Фандом: Гарри Поттер. Когда не знаешь, что сказать — лучше промолчи…
Добавить в моё избранное
5 мин, 12 сек 2307
— Ну, знаешь, Гарри… — говорит сердито Рон, запуская пятерню в отросшую рыжую шевелюру и разлохмачивая ее еще больше. — Ты мой лучший друг, правда ведь, да? И я тебя всегда поддержу, я на твоей стороне, что бы ты там не учудил. Но я все равно не понимаю. Просто не понимаю, и все. Как ты можешь, Гарри? С ним? Нет, я очень рад, что он в конце концов нашим оказался и все такое, и да, ты прав, мы многим ему обязаны. И про меч я все помню, да. И шпионил он на Орден. Но, Гарри, он же как был заносчивым самодовольным сальноволосым мерзавцем, так и остался. Эй, ты куда? Да погоди ты! Ну ладно, ладно, извини, погорячился. Не буду его так называть больше. Но ты можешь мне объяснить — почему? Почему ты и вдруг с ним? Ты же сестру мою любил! Жениться собирался! Мама уже к свадьбе готовиться начала, а ты вдруг такое… А, Гарри? Как же так?
Гарри молчит, слушает лучшего друга, смотрит, как прыгают веснушки на щеках злящегося Рона. Если он начнет отвечать — они с Роном обязательно поссорятся, а ссориться Гарри не хочет. Так что он молчит.
— Гарри, — Гермиона, собранная, аккуратно причесанная, поправляет форменную мантию, в которой ходит на стажировку в Министерство. — А ты не думал, что это просто посттравматический синдром? Подожди, не перебивай, я тороплюсь. Если хочешь, я приду к тебе вечером и мы все подробно обсудим. Да? Так вот — я почитала кое-что по психологии… Я думаю, дело в том, что ты чувствовал себя виноватым, за все, что было в школе, за вашу вражду, за то, что так ненавидел его, а он оказался на нашей стороне. За то, что ты… Ну ладно, мы. Мы бросили его в хижине. В этом и моя вина, признаю. Но я же не сплю теперь с ним! Мне кажется, Гарри, ты просто трансформировал подсознательно свои чувства… вот в это, я даже не знаю, как это назвать! Послушай, может, тебе обратиться за помощью? Нет, не в Мунго, маги такое лечить не умеют. Мой двоюродный брат — психолог. Маггл, правда, но он все-все понимает. Я рассказывала ему кое-что, да он и сам заметил, что я не такая, как обычные магглы… то есть люди. Он как раз работает с пациентами, перенесшими разные травмы. Хочешь, я запишу тебя на прием?
Гарри молчит. Он не хочет говорить с двоюродным братом Гермионы, даже если тот все понимает. Но как объяснить подруге, что с ним все в порядке? Гарри не знает, поэтому просто молчит и ждет, когда Гермиона убежит в свое министерство.
— Гарри, — говорит такая некрасивая сейчас Джинни, у которой на щеках красные злые пятна, а глаза блестят от пролитых слез. — Он тебя бросит! Вот увидишь. Бросит, как надоевшего щенка! Поиграет и бросит… И тогда ты приползешь ко мне, просить прощения, умолять будешь, а я еще подумаю, простить тебя или нет. Так что я подожду, я не тороплюсь… Ты понимаешь меня, Гарри?
Гарри молчит. Перед Джинни ему стыдно, больно смотреть ей в глаза, поэтому он и не смотрит. Он смотрит в сторону, в окно, где запутались в ветках деревьев солнечные лучи. Он все понимает — поэтому и молчит.
— Послушай, Гарри, — Невилл, высокий и широкоплечий, смущенно мямлит, словно он опять превратился в запуганного, неуверенного в себе школьника, — прости, я лезу не в свое дело… Но ты уверен, что тут все чисто? В ваших… ммм… отношениях? Просто ты… и он… Как-то это… Вот я и подумал, ты только не сердись… Может, он опоил тебя чем-то? Или заклятие наложил? Ты же знаешь, кем он был и что он делал. Ты мой друг, а он…
Гарри молчит. Он не знает, что сказать Невиллу, тот все равно не поймет. Иногда Гарри кажется, что Невилл все еще не перерос своего боггарта — несмотря на широкие плечи, убитую змею, орден Мерлина второй степени и карьеру профессора Травологии, которую ему все пророчат. У самого Гарри боггарт изменился, но он никому не говорит об этом. Он молчит.
— Гарри, — Луна садится рядом, поглаживает висящее на шее ожерелье из блестящих ягод, похожих на драгоценные камешки, говорит чуть слышно, в сторону. — Ты не волнуйся, все наладится. Ну подумаешь, мозгошмыги! У тебя их всегда было много, а теперь — полная голова, вот и получается так. Но это ничего страшного, правда! Если хочешь, я у папы амулет попрошу, чтобы их прогнать. У папы есть. Хотя мозгошмыги не опасные, просто… странные.
Гарри молчит. С Луной вообще хорошо молчать. Хотя вот именно ей он, наверное, мог бы все рассказать, объяснить, Луна обязательно поняла бы его… Но молчать с Луной все равно лучше, поэтому Гарри молчит.
