Фандом: Hikaru no go. Акира и Хикару вместе так долго, что кажется, они были вместе всегда. И Акира знает, что их отношения разваливаются.
Добавить в моё избранное
43 мин, 58 сек 15093
— Значит, моя серия в двадцать побед не позорит ассоциацию, а понравившийся мне галстук позорит? Серьезно?
— Есть определенные правила, и ты прекрасно о них знаешь.
— Я считаю их идиотскими. И следовать им не собираюсь.
Злость внутри бурлила вровень с кратером вулкана, и Акира невольно сжал кулаки.
— Их придумали для того, чтобы держать людей в необходимых рамках. Поверить не могу, что мне приходится тебе это объяснять.
— Поверить не могу, что написанные каким-то придурком слова на бумажке значат для тебя больше, чем… а впрочем, неважно, — он повесил ложку на крючок и застегнул пуговицы; смайлик, чья ухмылка теперь смотрелась на редкость издевательски, скрылся под пиджаком. — Тот галстук я найду, он мне пригодится. На чьи-нибудь похороны.
— Я не виноват, что у тебя начисто отсутствует вкус!
В конце концов, если все дело в несчастном галстуке, Хикару мог просто сказать, что тот ему не нравится, и они бы поменяли его на другой в том же самом магазине!
— Да, конечно, наличие или отсутствие вкуса — это же такой важный вопрос. Кстати говоря, — Хикару, подхватив рюкзак, перешагнул через порог и выплюнул: — Что-то не припомню, чтобы твой идеальный внешний вид помог тебе не провалить отборочные в лигу Мэйдзин в прошлом году.
И хлопнул дверью, оставив его в одиночестве прежде, чем тот успел ему ответить.
Шинкансен влетел в тоннель, и на Акиру из стекла уставилось собственное нечеткое отражение: лицо бледное, под глазами синяки, да и на голове гнездо — собачьей пуходеркой не расчешешь. Идеальный внешний вид, да? Он со вздохом откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Конечно, Хикару тогда извинился. Почти сразу же, стоило Акире выйти из подъезда. Да и он сам, стоило прибыть на Ичигаю и показаться перед начальством, первым бросился защищать Хикару, которого уже заприметил Сакамаки-сан, явно собиравшийся прочитать очередную нотацию: нервный тик был налицо. Дурацкий вечер в итоге оказался не таким уж и плохим, — впрочем, пьяные громогласные монологи Зама-сэнсэя он еще долго не сможет забыть, — а осадок остался. И к нему, казалось, регулярно добавляется горечи.
Чем дольше они жили вместе, тем меньше времени проводили наедине: эту пугающую закономерность Акира заметил не сразу. Да, они оба поднимались в рейтинге все выше и выше, что сказывалось на серьезном уплотнении расписания, да, приходилось нагружать себя работой, потому что над выплачиваемой ассоциацией профессионалов зарплатой можно было разве что плакать, но Хикару хватался за все, о чем его просили. Провести сеанс одновременной игры со спонсорами какого-то несчастного фестиваля? Шиндо. Заменить Шиноду-сэнсэя на занятиях младшей группы инсеев? Шиндо. Прочитать цикл лекций для начинающих? Догадайтесь, кто. И на все вопросы Акиры, зачем ему все это надо, он отвечал только «мне хочется» и«так нужно».
— Ты словно выплачиваешь долги! — в сердцах однажды выпалил Акира и вздрогнул, увидев, как на секунду исказилось его лицо.
В яблочко.
— Что такого в том, что я хочу помогать людям? — с тихой грустью во взгляде спросил в итоге Хикару.
«То, что ты зачем-то стараешься вытравить из себя весь эгоизм, включая здоровый», — подумал он. Но не сказал.
— То, что при этом ты забываешь о себе.
Хикару украдкой покосился на лежащий на столе веер, чья потускневшая кисточка свисала с края столешницы.
— Есть вещи, которые по определенным причинам мы больше не можем себе позволить.
В такие моменты в нем звучала странная мудрость: как будто Сай, исчезнув из этого мира, невольно передал ему груз своей тысячелетней жизни. Как будто сбросил Хикару на плечи тяжеленный камень, который тот отныне был вынужден нести.
— И какова твоя причина?
«Объясни мне. Я не понимаю». Он молча взял в руки веер, привычным движением пальцев погладив лакированные деревянные пластины.
— Прости, Акира.
«Когда-нибудь, наверное, поймешь».
На пересадку с шинкансена на местную электричку у него было примерно двадцать минут — как раз, чтобы найти выход на нужную платформу да успеть купить в автомате бутылку холодного чая. Здесь было теплее, ощутимо теплее, чем в Токио, но Акира все равно продолжал кутаться в шарф, как если бы промозглая осенняя хмарь намертво въелась под кожу. Час с небольшим до станции Оита, пять минут между поездами, еще два с половиной часа от Оиты до Хюги вдоль восточного побережья Кюсю, где когда-то давно с песчаных отложений морского дна поднимали огромные белоснежные раковины хамагури, которые теперь можно было увидеть разве что в геологическом музее. Звонить Хикару он больше не пытался — не было смысла: на подобных мероприятиях телефон тот все равно отключал. Акира шагнул в вагон и рухнул на одно из свободных мест; измученный хроническим недосыпом организм буквально кричал о том, что весь путь до Оиты лучше проспать от первой до последней секунды, но сон не шел.
