Фандом: Hikaru no go. Акира и Хикару вместе так долго, что кажется, они были вместе всегда. И Акира знает, что их отношения разваливаются.
Добавить в моё избранное
43 мин, 58 сек 15078
Оставьте сообщение после звукового сигнала». Сброс. Повтор вызова. Гудки. «Абонент не отвечает. Оставьте»… Сброс. «Абонент»… Выругавшись сквозь зубы, он написал короткое «ты нормально добрался?» и еще добрых полчаса ходил взад-вперед, гипнотизируя экран. До тех пор, пока телефон не тренькнул, оповещая о входящем сообщении.«Я в гостинице. Был в ванной. Вернусь в понедельник». Звонок. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Акира попытался отвлечься, достав из сумки папку новых кифу с титульных матчей, всеми правдами и неправдами выпрошенных у Амано-сана до их публикации в «Еженедельнике го», но аккуратные черные цифры на зеленой сетке бланка расплывались перед глазами. Воображение рисовало Хикару, с умильной рожицей клянчащего записи у секретарей и обещающего взамен дать газете очередное эксклюзивное интервью, и от этого воспоминания его собственные губы невольно растянулись в улыбке. Хикару, несмотря на пропущенные матчи лиги Оотэай, опоздания, непотребный вид на официальных мероприятиях и неумение вовремя заткнуться, все любили. Акира любил его больше всех. Но в последние месяцы его не отпускало тоскливое ощущение, что одной любви, даже взаимной, на самом деле чертовски мало.
Он просидел так до утра, вцепившись в молчащий телефон, не замечая, что из окна дует, в чайнике, который он на автомате включал раз за разом, давно выкипела вода, и в коридоре, кажется, перегорела лампочка: они с Хикару, как сговорившись, накануне забыли купить запасные. Посветлевшее серое небо на горизонте, подобно лезвию ножа, взрезала яркая полоса, и за неровным краем высотных зданий показались первые солнечные лучи. С него хватит. Акира, спрыгнув на пол, вихрем метнулся к шкафу, натянул поверх рубашки первый попавшийся под руку свитер, продернул руки в рукава теплого осеннего пальто; мобильник в комплекте с запасной зарядкой полетел в сумку вслед за кошельком, а распечатка с расписанием угнездилась в кармане. Если Хикару не хочет отвечать, за ответами он приедет сам.
На вокзале Токио даже ранним субботним утром царило столпотворение; Акира, стараясь не обращать внимания на снующих туда-сюда людей, направился прямиком к знакомым автоматам у касс Токайдо-шинкансена: до первого поезда оставалось полчаса. Плотный зеленый прямоугольник скользнул в щель для билетов, и створки турникета раскрылись, пропуская его к эскалаторам, ведущим на платформы, насквозь продуваемые всеми ветрами. Осеннее солнце, блеклое, сонное, практически не грело, и Акира зябко поежился, занимая свое место в очереди на вход; поезд уже стоял на путях, а пассажиры топтались у автоматических дверей в ожидании, пока бригада уборщиков закончит свою работу. Можно было бы полететь самолетом, — из Ханеды в Миядзаки летало то ли три, то ли четыре рейса в день — но Акира вспомнил об этом только сейчас, когда слева от него серебристо поблескивал обтекаемый бок шинкансена, а в руках был зажат билет до станции Кокура.
После того, как указатель «Шин-Йокогама» остался позади, поезд набрал скорость, и пейзаж за окном замелькал цветными пятнами, похожими на размытые мазки краски. Акира на автомате удержал цифру один в меню быстрого набора, но тут же сбросил звонок, услышав механический голос оператора. Он будет в Хюге за пару часов до конца первого дня фестиваля — и что он скажет, когда увидит там Хикару, одновременно играющего пару десятков учебных партий? Что скажет, когда Хикару спросит, зачем он приехал? Акира расстегнул верхние пуговицы пальто, ослабил шарф и прижался лбом к толстому стеклу. Для кого-то жизнь похожа на цветок сакуры — нежная, хрупкая драгоценность. Для кого-то жизнь — путь к смерти. Для них с Хикару жизнь была одной на двоих бесконечной игрой, джосеки с тысячью хамете, где лишь двадцать-тридцать ходов спустя понимаешь, что совершил ошибку, когда исправлять ее уже слишком поздно, и ставшее неуправляемым течение волной цунами накрывает с головой.
Свой первый официальный матч Хикару выиграл у него три года назад во втором круге первых отборочных в лигу Кисэй, возмутительно мастерски оттяпав у него в тюбане семь очков, которые Акира так и не смог отыграть обратно. Выиграл — и улыбнулся своей яркой солнечной улыбкой, заразительно и светло, и у него не было выбора, кроме как украдкой улыбнуться в ответ.
— Провалишь вступление в лигу — придушу, — буркнул он, помогая Хикару собирать камни с доски.
Тот хмыкнул, с негромким стуком закрыв деревянную чашу.
— Приму к сведению. Ужинать пойдем?
