, даже не повернув головы, и каким-то усталым тоном бросил в ответ Надзиратель, — мы же у грани миров, если не дошло. А здесь выдумки сознания уже не имеют силы.

Я покосился на свое оружие… н-да уж! Как оказалось, теперь оно превратилось просто в пластмассовую игрушку. Вроде тех, что используют дети для игр в войну. Пришлось отбросить ставший бесполезным дробовик. Но все равно я решительно зашагал к Надзирателю и зеркалу.

Когда расстояние между нами сократилось до шага, патлатый верзила неожиданно резко развернулся… и одним взмахом, единственным ударом руки отшвырнул меня чуть ли не на метр. Причем упал я совсем недалеко от железного прута, косо торчащего из земли. Едва не напоролся!

Когда же я вскочил на ноги, Надзиратель уже прислонил обе ладони с растопыренными пальцами к зеркалу. Отчего оно помутнело. А затем в нем замаячили силуэты зданий — угловатых, высотных, от которых в мире Фьеркронена я успел отвыкнуть.

Навстречу Надзирателю зеркало-проем услужливо опустилось до земли. А вот мне следом за ним пришлось прямо-таки нырять. В очередной раз успев лишь в самый последний момент.

Вместо эпилога. Дальше Небытия

Я очнулся, словно пробудившись от крепкого сна. И не сильно удивился, обнаружив себя в обстановке, знакомой по прежней жизни. Небольшой диван… вернее, сиденье в едущем куда-то автобусе. Справа — большое окно, мало-мальски прикрытое белыми, в лиловую крапинку, легкими занавесками. Слева же, а также спереди и сзади от меня тянулись ряды таких же сидений с расположившимися на них пассажирами. На некоторых сидело по два человека, но чаще пассажир занимал двухместное сиденье как и я, в одиночку.

Вообще, хватило даже беглого взгляда, чтобы заметить: сидячих мест в салоне оказалось много. Непривычно много для общественного транспорта. Собственно, два ряда сидений занимали почти все пространство внутри автобуса, если не считать прохода между ними — причем довольно-таки узкого. То есть, стоячим пассажирам, появись здесь таковые, уместиться было бы практически негде.

Вопиющий перекос… если б маршрут данного автобуса пролегал в черте города. Для междугороднего же рейса, когда ехать долго, а значит, не простоишь, ибо ноги отвалятся, подобный подход более чем оправдан. Сидеть в таких длительных поездках действительно сподручнее. Опять же можно и поспасть.

Осторожно раздвинув занавески я выглянул в окно, убедившись в верности своей догадки. Внизу тянулась серая полоса шоссе. Вдоль обочины раскинулся зеленый луг, вскоре его сменила небольшая березовая роща, а затем желтое от колосящихся злаков поле. Вдали темнел лес. А на голубом небе, чуть запятнанном легкими перистыми облаками, сияло яркое солнце. Наверное, именно из-за него мне пришлось задернуть занавески в лиловую крапинку — чтобы спать не мешало.

В общем, снаружи проплывал привычный до банальности пейзаж. Да и сама поездка из города в город на таком вот автобусе не сказать, что была для меня непривычной.