— Есть определенные правила, и ты прекрасно о них знаешь.
— Я считаю их идиотскими. И следовать им не собираюсь.
Злость внутри бурлила вровень с кратером вулкана, и Акира невольно сжал кулаки.
— Их придумали для того, чтобы держать людей в необходимых рамках. Поверить не могу, что мне приходится тебе это объяснять.
— Поверить не могу, что написанные каким-то придурком слова на бумажке значат для тебя больше, чем… а впрочем, неважно, — он повесил ложку на крючок и застегнул пуговицы; смайлик, чья ухмылка теперь смотрелась на редкость издевательски, скрылся под пиджаком. — Тот галстук я найду, он мне пригодится. На чьи-нибудь похороны.
— Я не виноват, что у тебя начисто отсутствует вкус!
В конце концов, если все дело в несчастном галстуке, Хикару мог просто сказать, что тот ему не нравится, и они бы поменяли его на другой в том же самом магазине!
— Да, конечно, наличие или отсутствие вкуса — это же такой важный вопрос. Кстати говоря, — Хикару, подхватив рюкзак, перешагнул через порог и выплюнул: — Что-то не припомню, чтобы твой идеальный внешний вид помог тебе не провалить отборочные в лигу Мэйдзин в прошлом году.
И хлопнул дверью, оставив его в одиночестве прежде, чем тот успел ему ответить.
Шинкансен влетел в тоннель, и на Акиру из стекла уставилось собственное нечеткое отражение: лицо бледное, под глазами синяки, да и на голове гнездо — собачьей пуходеркой не расчешешь. Идеальный внешний вид, да? Он со вздохом откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Конечно, Хикару тогда извинился. Почти сразу же, стоило Акире выйти из подъезда. Да и он сам, стоило прибыть на Ичигаю и показаться перед начальством, первым бросился защищать Хикару, которого уже заприметил Сакамаки-сан, явно собиравшийся прочитать очередную нотацию: нервный тик был налицо. Дурацкий вечер в итоге оказался не таким уж и плохим, — впрочем, пьяные громогласные монологи Зама-сэнсэя он еще долго не сможет забыть, — а осадок остался. И к нему, казалось, регулярно добавляется горечи.
Чем дольше они жили вместе, тем меньше времени проводили наедине: эту пугающую закономерность Акира заметил не сразу. Да, они оба поднимались в рейтинге все выше и выше, что сказывалось на серьезном уплотнении расписания, да, приходилось нагружать себя работой, потому что над выплачиваемой ассоциацией профессионалов зарплатой можно было разве что плакать, но Хикару хватался за все, о чем его просили. Провести сеанс одновременной игры со спонсорами какого-то несчастного фестиваля? Шиндо. Заменить Шиноду-сэнсэя на занятиях младшей группы инсеев? Шиндо. Прочитать цикл лекций для начинающих? Догадайтесь, кто. И на все вопросы Акиры, зачем ему все это надо, он отвечал только «мне хочется» и«так нужно».
— Ты словно выплачиваешь долги! — в сердцах однажды выпалил Акира и вздрогнул, увидев, как на секунду исказилось его лицо.
В яблочко.
— Что такого в том, что я хочу помогать людям? — с тихой грустью во взгляде спросил в итоге Хикару.
«То, что ты зачем-то стараешься вытравить из себя весь эгоизм, включая здоровый», — подумал он. Но не сказал.
— То, что при этом ты забываешь о себе.
Хикару украдкой покосился на лежащий на столе веер, чья потускневшая кисточка свисала с края столешницы.
— Есть вещи, которые по определенным причинам мы больше не можем себе позволить.
В такие моменты в нем звучала странная мудрость: как будто Сай, исчезнув из этого мира, невольно передал ему груз своей тысячелетней жизни. Как будто сбросил Хикару на плечи тяжеленный камень, который тот отныне был вынужден нести.
— И какова твоя причина?
«Объясни мне. Я не понимаю». Он молча взял в руки веер, привычным движением пальцев погладив лакированные деревянные пластины.
— Прости, Акира.
«Когда-нибудь, наверное, поймешь».
На пересадку с шинкансена на местную электричку у него было примерно двадцать минут — как раз, чтобы найти выход на нужную платформу да успеть купить в автомате бутылку холодного чая. Здесь было теплее, ощутимо теплее, чем в Токио, но Акира все равно продолжал кутаться в шарф, как если бы промозглая осенняя хмарь намертво въелась под кожу. Час с небольшим до станции Оита, пять минут между поездами, еще два с половиной часа от Оиты до Хюги вдоль восточного побережья Кюсю, где когда-то давно с песчаных отложений морского дна поднимали огромные белоснежные раковины хамагури, которые теперь можно было увидеть разве что в геологическом музее. Звонить Хикару он больше не пытался — не было смысла: на подобных мероприятиях телефон тот все равно отключал. Акира шагнул в вагон и рухнул на одно из свободных мест; измученный хроническим недосыпом организм буквально кричал о том, что весь путь до Оиты лучше проспать от первой до последней секунды, но сон не шел.
Страница 8 из 13
