Гарри молчит

Для этого просто нет слов, не придуманы еще, или Гарри их не знает. Да  если бы и знал — не стал бы делиться с ухмыляющимся Финниганом, удержал бы в себе, хранил бы до самого вечера. А лучше до ночи, чтобы прошептать в постели, глядя в черные глаза.

Гарри молчит, потому что не знает — а вдруг они правы? Прав Рон, говоря про самодовольного мерзавца, права Гермиона со своим посттравматическим синдромом, права Луна, и его голова полна мозгошмыгов. Даже Невилл прав, и его действительно околдовали, опоили. Подмешали что-то в кофе. Джинни… Джинни права быть не может, если подумать, что Джинни права, можно просто не дожить до вечера. И до ночи.

Гарри ждет, молча, терпеливо. Смотрит в окно на темнеющую улицу, листает конспекты, бродит по дому, трогая вещи, хранящие память о прикосновениях других рук. Он ждет, потому что он знает — есть то, чего стоит ждать и о чем нельзя говорить никому, даже тому, кого он ждет.

— Поттер, — пропахшие зельями пальцы привычно пробегают по волосам, легкой небрежной лаской касаются щеки, вызывая мурашки по всему телу, скользят ниже, гладят выступающие ключицы. — Ну чего ты молчишь все время? Иди сюда!

Гарри прижимается к изученному до последней родинки телу, глубоко вздыхает и наконец расслабляется. И негромко стонет — потому что двоим в одной постели слова не нужны.