Акира даже позволил затащить себя в Макдональдс, — в противном случае Хикару отказывался обсуждать партию — и в итоге в процессе обсуждения они снова поругались, распугав всех посетителей в радиусе пяти метров вокруг выбранного ими столика. Когда же они, наконец, засобирались на выход, местные работники, судя по выражениям их лиц, были готовы им за это приплатить.
— Из Макдональдса нас еще не выгоняли, — пробормотал Хикару, стоило оказаться снаружи.
Акира попытался отвлечься, достав из сумки папку новых кифу с титульных матчей, всеми правдами и неправдами выпрошенных у Амано-сана до их публикации в «Еженедельнике го», но аккуратные черные цифры на зеленой сетке бланка расплывались перед глазами. Воображение рисовало Хикару, с умильной рожицей клянчащего записи у секретарей и обещающего взамен дать газете очередное эксклюзивное интервью, и от этого воспоминания его собственные губы невольно растянулись в улыбке. Хикару, несмотря на пропущенные матчи лиги Оотэай, опоздания, непотребный вид на официальных мероприятиях и неумение вовремя заткнуться, все любили. Акира любил его больше всех. Но в последние месяцы его не отпускало тоскливое ощущение, что одной любви, даже взаимной, на самом деле чертовски мало.
Он просидел так до утра, вцепившись в молчащий телефон, не замечая, что из окна дует, в чайнике, который он на автомате включал раз за разом, давно выкипела вода, и в коридоре, кажется, перегорела лампочка: они с Хикару, как сговорившись, накануне забыли купить запасные. Посветлевшее серое небо на горизонте, подобно лезвию ножа, взрезала яркая полоса, и за неровным краем высотных зданий показались первые солнечные лучи. С него хватит. Акира, спрыгнув на пол, вихрем метнулся к шкафу, натянул поверх рубашки первый попавшийся под руку свитер, продернул руки в рукава теплого осеннего пальто; мобильник в комплекте с запасной зарядкой полетел в сумку вслед за кошельком, а распечатка с расписанием угнездилась в кармане. Если Хикару не хочет отвечать, за ответами он приедет сам.
На вокзале Токио даже ранним субботним утром царило столпотворение; Акира, стараясь не обращать внимания на снующих туда-сюда людей, направился прямиком к знакомым автоматам у касс Токайдо-шинкансена: до первого поезда оставалось полчаса. Плотный зеленый прямоугольник скользнул в щель для билетов, и створки турникета раскрылись, пропуская его к эскалаторам, ведущим на платформы, насквозь продуваемые всеми ветрами. Осеннее солнце, блеклое, сонное, практически не грело, и Акира зябко поежился, занимая свое место в очереди на вход; поезд уже стоял на путях, а пассажиры топтались у автоматических дверей в ожидании, пока бригада уборщиков закончит свою работу. Можно было бы полететь самолетом, — из Ханеды в Миядзаки летало то ли три, то ли четыре рейса в день — но Акира вспомнил об этом только сейчас, когда слева от него серебристо поблескивал обтекаемый бок шинкансена, а в руках был зажат билет до станции Кокура.
После того, как указатель «Шин-Йокогама» остался позади, поезд набрал скорость, и пейзаж за окном замелькал цветными пятнами, похожими на размытые мазки краски. Акира на автомате удержал цифру один в меню быстрого набора, но тут же сбросил звонок, услышав механический голос оператора. Он будет в Хюге за пару часов до конца первого дня фестиваля — и что он скажет, когда увидит там Хикару, одновременно играющего пару десятков учебных партий? Что скажет, когда Хикару спросит, зачем он приехал? Акира расстегнул верхние пуговицы пальто, ослабил шарф и прижался лбом к толстому стеклу. Для кого-то жизнь похожа на цветок сакуры — нежная, хрупкая драгоценность. Для кого-то жизнь — путь к смерти. Для них с Хикару жизнь была одной на двоих бесконечной игрой, джосеки с тысячью хамете, где лишь двадцать-тридцать ходов спустя понимаешь, что совершил ошибку, когда исправлять ее уже слишком поздно, и ставшее неуправляемым течение волной цунами накрывает с головой.
Свой первый официальный матч Хикару выиграл у него три года назад во втором круге первых отборочных в лигу Кисэй, возмутительно мастерски оттяпав у него в тюбане семь очков, которые Акира так и не смог отыграть обратно. Выиграл — и улыбнулся своей яркой солнечной улыбкой, заразительно и светло, и у него не было выбора, кроме как украдкой улыбнуться в ответ.
— Провалишь вступление в лигу — придушу, — буркнул он, помогая Хикару собирать камни с доски.
Тот хмыкнул, с негромким стуком закрыв деревянную чашу.
— Приму к сведению. Ужинать пойдем?
Акира даже позволил затащить себя в Макдональдс, — в противном случае Хикару отказывался обсуждать партию — и в итоге в процессе обсуждения они снова поругались, распугав всех посетителей в радиусе пяти метров вокруг выбранного ими столика. Когда же они, наконец, засобирались на выход, местные работники, судя по выражениям их лиц, были готовы им за это приплатить.
— Из Макдональдса нас еще не выгоняли, — пробормотал Хикару, стоило оказаться снаружи.
Страница 3 из 13
