Искра

Акира вздохнул и закрыл глаза. Он был здесь два года назад. В первый и последний раз.

Хикару было слышно на весь пятый этаж Нихон Киин, а, как минимум, до четвертого и шестого долетало эхо; Акира, сделав отметку о результате матча, с опаской выглянул из-за угла, только чтобы увидеть его в окружении других молодых профессионалов.

— Да ладно, мы сто лет не собирались все вместе, — один из них, кажется, Вая, возбужденно размахивал руками. — И Исуми-сан второй дан получил, столько поводов сразу!

— Я же сказал, что не буду устраивать вечеринку на день рождения! Я вообще уезжаю! — выкрикнул Хикару и замер, когда Вая от него отшатнулся. — Извини. Я рад за Исуми-сана и уже поздравил его лично. Но в эти выходные мне нужно уехать. Это очень важно.

— Вот всегда ты так. Ставишь перед фактом, а объяснить — нет, это уже слишком для простых смертных, — Вая фыркнул, убрав телефон в карман. — Зажимаешь тусу, с тебя штрафная!

— Ладно, ладно. Идет. Саэки-сан, тогда будем у тебя?

— Как всегда. На связи, да?

Хикару чуть повернул голову и наконец увидел Акиру; незаметно улыбнулся и произнес:

— Вы идите, у меня еще дела есть.

— Увидимся!

Дождавшись, пока за ними закроются двери лифта, Акира сразу поинтересовался:

— Куда ты едешь?

Улыбка на его лице стала немного грустной.

— На Инношиму. На все выходные. Поедешь со мной?

В субботу у него было запланировано четыре урока в го-салоне, а в воскресенье ждало два часа китайского.

— Конечно. Конечно, поеду.

Шиндо Акира никогда не мог отказать.

Электричка от Фукуямы до Ономичи ехала вальяжно и неторопливо, как автобус для обзорных экскурсий, со скрипом раскачивалась на рельсах, проплывая мимо крохотных станций за покрытым царапинами стеклом. Хикару заснул на соседнем, таком же продавленном сиденье, чуть не свалившись в проход, и Акира приобнял его за плечи; тот, сонно зевнув, улегся к нему на колени, подложив под голову рюкзак, и было так правильно запустить руку в жесткие волосы, топорщащиеся у него на макушке. С той июльской ночи они ни разу не говорили о Сае: Хикару молчал, решив, что и без того сказал достаточно, а спрашивать Акира не решался. Только вот…

— Мне жаль, что я не могу вас познакомить, — произнес он вдруг, пока шинкансен легкой серебряной птицей нес их навстречу южному солнцу.

— Да. Мне тоже.

Окна гостиницы в Ономичи, где они должны были остановиться до утра воскресенья, выходили на паромный причал, а воздух терпко пах водорослями и морской солью. На ужин Хикару купил две бадьи лапши быстрого приготовления и, зачем-то, дорогущие шоколадные конфеты в обсыпке из матча: Акира помнил до сих пор, как они, сидя на его кровати напротив окна, пили чай из взятых из ванной прозрачных стаканов, потому что им в номер забыли принести кружки, и мелкая зеленая пудра от конфет липла к коже, окрашивая пальцы.

Там, где был Хикару, всегда были приключения. Он даже не старался — те каждый раз находили его сами, и Акира давным-давно принял этот факт как данность. Равно как и то, что они дважды сели не на тот паром и на первом из них случайно уплыли на Мукоджиму, — благо, ходил он трижды в час по расписанию, — пока работники паромной станции не подсказали, с какой платформы отходит нужный.

На Инношиме царила тишина. Не вязкая, давящая на уши ватной подушкой, а легкая, пронизанная прохладным бризом с моря, становящимся все слабее по мере того, как они углублялись в пересечение улиц, ведущих на другой конец острова к мемориалу Сюсаку. Сентябрьское солнце грело мягким обволакивающим теплом, а у Хикару, на поворотах то и дело сверяющегося с картой, уже через полчаса обгорел кончик носа. Они купили фруктовый лед в конбини на заправке, и Акира, не успевший его доесть до того, как он начал таять, не увидел, как отвалившийся от палочки кусок шлепнулся ровнехонько на новые светлые брюки. Заметил потом, случайно наткнувшись взглядом на расплывчатое розовато-красное пятно клубничного сока.

— Засунешь в стиралку — и порядок, — пожал плечами Хикару.

И почесал обгоревший нос.

Дзиндзя, посвященная ками Кувахары Торадзиро, экспонаты мемориала, реконструированный дом мастера со старым гобаном посередине — все слилось в памяти в дрожащее зыбкое марево, пока Акира медленно поднимался по каменным ступенькам вслед за идущим впереди Хикару, чью светлую челку трепал поднявшийся ветер. Они всегда, с самой первой встречи бежали друг за другом. Чтобы сейчас можно было идти вперед вместе.

Хикару опустился на колени перед высокой стелой и вынул из кармана два камня для го: черный и белый; стоящий за его спиной Акира видел, как они соскользнули с его ладони в коробочку под постаментом, полную точно таких же камней вперемешку с мелкими монетками. Тот повернулся, протянул нетерпеливо руку — давай же! — и Акира отдал ему свои.