Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17155
Так что явился в иллиановский кабинет, как к себе домой, еще до полуночи, и потянул его хозяина в прилегающую спальню при первой же возможности.
Ломаться, как красотка, Иллиан определенно не собирался, но теперь неуверенность сменилась любопытством. «Да? Ну что ж, посмотрим, что ты задумал, и на сколько хватит твоей решимости».
Но сержант не колебался. Едва захлопнулась плотная звукоизолирующая дверь, Саймон оказался самым банальным образом притиснут лопатками к стене. Стефанис уткнулся лицом в его шею, чуть не зубами прихватывая, и принялся старательно выцеловывать, заставляя ежиться и запрокидывать голову. «Хочу тебя», — вибрацию глухо произносимых раз за разом слов он ощутил у себя на горле, когда твердые пальцы Стефаниса без задержек справились с крючком воротника. Саймон достойно оценил натиск, отнюдь не возмущенным разумом, но быстро налившейся тяжестью в паху. «Я и не думал, что мне по вкусу нахалы».
— Секс у стеночки — мечта подростков? — все-таки усмехнулся он.
— Я учту твои фантазии, Саймон, — ласково пообещал Стефанис. Он смотрел в упор, глаза у него блестели, и выражение физиономии было сейчас самое нагловато-непристойное. — Но не сейчас. Так, задел на будущее, когда мы будем спешить, и все, на что ты сможешь выкроить время — это дать мне прямо в прихожей.
«Нет, поцелуи в шею — это здорово, а вот нахальство меня не заводит».
— Эй, сержант. Ты не перепутал, к кому явился? Девочек своих у стенки трахай, если им такое по вкусу, а здесь придержи язык. Командую я.
— Так командуй, — легко согласился сержант и даже отстранился малость, но руки его уверенно придерживали Иллиана за задницу. — Вот хорошая команда «Шагом марш в постель». Или «Упор лежа принять». Ты точно не хочешь сделать это у стенки? Тогда не торчи тут, как статуя Дорки посреди площади. Нам еще выспаться сегодня надо.
Ладони в последний раз стиснули его ягодицы и нехотя отпустили. Выложив на полу дорожку из моментально снятой одежды, от кителя до трусов, сержант шлепнулся на застеленный диван.
— Ну, долго мне ждать? Или начинать без вас, шеф?
Саймон поспешно нырнул в постель, притиснулся к чужому горячему телу, с удовольствием ощупал, обхватил ладонью член, уже вздымающийся гордо, как полковое знамя.
— Похоже, ты шел сюда, уже твердо рассчитывая на успех?
— У-у… так ты же обещал. А слово начальника СБ такое же крепкое, как слово фора… точно крепкое, да? Дай потрогать.
— Образец красноречия, — прокомментировал Саймон, поворачиваясь поудобнее.
С минуту они сосредоточено надрачивали друг другу, пока сержант не попросил почти жалобно:
— Дай, а? Сейчас мы с тобой быстренько это сделаем, у меня кровь немного вернется к мозгам, и я вновь обрету дар речи, обещаю. Пока все, на что я способен это «Ы-ы», «Какой ты сладкий» и«Сделай мне приятно, детка». За «детку» я не уверен, Саймон, но«ы-ы» — это мое коронное.
А вот и дам, решил Иллиан легко. Во-первых, это должно быть охренительно приятно, а во-вторых… иначе окажется неделикатно к младшему по званию. Вот, хорошее слово — неделикатно. Тем более что младший по званию уж очень здоров с самого начала его лапать и целовать, с языком, не стесняясь. Действует инициативно, уверенно, вдохновенно… да его аж трясет от этого самого вдохновения, назовем это так. И это надо поощрить.
Это в молодости первое свидание означает неуверенность, неловкость первого интимного прикосновения, необходимость притереться друг к другу прежде, чем секс станет чем-то большим, чем короткое безумное возбуждение. А потом тело перестает привередничать, все происходит здесь, сейчас и по максимуму, и ты понимаешь, сладится ли с этим человеком, уже по тому, приятен ли тебе его запах. Стефанис пах резко, по-мужски, но от этого запаха воображаемая шерсть на загривке Иллиана не пыталась встать дыбом, поэтому он с самого начала понимал, что физически все у них получится.
— Можете проявить инициативу, сержант, — поставил он точку. Развел колени, судорожно втягивая воздух сквозь зубы от прикосновения уверенных пальцев к промежности, к входу… ох, как ему этого не хватало. Чтобы вот так облапали, перевернули на живот, с засосом куснули за загривок, и уверенно начали драть, впиваясь пальцами в бедра. Чтобы можно было постанывать и помогать себе рукой под совместные вскрикивания, мат, что-то непристойное или бессвязно-ласковое на ухо. Очень удачно с Филом вышло. И манеры уверенные, и руки знающие, и член — подходящего размера, толстый такой, большой, и упирается… во что он там может упираться, было совершенно непонятно, но, очевидно, достал он до горла, потому что тут Саймон заорал в голос, благослови бог архитекторов за звукоизолирующие стены…
Он лежал весь мокрый, безвольно распластавшись, с довольной улыбкой на физиономии, и с расстояния в несколько сантиметров разглядывал такого же Стефаниса. Взмокший, удовлетворенный, по-дурацки улыбающийся.
