Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17151
Мол, знай наших.
Ну вот, подумал Иллиан устало, только этого еще не хватало. Он бы превосходно обошелся без подробностей относительно личной жизни Эйрела с участием одного вездесущего типа. Следовало осадить его, заявить, что сплетничать насчет регента даже в постели и даже с шефом СБ не слишком уместно, но его уже охватывала пассивность первой дремоты. Он только неодобрительно покачал головой.
— Поверил? — Стефанис необидно рассмеялся. — Ага, спали. Вместе. В ходе общего запоя на одном диване. Не буду врать, не без непристойных намерений в начале, но очень быстро мы поняли, что у нас друг на друга не стоит. Похожие мы с ним слишком, не прими за манию величия. Эйрел меня совершенно не привлекает, не то, что ты.
— Ты бы придержал язык насчет милорда регента, — все же попросил Иллиан.
— Язык — пожалуйста, если не попросишь еще и руки придержать, — руки, эти наглые и чересчур хорошо знающие свое дело руки гладили его по спине и плечам, пощипывали, ласкали; хотелось постанывать и льнуть к ним, чего, разумеется, делать было нельзя. — Нет, ты определенно лучше, вот, гладкий какой. И не драчливый. Вот у Эйрела рука тяжелая, не дай бог снова.
— Ты… с ним не в ладах? — вопрос не праздный, хотя, наверное, после того, как Форкосиган лично направил Стефаниса ему в помощники, несколько неожиданный.
— С тех пор, как мне от него влетело, уйма времени прошла, не беспокойся. Но мой рассказ будет с эротическим уклоном, как я и обещал, — заявил Стефанис, бессовестно подкрепляя этот аргумент поцелуем в шею. — Вообрази: почти семнадцатилетний я, красавец, каких поискать, в плечах уже раздался, гормоны играют, мозгов в голове ноль, разумеется. И Форкосиган застает меня прямо на своем… тогдашнем. Понимаешь, решил уже помянутый тобой Джес (а как у него мозги работают, ты и сам видел), что его другу не помешала бы сцена ревности, срежиссировал всю постановку, а я по тогдашнему скудоумию — только рад стараться… — он вздохнул. — Нет, мне определенно повезло: Эйрел не был пьян в доску и увидел, что имеет дело с малолеткой. Поэтому обошелся со мной более чем гуманно: отвесил пару затрещин и пинком с лестницы спустил…
— Выдумываешь ты все, — сумел выдохнуть Иллиан, опомнившись от шока и совершенно непристойной картины, которую успело нарисовать ему воображение за секунду, едва он закрыл глаза.
— Может, и выдумываю, — согласился Стефанис. — А ты вон уже совсем дрыхнешь, отлично. Сладких снов, дорогой.
Иллиан хотел было возмутиться, но уснул.
И вопреки категорическому утверждению, что снов он не видит, в этот раз ему снилось что-то такое… эдакое. До крайности неприличное для взрослого мужчины, профессионального циника и руководителя самой грозной организации в Империи: любовь ему снилась. Не слишком выразимая в конкретных словах, не поддающаяся логике обученного аналитика, зато дающая полное ощущение того, что все правильно и так, как должно. Зато и проснулся он — как положено при действии снотаймера, ровно в пять утра — обнимая за шею мирно посапывающего сержанта, да еще закинув на него для верности одну ногу.
Он ощутил неловкость и хотел было высвободиться, но тут у Стефаниса на руке завибрировал будильник, и сержант, еще не открывая глаз, чутко уловил начинающееся движение и прижался к его шее губами. Иллиан почти инстинктивно запрокинул голову, подставляясь для поцелуя, плавая в последних дымных волоконцах отступающей дремоты и сонного наслаждения, которое ему было не положено, но вот же оно. Хорошие у сержанта рефлексы, ничего не скажешь, да и его капитан, получается, не отстает. Он выгнулся, Стефанис легко подгреб его под себя, и получившаяся композиция приняла окончательно неприличный вид, а гипотеза о стояке, неизбежном при пробуждении у двоих здоровых мужиков, получила свое фактическое подтверждение. Но сопротивляться не было никакого желания, когда Стефанис жарко выдохнул ему в ухо:
— Умница. Что я тебе сейчас скажу…
«А уж что ты мне сейчас сделаешь!», мысленно прибавил Иллиан, но сержант продолжал:
— Информация с грифом совершенно секретно. Класс данных Б3.
Иллиан инстинктивно напрягся, однако в подобной позе это выглядело лишь как «и прижался к нему крепче», пока Стефанис называл цифры по одной, тяжело дыша, делая паузы, но не сбившись ни разу, пока не произнес все двадцать две подряд. БЗ — «закрыто под блок». Иллиан не только не перебивал, боясь его прервать, но при первых же словах сообразил положить руку ему на затылок, поглаживая, перебирая короткие темные волосы, стискивая пряди. Поэтому буквенную последовательность, завершившую цифровой ряд сержант выпалил уже на одном дыхании.
— Отлично, милый, — попросил Иллиан тихо, — а теперь еще раз, пожалуйста.
Второй раз Стефанис повторил все в точности, без ошибок. Он замолчал, глубоко вздохнул, и только тогда, выждав секунду, Иллиан уточнил:
— И что это было?
