Язычница

Ветта не собирается быть покорной женой этому Актеону — кажется, так зовут её будущего мужа. Не собирается слушаться ему, не собирается сдаваться. Пусть ударит — тогда, пожалуй, будет повод накинуться на него с кулаками или даже с кинжалом (на Альджамале девушка видела множество кинжалов, странно изогнутых, не прямых как у неё дома), будет повод причинить ему вред… Ветта хочет сделать ему больно. Так больно, как больно ей от того, что пришлось расстаться с родным уровнем, что пришлось оказаться здесь… Впрочем, возможно, он и сам не слишком-то рад этому браку — мало кто любит, когда его судьбу решают, даже ничего не спрашивая. Наверное, ему тоже не слишком-то нравится Ветта и перспектива прожить с ней всю свою жизнь. И, возможно, он такой же пострадавший, как и она. Впрочем, Ветте всё равно — он-то может отказаться от этой свадьбы, а у неё такой возможности нет, она обязана выйти за него замуж, если обстоятельства этому не помешают. Обстоятельства… Точно! Нарцисс говорил, что главное — понравиться великой княжне. Надо сделать так, чтобы Сибилла Изидор скривилась при виде неё, отослала домой и велела брату больше никогда не искать невест для представителей княжеского рода Изидор у этих Певнов! Если Ветта так сильно не понравится Сибилле, что та сочтёт её совершенно неудобным вариантом для женитьбы своего племянника, то девушка будет спасена! Что же… Это неплохая идея. Определённо — неплохая. Нужно страшно не понравиться великой княжне — и тогда всё будет хорошо, всё вернётся к тому, что было раньше. Всё будет так как захочется именно Ветте, только ей одной во всём Ибере, нет — во всей вселенной. Но для этого надо собраться и посметь что-то сделать сейчас, когда решается её дальнейшая судьба, надо сбросить с себя то оцепенение, в котором она находилась с того момента, как ей сообщили, чьей женой она станет. Ей нужно снова стать той смелой и бесстрашной Веттой, которой она была всего неделю назад, ей стоит перестать быть той безответной маленькой девочкой, какой она почему-то умудрилась стать. Ей стоит забыть весь тот ужас, который она испытала, когда впервые увидела пески Альджамала, стоит забыть ту робость, которую чувствовала, пока разглядывала мраморный пол, когда Нарцисс только привёз её. Ей стоит забыть, что она чувствовала, что кто-то смотрел на неё, кто-то, кого она не видела…

Ветте просто нужно помнить, что пока леса Леафарнара будут ей друзьями, ничего ужасного не случится.

Когда она была ещё совсем крошкой, отец смеялся и твердил ей, усаживая дочь к себе на колени, что нет ничего важнее родной земли, родного дома, что нет ничего важнее зелёных шумных лесов, изгибов реки, огромных валунов, синего неба и прохладного сильного ветра. И Ветта слушала, слушала с таким вниманием, как никогда не слушал Милвен… Наверное, именно поэтому отец всегда любил её куда больше, чем её старшего брата. И, пожалуй, именно из-за этого — Милвен был её любимцем — мать любила её меньше всех остальных своих детей. Впрочем, возможно всё дело было ещё и в характере… Однако Певны не справятся без неё, Ветты, не справятся! Милвен, может, и умеет договариваться со многими и подлизываться к тем, кто его лучше во всех отношениях, но полководец из него отвратительный, он даже на коня сесть не всегда может, он и в оружии-то едва-едва разбирается.

— Я хочу вернуться домой, — говорит она, прекрасно понимая, что вряд ли Айше оценит её честность.

По правде говоря, это единственное, чего Ветте точно хочется (на счёт всего остального девушка ещё не решила). И она готова очень многое для этого сделать. Нет, она готова сделать для этого всё! Девушка хотела бы, чтобы ей предоставилась возможность сбежать отсюда. Но единственное, что она знает сейчас — это то, что конюшня находится с мужской стороны Дарара, что в Аменгаре Ветта сможет находиться только ночью из-за страшной жары, что на крышу можно будет подняться через окно, которое есть в её комнате, а оттуда спуститься в конюшню.

Служанка молчит. Должно быть, понимает, что этого Ветте никто не позволит. Что ни Сибилла, ни Нарцисс не позволят девушке снова оказаться на Леафарнаре. Хотя бы однажды… Впрочем, это вообще не касается Айше — насколько Ветта Певн не хочет оставаться на Альджамале, насколько ужасно себя чувствует. Айше обязана только помогать ей одеваться и всё.

Княжна вздыхает. Глупо было думать, что кто-то отнесётся к ней хорошо, что кто-то будет рад ей здесь и будет любить. Глупо было надеяться на подобные глупости. Впрочем… Ещё глупее — думать о своих чувствах тогда, когда куда разумнее думать о том, каким образом лучше сбежать.

Айше молчит, и Ветта думает о том, что неплохо было бы стукнуть её, чтобы помогла ей — запугать, убедить, задобрить… Впрочем… Возможно, можно сделать всё гораздо проще. И, пожалуй, гораздо эффективнее. Изидор довольно строго относятся к тому, в какую одежду одета девушка? Что же… Ветта им устроит…

— Венчаться я буду в традиционной для моего рода одежде.