Язычница

И девушке хочется толкнуть его — толкнуть при всех, кто сидит сейчас в зале и наблюдает за церемонией — и накричать, потому что не он один жертва этого династического брака, потому что не он один страдает от произошедшего, не ему одному неприятно, что в зале собралось столько демонов разных титулов, социального положения и званий. Только вот подобное поведение совсем не пристало девушке благородного происхождения, старшей дочери князя Светозара Певна и княгини Кароль Певн, урождённой графини Магот. Подобное поведение будет совершенно непозволительным для неё — те, в чьих жилах течёт благородная кровь, просто не имеют права закатывать истерики. И девушка терпит, старательно терпит, надеясь никаким способом не выдать себя, не показать своего негодования, не показать своего горя. Актеон берёт свою жену за руку — как и положено по обряду. Он сжимает её пальцы с такой силой, что Ветте становится почти больно. И в ответ она тоже сжимает его руку так сильно, как только может. Девушка старается не думать о том, как именно может отомстить ей её новоявленный супруг ночью. Ей не хочется думать, что он может быть способен на такую низость. Пусть Актеон и кажется ей препротивным, он же всё-таки князь, демон из благородной семьи — Нарцисс Изидор вряд ли позволил бы себе нечто подобное, и Ветте кажется, что и её супруг должен обладать похожими принципами. Во всяком случае, она на это очень надеется. Пожалуй, ей совершенно невыгодно ссориться лишний раз с Актеоном — всё равно ничего теперь не изменить. Актеон надевает на её палец кольцо, торопится, делает это так неаккуратно, небрежно, что царапает ей руку… Ветте хочется залепить ему пощёчину, только вот этот жест выглядел бы недостойно истинной княжны, и девушке думается, что лучше сделать подобное после. Сейчас она не имеет никакого права позорить род своего отца. Поэтому девушка старается вести себя как можно спокойнее — она послушно надевает на палец своего мужа, пытается улыбнуться, когда звучит торжественная речь в исполнении Сибиллы, делает вид, что совершенно спокойна, пока глядит на эти завистливые лица, всех тех изидорских княгинь, которые сидят в зале, пока глядит на смеющихся, беспечных изидорских княжон, которые никогда не смогут понять её хотя бы наполовину. Поэтому Ветта изо всех сил старается не показать своего недовольства всей этой ситуацией. Только вот Актеон Изидор вряд ли может её понять — порой девушке кажется, что он и вовсе князь только на словах. Человек, получивший воспитание в такой благородной семье, не должен быть настолько грубым. Девушка едва ли может понять, что именно нашла в нём великая княжна Изидор, за что Актеона можно было сделать наследным князем. Впрочем, возможно, он был преданным, честным и был неплохим полководцем — в этих качествах Ветта ещё не имела никакой возможности убедиться на практике. И по правде говоря, девушке не особенно-то хочется в чём-либо убеждаться. Она вообще предпочла бы не видеть своего супруга лишний раз. А с ещё большим удовольствием княжна и вовсе не видела бы его ни разу в своей жизни. Всё было бы куда проще, если бы мужем Ветты стал кто-то другой.

В зале, где они находятся, не меньше пяти сотен демонов, и девушка чувствует себя неловко. Все смотрят на неё, словно пытаются заметить в ней какой-нибудь недостаток. У Ветты много недостатков. Она гневлива, непокорна, свободолюбива — не лучшие качества для женщины, для жены да и вообще для того, кем хотят управлять. И с тем моментом, когда церемония венчания заканчивается и начинается свадебный пир, ситуация лучше не становится.

Ветте и Актеону не дают даже сесть, не дают даже притронуться к кушаниям. Гости кричат «горько»… Никто из них даже не задумывается над тем, как противно Ветте видеть это лицо так близко, как противно ей целовать губы своего мужа. Никто из них даже представить себе не может, как сильно девушке хочется сейчас просто разрыдаться. Никто из них не может понять, как Ветте хочется остаться в одиночестве, спрятаться от этих любопытных глаз… Зелёный атласный сарафан — тот самый, праздничный, расшитый серебром, который матушка положила ей в сундук — слишком тесен и жмёт в груди. Скорее всего, думается девушке, мать перепутала и положила Ветте — когда приехал Нарцисс — сарафан Лукерьи — Мерод слишком маленького роста, чтобы Ветте он был хоть немного впору, а вещи Евдокии были бы княжне скорее велики.

Когда наследный князь и его молодая супруга начинают танцевать, Ветта то и дело наступает ему на ноги. Актеон шипит от недовольства и сжимает её руки так сильно, что девушка уверена, что на следующий день появятся синяки. Ветта не слишком изящна, не слишком грациозна, она сама порой чувствует себя медведицей, неловкой и слишком большой. Танец кажется девушке самой настоящей пыткой. И она чувствует себя счастливой, когда это всё заканчивается, и Ветта может вернуться обратно к столу, за который почти тут же садится.

Актеон танцует с Сибиллой. По правде говоря, девушке кажется, что с этой женщиной её муж смотрится куда лучше, чем с ней самой.