Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17149
— Ну что, берешь химию или предпочтешь здоровый образ жизни?
Нет, может это никакое не приглашение к близости. Но на ритуальное мужское оскорбление сержант отреагировал очень интересно. Нечто среднее между «а я и не против, красавчик» и«ради тебя, дружище, я пропущу сказанную тобою гадость мимо ушей». Следует обдумать.
Под пристальным, можно сказать, наглым взглядом Иллиан взял стимулятор и закинул в рот.
— Здоровый образ жизни, — пояснил он, запив, — я планирую вести на пенсии. А ты, значишь, в обоих случаях идешь в комплекте: как вредный вирус или полезная биодобавка?
— Я иду как булочка к компоту. На сладкое, — и он потянул Иллиана за рукав. — Раздевайся. Влеплю тебе сканер на плечо и смогу, наконец, лечь. Загонял ты меня сегодня, как призовую кобылу на скачках.
Вот показательная разница между двумя военными. Иллиан разделся до футболки методично и с аккуратностью, форму повесил на специально приготовленные плечики, а китель даже предварительно встряхнул и смахнул с него несуществующую пылинку. В конце концов, если Стефанис не врет, через четыре с хвостиком часа он снова наденет эту свою броню, а пока он находится в самом безопасном сердце своих владений. А Стефанис избавился от одежды так, словно над ним стоял кто-то с секундомером и поторапливал: рубашку он стащил через голову, не расстегивая пуговиц, и размашисто кинул на иллиановский комм-пульт, как некую чудную скатерть, брюки же скатал в тугой валик и пристроил прямо на ботинки. В общем, под одеяло он забрался первым.
— Иди сюда, поболтаем; тебе нужно успокоиться естественным образом и медленно. О чем, кстати, желаешь говорить?
Иллиан лег рядом, не отстраняясь, не выстраивая никаких барьеров — ни в мыслях, ни физически, напряженным корсетом мышц. Черт его знает, что думает про двусмысленность этой ситуации Стефанис и замечает ли ее вообще, но сам-то Иллиан — взрослый человек и к самообману не склонен. Да и трудно обманывать себя, если каждый миг твоей жизни подкреплен безжалостным документальным свидетельством чипа. Так вот, Стефанис ему нравится. Ага, физически. Сексуально. Показывать это не обязательно, но знать нужно непременно.
— Я заказываю музыку? Прекрасно. Тогда можешь интимно нашептать мне на ухо, зачем лично тебе весь этот цирк. Про знакомство и доверие ты мне уже рассказывал, но то, что происходит — малость вылезает за грань разумного.
— Хочется? — предложил Стефанис свой вариант.
Теплый бок рядом непривычно грел, однако ощущение было скорее умиротворяющим, чем тревожащим. Стефанис уверенно потянул его за запястье, пристраиваясь затылком на его откинутой руке и придерживая Иллиана за бедро так, чтобы он не сполз с дивана. Можно было бы пресечь этот неуместный жест, но спокойней — оставить все, как есть. Телячьими нежностями все это было, вот что, но не давай происходящему ярлыков — и оно покажется почти в порядке вещей.
— В такой позе «хочется» обозначает вполне конкретные вещи, — сказал он мягко. — Ты рассчитываешь на секс или провоцируешь меня на подобный вывод? Давай говорить как взрослые мужики, а то бери отдельный спальный мешок, застегивайся и спи.
— Я не говорил про секс, — усмехнулся сержант, но руки не убрал и даже чуть шевельнул пальцами, точно незаметно погладил. — Еще и не начинал. Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты очень и очень любопытный тип, Иллиан. Есть в тебе что-то эдакое. То ли характер, то ли чип. И мне начинает казаться, что оно сгодится для шефа СБ, — он тихо засмеялся.
— Но этого не выясняют в постели.
В постели надо делать совсем другое, но тут одна тонкость: Стефанис — его подчиненный, и даже если в голову тебе придет игривая мысль, это «другое» зовется неуставными отношениями.«Ограничься невинным лежанием бок-о-бок, капитан».
— А где выяснять, если не тут? — Стефанис перешел на доверительный полушепот. — И когда? Ты все время занят. Вот разве ночью можно с тобой пообщаться, да и то недолго. В постели ты меня вполне устраиваешь. Ведь спали уже вместе, и мир не рухнул.
— И ты готов из одного желания познакомиться терпеть стянутое одеяло, чужое сопение в ухо и закинутые на тебя конечности? Тут уже физический интерес нужен. А от него рукой подать до того слова на букву «с», которое не «субординация» и о котором мы не говорим.
— Так ты предполагаешь, что я хочу с тобой под шумок переспать пару раз? — сержант покачал головой. — О, нет. Секс на разок — это несолидно. А мы же с тобой люди серьезные, да и не дети уже.
И, как бы подтверждая свой серьезный и основательный интерес, Стефанис повернулся на бок и пододвинулся ближе. Если до этого они лежали рядом, то теперь он тесно прижался, и ладонь, так естественно придерживающая Иллиана за бок, легла уже на спину. Но прикосновение никакого отторжения не вызывало: сержант не давил, не перехватывал контроль над ситуацией, а всего лишь устраивался поудобнее.