Ну вот, подумал Иллиан устало, только этого еще не хватало. Он бы превосходно обошелся без подробностей относительно личной жизни Эйрела с участием одного вездесущего типа. Следовало осадить его, заявить, что сплетничать насчет регента даже в постели и даже с шефом СБ не слишком уместно, но его уже охватывала пассивность первой дремоты. Он только неодобрительно покачал головой.
— Поверил? — Стефанис необидно рассмеялся. — Ага, спали. Вместе. В ходе общего запоя на одном диване. Не буду врать, не без непристойных намерений в начале, но очень быстро мы поняли, что у нас друг на друга не стоит. Похожие мы с ним слишком, не прими за манию величия. Эйрел меня совершенно не привлекает, не то, что ты.
— Ты бы придержал язык насчет милорда регента, — все же попросил Иллиан.
— Язык — пожалуйста, если не попросишь еще и руки придержать, — руки, эти наглые и чересчур хорошо знающие свое дело руки гладили его по спине и плечам, пощипывали, ласкали; хотелось постанывать и льнуть к ним, чего, разумеется, делать было нельзя. — Нет, ты определенно лучше, вот, гладкий какой. И не драчливый. Вот у Эйрела рука тяжелая, не дай бог снова.
— Ты… с ним не в ладах? — вопрос не праздный, хотя, наверное, после того, как Форкосиган лично направил Стефаниса ему в помощники, несколько неожиданный.
— С тех пор, как мне от него влетело, уйма времени прошла, не беспокойся. Но мой рассказ будет с эротическим уклоном, как я и обещал, — заявил Стефанис, бессовестно подкрепляя этот аргумент поцелуем в шею. — Вообрази: почти семнадцатилетний я, красавец, каких поискать, в плечах уже раздался, гормоны играют, мозгов в голове ноль, разумеется. И Форкосиган застает меня прямо на своем… тогдашнем. Понимаешь, решил уже помянутый тобой Джес (а как у него мозги работают, ты и сам видел), что его другу не помешала бы сцена ревности, срежиссировал всю постановку, а я по тогдашнему скудоумию — только рад стараться… — он вздохнул. — Нет, мне определенно повезло: Эйрел не был пьян в доску и увидел, что имеет дело с малолеткой. Поэтому обошелся со мной более чем гуманно: отвесил пару затрещин и пинком с лестницы спустил…
— Выдумываешь ты все, — сумел выдохнуть Иллиан, опомнившись от шока и совершенно непристойной картины, которую успело нарисовать ему воображение за секунду, едва он закрыл глаза.
— Может, и выдумываю, — согласился Стефанис. — А ты вон уже совсем дрыхнешь, отлично. Сладких снов, дорогой.
Иллиан хотел было возмутиться, но уснул.
И вопреки категорическому утверждению, что снов он не видит, в этот раз ему снилось что-то такое… эдакое. До крайности неприличное для взрослого мужчины, профессионального циника и руководителя самой грозной организации в Империи: любовь ему снилась. Не слишком выразимая в конкретных словах, не поддающаяся логике обученного аналитика, зато дающая полное ощущение того, что все правильно и так, как должно. Зато и проснулся он — как положено при действии снотаймера, ровно в пять утра — обнимая за шею мирно посапывающего сержанта, да еще закинув на него для верности одну ногу.
Он ощутил неловкость и хотел было высвободиться, но тут у Стефаниса на руке завибрировал будильник, и сержант, еще не открывая глаз, чутко уловил начинающееся движение и прижался к его шее губами. Иллиан почти инстинктивно запрокинул голову, подставляясь для поцелуя, плавая в последних дымных волоконцах отступающей дремоты и сонного наслаждения, которое ему было не положено, но вот же оно. Хорошие у сержанта рефлексы, ничего не скажешь, да и его капитан, получается, не отстает. Он выгнулся, Стефанис легко подгреб его под себя, и получившаяся композиция приняла окончательно неприличный вид, а гипотеза о стояке, неизбежном при пробуждении у двоих здоровых мужиков, получила свое фактическое подтверждение. Но сопротивляться не было никакого желания, когда Стефанис жарко выдохнул ему в ухо:
— Умница. Что я тебе сейчас скажу…
«А уж что ты мне сейчас сделаешь!», мысленно прибавил Иллиан, но сержант продолжал:
— Информация с грифом совершенно секретно. Класс данных Б3.
Иллиан инстинктивно напрягся, однако в подобной позе это выглядело лишь как «и прижался к нему крепче», пока Стефанис называл цифры по одной, тяжело дыша, делая паузы, но не сбившись ни разу, пока не произнес все двадцать две подряд. БЗ — «закрыто под блок». Иллиан не только не перебивал, боясь его прервать, но при первых же словах сообразил положить руку ему на затылок, поглаживая, перебирая короткие темные волосы, стискивая пряди. Поэтому буквенную последовательность, завершившую цифровой ряд сержант выпалил уже на одном дыхании.
— Отлично, милый, — попросил Иллиан тихо, — а теперь еще раз, пожалуйста.
Второй раз Стефанис повторил все в точности, без ошибок. Он замолчал, глубоко вздохнул, и только тогда, выждав секунду, Иллиан уточнил:
— И что это было?
Страница 24 из 63