— Слушай, Поттер, — Симус Финниган делает большой глоток пива, переглядывается с Дином Томасом. — А как у вас вообще все происходит, а? Ну, ты понял, да? Он мужик, ты тоже… Ты ж по девочкам всегда был? А Джинни Уизли теперь свободна, Дин, ты понял мою мысль? Или как, Гарри? У вас с ним все серьезно, или так просто, разнообразия захотелось? Ну расскажи, как это! Интересно же. По-дружески… Давай я еще закажу по одной всем, и ты расскажешь. Нет?
Гарри молчит. Он понятия не имеет, как рассказать о том, что переполняет его, что наполняет дни ожиданием и расцвечивает ночи фейерверками.
Гарри молчит, слушает лучшего друга, смотрит, как прыгают веснушки на щеках злящегося Рона. Если он начнет отвечать — они с Роном обязательно поссорятся, а ссориться Гарри не хочет. Так что он молчит.
— Гарри, — Гермиона, собранная, аккуратно причесанная, поправляет форменную мантию, в которой ходит на стажировку в Министерство. — А ты не думал, что это просто посттравматический синдром? Подожди, не перебивай, я тороплюсь. Если хочешь, я приду к тебе вечером и мы все подробно обсудим. Да? Так вот — я почитала кое-что по психологии… Я думаю, дело в том, что ты чувствовал себя виноватым, за все, что было в школе, за вашу вражду, за то, что так ненавидел его, а он оказался на нашей стороне. За то, что ты… Ну ладно, мы. Мы бросили его в хижине. В этом и моя вина, признаю. Но я же не сплю теперь с ним! Мне кажется, Гарри, ты просто трансформировал подсознательно свои чувства… вот в это, я даже не знаю, как это назвать! Послушай, может, тебе обратиться за помощью? Нет, не в Мунго, маги такое лечить не умеют. Мой двоюродный брат — психолог. Маггл, правда, но он все-все понимает. Я рассказывала ему кое-что, да он и сам заметил, что я не такая, как обычные магглы… то есть люди. Он как раз работает с пациентами, перенесшими разные травмы. Хочешь, я запишу тебя на прием?
Гарри молчит. Он не хочет говорить с двоюродным братом Гермионы, даже если тот все понимает. Но как объяснить подруге, что с ним все в порядке? Гарри не знает, поэтому просто молчит и ждет, когда Гермиона убежит в свое министерство.
— Гарри, — говорит такая некрасивая сейчас Джинни, у которой на щеках красные злые пятна, а глаза блестят от пролитых слез. — Он тебя бросит! Вот увидишь. Бросит, как надоевшего щенка! Поиграет и бросит… И тогда ты приползешь ко мне, просить прощения, умолять будешь, а я еще подумаю, простить тебя или нет. Так что я подожду, я не тороплюсь… Ты понимаешь меня, Гарри?
Гарри молчит. Перед Джинни ему стыдно, больно смотреть ей в глаза, поэтому он и не смотрит. Он смотрит в сторону, в окно, где запутались в ветках деревьев солнечные лучи. Он все понимает — поэтому и молчит.
— Послушай, Гарри, — Невилл, высокий и широкоплечий, смущенно мямлит, словно он опять превратился в запуганного, неуверенного в себе школьника, — прости, я лезу не в свое дело… Но ты уверен, что тут все чисто? В ваших… ммм… отношениях? Просто ты… и он… Как-то это… Вот я и подумал, ты только не сердись… Может, он опоил тебя чем-то? Или заклятие наложил? Ты же знаешь, кем он был и что он делал. Ты мой друг, а он…
Гарри молчит. Он не знает, что сказать Невиллу, тот все равно не поймет. Иногда Гарри кажется, что Невилл все еще не перерос своего боггарта — несмотря на широкие плечи, убитую змею, орден Мерлина второй степени и карьеру профессора Травологии, которую ему все пророчат. У самого Гарри боггарт изменился, но он никому не говорит об этом. Он молчит.
— Гарри, — Луна садится рядом, поглаживает висящее на шее ожерелье из блестящих ягод, похожих на драгоценные камешки, говорит чуть слышно, в сторону. — Ты не волнуйся, все наладится. Ну подумаешь, мозгошмыги! У тебя их всегда было много, а теперь — полная голова, вот и получается так. Но это ничего страшного, правда! Если хочешь, я у папы амулет попрошу, чтобы их прогнать. У папы есть. Хотя мозгошмыги не опасные, просто… странные.
Гарри молчит. С Луной вообще хорошо молчать. Хотя вот именно ей он, наверное, мог бы все рассказать, объяснить, Луна обязательно поняла бы его… Но молчать с Луной все равно лучше, поэтому Гарри молчит.
— Слушай, Поттер, — Симус Финниган делает большой глоток пива, переглядывается с Дином Томасом. — А как у вас вообще все происходит, а? Ну, ты понял, да? Он мужик, ты тоже… Ты ж по девочкам всегда был? А Джинни Уизли теперь свободна, Дин, ты понял мою мысль? Или как, Гарри? У вас с ним все серьезно, или так просто, разнообразия захотелось? Ну расскажи, как это! Интересно же. По-дружески… Давай я еще закажу по одной всем, и ты расскажешь. Нет?
Гарри молчит. Он понятия не имеет, как рассказать о том, что переполняет его, что наполняет дни ожиданием и расцвечивает ночи фейерверками.
Страница 1 из 2