Нет, может это никакое не приглашение к близости. Но на ритуальное мужское оскорбление сержант отреагировал очень интересно. Нечто среднее между «а я и не против, красавчик» и«ради тебя, дружище, я пропущу сказанную тобою гадость мимо ушей». Следует обдумать.
Под пристальным, можно сказать, наглым взглядом Иллиан взял стимулятор и закинул в рот.
— Здоровый образ жизни, — пояснил он, запив, — я планирую вести на пенсии. А ты, значишь, в обоих случаях идешь в комплекте: как вредный вирус или полезная биодобавка?
— Я иду как булочка к компоту. На сладкое, — и он потянул Иллиана за рукав. — Раздевайся. Влеплю тебе сканер на плечо и смогу, наконец, лечь. Загонял ты меня сегодня, как призовую кобылу на скачках.
Вот показательная разница между двумя военными. Иллиан разделся до футболки методично и с аккуратностью, форму повесил на специально приготовленные плечики, а китель даже предварительно встряхнул и смахнул с него несуществующую пылинку. В конце концов, если Стефанис не врет, через четыре с хвостиком часа он снова наденет эту свою броню, а пока он находится в самом безопасном сердце своих владений. А Стефанис избавился от одежды так, словно над ним стоял кто-то с секундомером и поторапливал: рубашку он стащил через голову, не расстегивая пуговиц, и размашисто кинул на иллиановский комм-пульт, как некую чудную скатерть, брюки же скатал в тугой валик и пристроил прямо на ботинки. В общем, под одеяло он забрался первым.
— Иди сюда, поболтаем; тебе нужно успокоиться естественным образом и медленно. О чем, кстати, желаешь говорить?
Иллиан лег рядом, не отстраняясь, не выстраивая никаких барьеров — ни в мыслях, ни физически, напряженным корсетом мышц. Черт его знает, что думает про двусмысленность этой ситуации Стефанис и замечает ли ее вообще, но сам-то Иллиан — взрослый человек и к самообману не склонен. Да и трудно обманывать себя, если каждый миг твоей жизни подкреплен безжалостным документальным свидетельством чипа. Так вот, Стефанис ему нравится. Ага, физически. Сексуально. Показывать это не обязательно, но знать нужно непременно.
— Я заказываю музыку? Прекрасно. Тогда можешь интимно нашептать мне на ухо, зачем лично тебе весь этот цирк. Про знакомство и доверие ты мне уже рассказывал, но то, что происходит — малость вылезает за грань разумного.
— Хочется? — предложил Стефанис свой вариант.
Теплый бок рядом непривычно грел, однако ощущение было скорее умиротворяющим, чем тревожащим. Стефанис уверенно потянул его за запястье, пристраиваясь затылком на его откинутой руке и придерживая Иллиана за бедро так, чтобы он не сполз с дивана. Можно было бы пресечь этот неуместный жест, но спокойней — оставить все, как есть. Телячьими нежностями все это было, вот что, но не давай происходящему ярлыков — и оно покажется почти в порядке вещей.
— В такой позе «хочется» обозначает вполне конкретные вещи, — сказал он мягко. — Ты рассчитываешь на секс или провоцируешь меня на подобный вывод? Давай говорить как взрослые мужики, а то бери отдельный спальный мешок, застегивайся и спи.
— Я не говорил про секс, — усмехнулся сержант, но руки не убрал и даже чуть шевельнул пальцами, точно незаметно погладил. — Еще и не начинал. Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты очень и очень любопытный тип, Иллиан. Есть в тебе что-то эдакое. То ли характер, то ли чип. И мне начинает казаться, что оно сгодится для шефа СБ, — он тихо засмеялся.
— Но этого не выясняют в постели.
В постели надо делать совсем другое, но тут одна тонкость: Стефанис — его подчиненный, и даже если в голову тебе придет игривая мысль, это «другое» зовется неуставными отношениями.«Ограничься невинным лежанием бок-о-бок, капитан».
— А где выяснять, если не тут? — Стефанис перешел на доверительный полушепот. — И когда? Ты все время занят. Вот разве ночью можно с тобой пообщаться, да и то недолго. В постели ты меня вполне устраиваешь. Ведь спали уже вместе, и мир не рухнул.
— И ты готов из одного желания познакомиться терпеть стянутое одеяло, чужое сопение в ухо и закинутые на тебя конечности? Тут уже физический интерес нужен. А от него рукой подать до того слова на букву «с», которое не «субординация» и о котором мы не говорим.
— Так ты предполагаешь, что я хочу с тобой под шумок переспать пару раз? — сержант покачал головой. — О, нет. Секс на разок — это несолидно. А мы же с тобой люди серьезные, да и не дети уже.
И, как бы подтверждая свой серьезный и основательный интерес, Стефанис повернулся на бок и пододвинулся ближе. Если до этого они лежали рядом, то теперь он тесно прижался, и ладонь, так естественно придерживающая Иллиана за бок, легла уже на спину. Но прикосновение никакого отторжения не вызывало: сержант не давил, не перехватывал контроль над ситуацией, а всего лишь устраивался поудобнее.
Страница 22 из 63