Ломаться, как красотка, Иллиан определенно не собирался, но теперь неуверенность сменилась любопытством. «Да? Ну что ж, посмотрим, что ты задумал, и на сколько хватит твоей решимости».
Но сержант не колебался. Едва захлопнулась плотная звукоизолирующая дверь, Саймон оказался самым банальным образом притиснут лопатками к стене. Стефанис уткнулся лицом в его шею, чуть не зубами прихватывая, и принялся старательно выцеловывать, заставляя ежиться и запрокидывать голову. «Хочу тебя», — вибрацию глухо произносимых раз за разом слов он ощутил у себя на горле, когда твердые пальцы Стефаниса без задержек справились с крючком воротника. Саймон достойно оценил натиск, отнюдь не возмущенным разумом, но быстро налившейся тяжестью в паху. «Я и не думал, что мне по вкусу нахалы».
— Секс у стеночки — мечта подростков? — все-таки усмехнулся он.
— Я учту твои фантазии, Саймон, — ласково пообещал Стефанис. Он смотрел в упор, глаза у него блестели, и выражение физиономии было сейчас самое нагловато-непристойное. — Но не сейчас. Так, задел на будущее, когда мы будем спешить, и все, на что ты сможешь выкроить время — это дать мне прямо в прихожей.
«Нет, поцелуи в шею — это здорово, а вот нахальство меня не заводит».
— Эй, сержант. Ты не перепутал, к кому явился? Девочек своих у стенки трахай, если им такое по вкусу, а здесь придержи язык. Командую я.
— Так командуй, — легко согласился сержант и даже отстранился малость, но руки его уверенно придерживали Иллиана за задницу. — Вот хорошая команда «Шагом марш в постель». Или «Упор лежа принять». Ты точно не хочешь сделать это у стенки? Тогда не торчи тут, как статуя Дорки посреди площади. Нам еще выспаться сегодня надо.
Ладони в последний раз стиснули его ягодицы и нехотя отпустили. Выложив на полу дорожку из моментально снятой одежды, от кителя до трусов, сержант шлепнулся на застеленный диван.
— Ну, долго мне ждать? Или начинать без вас, шеф?
Саймон поспешно нырнул в постель, притиснулся к чужому горячему телу, с удовольствием ощупал, обхватил ладонью член, уже вздымающийся гордо, как полковое знамя.
— Похоже, ты шел сюда, уже твердо рассчитывая на успех?
— У-у… так ты же обещал. А слово начальника СБ такое же крепкое, как слово фора… точно крепкое, да? Дай потрогать.
— Образец красноречия, — прокомментировал Саймон, поворачиваясь поудобнее.
С минуту они сосредоточено надрачивали друг другу, пока сержант не попросил почти жалобно:
— Дай, а? Сейчас мы с тобой быстренько это сделаем, у меня кровь немного вернется к мозгам, и я вновь обрету дар речи, обещаю. Пока все, на что я способен это «Ы-ы», «Какой ты сладкий» и«Сделай мне приятно, детка». За «детку» я не уверен, Саймон, но«ы-ы» — это мое коронное.
А вот и дам, решил Иллиан легко. Во-первых, это должно быть охренительно приятно, а во-вторых… иначе окажется неделикатно к младшему по званию. Вот, хорошее слово — неделикатно. Тем более что младший по званию уж очень здоров с самого начала его лапать и целовать, с языком, не стесняясь. Действует инициативно, уверенно, вдохновенно… да его аж трясет от этого самого вдохновения, назовем это так. И это надо поощрить.
Это в молодости первое свидание означает неуверенность, неловкость первого интимного прикосновения, необходимость притереться друг к другу прежде, чем секс станет чем-то большим, чем короткое безумное возбуждение. А потом тело перестает привередничать, все происходит здесь, сейчас и по максимуму, и ты понимаешь, сладится ли с этим человеком, уже по тому, приятен ли тебе его запах. Стефанис пах резко, по-мужски, но от этого запаха воображаемая шерсть на загривке Иллиана не пыталась встать дыбом, поэтому он с самого начала понимал, что физически все у них получится.
— Можете проявить инициативу, сержант, — поставил он точку. Развел колени, судорожно втягивая воздух сквозь зубы от прикосновения уверенных пальцев к промежности, к входу… ох, как ему этого не хватало. Чтобы вот так облапали, перевернули на живот, с засосом куснули за загривок, и уверенно начали драть, впиваясь пальцами в бедра. Чтобы можно было постанывать и помогать себе рукой под совместные вскрикивания, мат, что-то непристойное или бессвязно-ласковое на ухо. Очень удачно с Филом вышло. И манеры уверенные, и руки знающие, и член — подходящего размера, толстый такой, большой, и упирается… во что он там может упираться, было совершенно непонятно, но, очевидно, достал он до горла, потому что тут Саймон заорал в голос, благослови бог архитекторов за звукоизолирующие стены…
Он лежал весь мокрый, безвольно распластавшись, с довольной улыбкой на физиономии, и с расстояния в несколько сантиметров разглядывал такого же Стефаниса. Взмокший, удовлетворенный, по-дурацки улыбающийся.
Страница 28 из 63
